Уии домашний арест

06.03.2018 Выкл. Автор admin

Скованные беспроводной цепью

Замоскворецкий суд Москвы 23 августа начнет процесс над бывшим директором Федеральной службы исполнения наказаний Александром Реймером. Он и два его подчиненных обвиняются в хищении из бюджета более 2,7 миллиарда рублей, выделенных государством на закупку электронных браслетов. «Лента.ру» выслушала рассказы людей, которым по решению суда пришлось долгое время жить с этими устройствами.

Лучше брюки в полоску, чем небо в клетку

Москвичка Анастасия обвинялась в экономическом преступлении. Суд отправил ее под домашний арест, и в ноябре 2014 года ей надели на ногу электронный браслет, с которым она прожила целый год.

Перед установкой браслета в управлении ФСИН девушка заполнила анкеты, в которых указала данные родственников, информацию о месте работы и контакты. Также в службе интересуются провайдером, обеспечивающим домашний интернет. «Мне было запрещено пользоваться услугами связи, интернетом, почтой. Телефонная связь разрешена только с близкими родственниками, адвокатом и следователем», — рассказала Анастасия.

Материалы по теме

Поставят в угол

При этом домашний интернет специально не блокируется, им могли пользоваться члены ее семьи.

«Я подписала также бумагу о том, что обязуюсь бережно относиться к оборудованию, не портить и не ломать его. Материальная ответственность составляла около 100 тысяч рублей», — добавила Анастасия.

Сотрудник ФСИН предложил ей самой выбрать, на какую ногу прикрепить браслет.

«Он на кожаном ремне, внутри провода, на них датчик, сигнал с которого передается на прибор, внешне похожий на стационарный телефон. В него вставляется сим-карта оператора», — пояснила она.

Трижды браслет меняли из-за неисправности. Уже через три недели ношения «аксессуара» выяснилось, что сигнал с него не поступает во ФСИН, после чего Анастасия получила новое оборудование с переносным аппаратом, передающим сигнал. «Там тоже браслет, но к нему идет коробочка размером 10 на 15 сантиметров, с которой можно выходить на прогулки», — отметила Анастасия.

Через полгода Анастасии разрешили гулять три раза в день по часу в определенное время, не дальше километра от дома. Особых неудобств браслет не доставлял. Он водостойкий, поэтому мылась узница собственной квартиры без проблем. Носила брюки, чтобы скрыть от дочери-подростка свой пикантный статус.

«Изучала итальянский язык, пока сидела под арестом», — рассказывает Анастасия.

Самый серьезный проступок домашнего арестанта — несанкционированный уход из дома. «Как говорили сами фсиновцы, обычно так поступают наркоманы. Вот им приспичило — и он ушел за дозой на точку», — объясняет Анастасия.

Если человеку нужно в больницу или на прием к врачу, он должен сообщить во ФСИН и предоставить подтверждающие документы — например, талончик из терминала. Подследственные, находящиеся под домашним арестом, особенно те из них, что бывали в СИЗО, очень боятся нарушить установленные фсиновцами правила — это верный путь в заключение. Некоторые даже требуют, чтобы сотрудники тюремного ведомства возили их в суд и к следователю на служебной машине, чтобы не возникало повода для изменения меры пресечения.

«Я ездила сама, пользовалась лишним шансом выйти на улицу», — говорит Анастасия.

В сапожках не походишь

Внедрение электронных браслетов в России началось в 2010 году, после принятия поправок в уголовное законодательство о домашнем аресте.

Годом ранее была получена пробная партия устройств, изготовленных французско-израильской фирмой. Их тестировали 220 добровольцев, отбывающих заключение в Воронежской области, писала в 2010 году газета «Коммерсантъ».

«Мы выяснили, что женщины с тонкими кистями могут снять браслет с руки, поэтому им браслет крепится на ногу. Однако сразу же возникла другая проблема: с браслетом на ноге женщина не может надеть сапоги»,— цитировало издание представителя ФСИН, подполковника внутренней службы Татьяну Никитину.

На разработку и внедрение отечественных браслетов до 2018 года государство готово было потратить 13,5 миллиарда рублей.

По сути система представляет собой радиометку (собственно, сам браслет) и соединенное с ним стационарное контролирующее устройство (СКУ). Прибор устанавливается в квартире, работает от обычной розетки, но имеет внутренний аккумулятор на случай отключения электроэнергии. Тревожный сигнал на пульт оператора поступает при попытке вскрыть коробку или отключить ее. Также устройство подаст тревожный сигнал, если человек с браслетом отойдет от прибора примерно на 100 метров.

По данным «Известий», из-за низкого качества аппаратуры нередки случаи ложной тревоги.

«Инспектор всегда может связаться с поднадзорным лицом, и если «абонент» не отвечает, он должен выехать на место и лично разобраться в том, что произошло. И только когда становится ясно, что «абонент» грубо нарушает установленный режим, материалы передаются в отдел розыска, и оперативники начинают поиски беглеца», — рассказал собеседник издания.

Жалобная книга

На ложные срабатывания сигнала жаловалась известная фигурантка громкого дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева. Порой сотрудники ФСИН приезжали к ней по пять раз в день с проверками, сетовал ее адвокат Хасан Али Бороков в интервью «Известиям».

«Вообще это жутко неудобная штука, особенно для женщин — ни колготки надеть, ни туфли, ни длинные сапоги», — сетовал он. Защита Васильевой выражала недовольство не только частотой визитов, но и тем, что они производились без предупреждения.

Во ФСИН в ответ заявили, что сотрудники уголовно-исполнительной инспекции посещают Васильеву один раз в день, и о своем приходе предупреждать не обязаны.

С электронным браслетом довелось познакомиться и бывшему главе «Роснано» Леониду Меламеду, находящемуся под домашним арестом по делу о крупных растратах. Суд разрешил ему ежедневные трехчасовые прогулки и телефонные переговоры с родителями, проживающими в Сочи.

Полгода с электронным девайсом прожил владелец аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик. 19 февраля, после того, как Басманный суд отправил его под домашний арест, ФСИН сообщила, что на бизнесмена наденут электронный браслет.

Каменщик был заточен в особняке площадью в 1675 квадратных метров, не считая пристроек, расположенном в сосновом бору, писала газета «Собеседник».

По данным издания, подмосковный особняк Каменщика оснащен системой умный дом, в нем есть «громадный бассейн, а деревья высотой 10 метров растут прямо под крышей — для того, чтобы прогуляться, заключенному даже не нужно выходить наружу. Конечно, это клетка, хоть и золотая».

Прогулки с секундомером

Москвичке Евгении пришлось зимой ходить в осенней обуви, потому что мешал браслет. Ей надели устройство в конце октября 2014 года, хотя судебное решение о домашнем аресте было вынесено тремя месяцами раньше. В конвойной службе сказали, что это первый случай в их десятилетней службе, чтобы отпустили под домашний арест.

«У меня было досудебное соглашение со следствием, иначе никак не отпускали», — объяснила Евгения.

Она осталась без девайса по банальной причине: его не было в наличии у ФСИН. Как сообщили Евгении в ведомстве, на тот момент практика по домашним арестам была очень маленькой, и, видимо, устройств на всех не хватало. «Сотрудник ФСИН сказал, что я третья, за кем он присматривает. Пока была без браслета, он приезжал без предупреждения и проверял, дома ли я», — рассказывает она.

Срок до домашнего ареста с марта по июль Евгения провела в следственном изоляторе. «Мне было с чем сравнивать, потому что находиться в замкнутом помещении достаточно тяжело, особенно когда кроме тебя там огромное количество людей, а некоторые крайне неадекватны. А так ты находишься дома — да, ты ограничен в передвижениях, из развлечений — только телевизор и книги», — вспоминает она.

Неудобств браслет практически не доставлял, говорит Евгения. «Но он ужасно гудит, состояние такое, что все кости левой ноги гудели постоянно», — поясняет она.

Прогулки разрешили через два месяца после перевода под домашний арест: «Я гуляла 60 минут в день, 61 минута — уже нарушение. Выходишь гулять с секундомером».

Еще, по словам Евгении, она мылась только под душем, с отставленной ногой в браслете, ванну принимать нельзя — девайс сгорает через минуту после погружения в воду. В случае поломки его стоимость компенсировал поднадзорный из своего кармана: «Он стоил то ли 140, то ли 240 тысяч рублей, я точно не помню».

Постоянное ношение браслета не отменяло контрольных визитов инспектора — два раза в неделю. «Мне повезло, он был веселый и хорошо ко мне относился. До меня у него тоже была мать-одиночка, так он с ней практически жил, потому что должен был ее все время сопровождать, каждый день вместе водили ребенка в садик и забирали. Он понимал, как тяжело 24 часа в сутки находиться в одном помещении, водил ее в кафе», — рассказывает женщина.

«Очень благодарна я сотрудникам ФСИН, они к людям относятся по-человечески, не так, как в СИЗО, где постоянно оскорбляют», — призналась Евгения.

По ее мнению, такая мера пресечения более гуманна и обеспечивает контроль лучше, чем в СИЗО.

Евгения прожила в браслете четыре месяца, до февраля 2015 года.

Работа над ошибками

Адвокат Оксана Михалкина защищала интересы Людмилы Есипенко, участницы акции православных активистов, которые 14 августа 2015 года ворвались на выставку в Манеже и разрушили экспонаты, которые, по их мнению, оскорбляли чувства верующих.

Суд назначил Есипенко домашний арест на период следствия, однако сотрудники ФСИН не смогли надеть девушке электронный браслет. Дело в том, что закон требует разрешение собственника квартиры на установку электронного оборудования. Мать Есипенко отказалась давать необходимое согласие, потому что очень боялась гаджетов, объяснила адвокат. Поэтому сотрудники ФСИН навещали Есипенко, пока она находилась дома, а когда девушку поместили в стационар Института имени Сербского для обследования, ей надели браслет, но после выписки снова сняли.

В 2014 году ФСИН объявила об изменении конструкции и дизайна индивидуальных систем слежения. Помимо этого, новые устройства подешевели в 11 раз, писали «Известия».

Модифицированные браслеты облегчат, сделают более компактными и всерьез подкорректируют «начинку», к которой было много претензий из-за ложных срабатываний.

Быстро разряжающийся аккумулятор пообещали заменить на стойкий, со сроком службы до семи лет. В комплекте к браслету идут пять ремешков разных размеров, появится новый удобный способ крепления и не будет замка.

Цена девайса не превысит 10 тысяч рублей (прошлая версия стоила 102 тысячи). Значительное снижение стоимости во ФСИН объяснили открытыми аукционами.

Однако информированный источник «Известий» в тюремном ведомстве рассказал, что на самом деле вся техническая документация и спецификация делается под одно единственное предприятие — ФГУП «Центр информационно-технического обеспечения и связи» (ЦИТОС). Стороннее предприятие победить в конкурсе не может, объяснил источник, потому что все протоколы и пароли, необходимые для программирования браслетов, есть только у специалистов ЦИТОСа. При этом как такового производства на этом предприятии как не было, так и нет, и работает оно все по тем же «серым» схемам.

Бывший директор предприятия Виктор Определенов в настоящее время на скамье подсудимых вместе с бывшими руководителями ФСИН Александром Реймером и Николаем Криволаповым. Им вменяется злоупотребление должностными полномочиями и мошенничество в особо крупном размере.

Разработаны новые правила слежки за лицами, содержащимися под домашним арестом

Минюст, МВД, СКР, ФСБ и ФСКН подготовили проект приказа, усиливающего контроль за лицами, находящимися под домашним арестом, и за соблюдением ими наложенных запретов и ограничений. В частности, предусмотрена возможность применения аудиовизуальных, электронных и иных технических средств для наблюдения за местом нахождения лица, которому назначен домашний арест.

Проект совместного приказа правоохранительных ведомств разработан в соответствии со статьей 107 УПК РФ.

Проект определяет порядок контроля за нахождением лица, в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, и за соблюдением им наложенных судом запретов и ограничений, а также применения к указанному лицу аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля. В частности, само решение о применении аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля оформляется в виде постановления начальника уголовно-исполнительной инспекции об использовании в отношении лица, которому избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, специальных средств контроля. При этом лицу, в отношении которого избран домашний арест, разъясняется ответственность за порчу оборудования и при применении электронного браслета выдается памятка о мерах безопасности и правилах эксплуатации электронного браслета.

При получении информации, что у находящегося под домашним арестом лица есть паспорт, по которому граждане РФ осуществляют выезд из страны, уголовно-исполнительная инспекция направляет сообщение в тот государственный орган, в производстве которого находится уголовное дело, или в территориальный орган ФМС по месту исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста. В сообщении инспекция запрашивает информацию о необходимости изъятия паспорта у лица, в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.

Уголовно-исполнительная инспекция также имеет право беспрепятственно проводить проверки лица, в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, по месту исполнения домашнего ареста в любое время суток (за исключением ночного времени).

В случае выявления каких-либо нарушений условий домашнего ареста уголовно-исполнительная инспекция проводит проверку. В ходе проверки устанавливаются дата и время нарушения, причины и условия, способствовавшие его совершению, а также осуществляется сбор сведений, подтверждающих факт нарушения лицом, в отношении которого избран домашний арест, условий исполнения данной меры пресечения. К материалам проверки приобщаются рапорты, объяснения, справки, акты применения аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля. По результатам проверки оформляется заключение по факту нарушения условий домашнего ареста, которое утверждается начальником уголовно-исполнительной инспекции и регистрируется в журнале учета заключений по результатам проверок.

Основаниями для снятия лица, находящегося под домашним арестом, с учета уголовно-исполнительной инспекции являются: истечение срока домашнего ареста, избранного судом, отмена или изменение домашнего ареста по постановлению следственных органов или суда, смерть лица, в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.

В проекте приказа также устанавливается порядок взаимодействия уголовно-исполнительной инспекции со следственными органами СКР, органами дознания и органами предварительного следствия федеральных органов исполнительной власти, судами в соответствии с их компетенцией.

С текстом проекта приказа Минюста, МВД, СКР, ФСБ и ФСКН России «Об утверждении Порядка осуществления контроля за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением ими наложенных судом запретов и (или) ограничений» можно ознакомиться здесь.

Россельхозбанк выдал кредит компании ОАО «Консервщик» (позже – АО «Купинский молочный комбинат»). Фирме представили 46,3 млн руб. под 16,8% годовых. Долг надо было возвращать двумя платежами: 25 января 2017 года – 20 млн руб., а месяц спустя – 26, 3 млн руб. Поручителем по договору выступил Перт Хасубов*, договор предусматривал солидарную ответственность поручителя и заёмщика.

Когда первая выплата не поступила в срок, банк направил поручителю требование погасить долг и досрочно вернуть все деньги, но делать этого Хасубов не стал. Тогда банк отправился в суд. В иске он попросил взыскать с поручителя задолженность – 44,9 млн руб., а также судрасходы и госпошлину.

Параллельно банк подал иск в Арбитражный суд Новосибирской области о взыскании солидарной задолженности по тому же кредитному договору и обращении взыскания на имущество. Хасубова привлекли к делу в качестве третьего лица. АС утвердил мировое соглашение между банком и должником. По его условиям компания возвращала задолженность по основному долгу до 25 июня 2020 года согласно графику, а также соглашалась вернуть пени и проценты. При этом обязательства по договорам поручительства не прекращались.

Что касается гражданского иска к поручителю, то первая инстанция частично удовлетворила требования. Суд исходил из того, что заемщик не вернул кредит, а значит, наступила солидарная ответственность поручителей. С учетом частичного погашения задолженности компанией на момент рассмотрения спора с Хасубова постановили взыскать 41 млн руб. Решение устояло в апелляции. Там отметили, что мировое соглашение, изменяющее сроки и порядок расчётов по договору, не означает изменения способа исполнения обязательства и не является новацией, не прекращает обязанности заёмщика и поручителя.

Однако в ВС не согласились с таким подходом нижестоящих судов (дело № 58-КГ18-23). Коллегия по гражданским спорам отметила: если установлено, что должник выполняет свои обязанности перед кредитором, то нет оснований для взыскания задолженности с поручителя.

Мировое соглашение было гражданско-правовой сделкой, изменяющей условия кредитного договора и по срокам исполнения обязательств. Новые условия договора должник исполняет, а значит, нет оснований взыскивать деньги с поручителя, указал Верховный суд.

Нижестоящие инстанции проигнорировали такой довод поручителя. В итоге ВС отправил дело на новое рассмотрение в апелляцию, отменив апелляционное определение (на момент подготовки материала еще не рассмотрено – ред.)

Позиция ВС верна: при ином подходе игнорировался бы акцессорный характер поручительства, замечает Надежда Попова, юрист Павлова и партнеры. По её словам, по подобным делам позиция Верховного суда уже сформирована. Примером служит определение ВС от 24.09.2014 по делу № А40-28131/2013. «Дело сначала рассматривалось в ВАС, судьи которого верно заметили, что «при ином истолковании норм права о поручительстве кредитор получал бы неосновательное обогащение как за счет удовлетворения его требований по основному обязательству, так и одновременно за счет поручителя». А уже после упразднения ВАС дело было рассмотрено Верховным судом», – привела пример Попова.

* – имена и фамилии участников процесса изменены редакцией.

Если потребитель судится с продавцом о неисправном гарантийном товаре, по общему правилу именно продавец должен доказывать, что не виноват в поломке, напомнил Верховный суд в одном из недавних дел. В нем Павел Петриченко* требовал у дилера «Фаворит Технолоджи» 222 895 руб., потраченных на ремонт Opel Astra GTC. Машина 2013 года сломалась в сентябре 2015-го, когда еще была на гарантии. Двигатель неравномерно работал на всех оборотах, постоянно мигал индикатор ESP Service и лампочка «Проверьте двигатель». Поэтому владелец попросил продавца заняться ремонтом. Их переписка растянулась на несколько месяцев.

24 и 26 сентября 2015 Петриченко направил заявку на ремонт, где указал поломки.2 ноября «Фаворит Технолоджи» направил ответ, в котором написал, что не может сказать, готов ли принять автомобиль на гарантийный ремонт, потому что «не имеет подтвержденной информации о характере и причине неисправности». Чтобы это определить, компания пригласила доставить автомобиль на бесплатную диагностику.11 ноября Петриченко снова направил претензию с требованием незамедлительно принять автомобиль на гарантийный ремонт.23 ноября «Фаворит Технолоджи» сообщил, что готов принять машину в ремонт.23 ноября Петриченко отправил телеграмму, в которой потребовал в течение 10 дней доставить автомобиль на ремонт за счет «Фаворит Технолоджи». Иначе Петриченко пригрозил отремонтировать машину самостоятельно, а расходы взыскать с дилера. Телеграмма не была доставлена из-за отсутствия организации по адресу.

Следом Петриченко сам организовал диагностику и ремонт. Эксперт подтвердил, что на автомобиле в таком состоянии ездить опасно, нужно заменить цилиндры и поршни. Это обошлось в 222 895 руб. Петриченко выставил такой счет дилеру, но тот отказался платить, поэтому владелец отправился в суд. К сумме ремонта он прибавил 690 000 руб. неустойки за неисполнение гарантийного обязательства, 93 616 руб. неустойки за отказ возместить расходы на ремонт и 10 000 руб. в счет возмещения морального вреда.

За чей счет доставка

Районный суд удовлетворил требования частично, снизив неустойку (итоговая сумма из акта вымарана). Это решение отменил Тверской областной суд. Он прислушался к доводам юристов «Фаворит Технолоджи», что дилер не отказывался принять «Опель» на ремонт. По словам представителей компании, они пообещали Петриченко оплатить расходы на эвакуацию, если диагностика подтвердит производственный характер поломки. Однако владелец его не доставил и, по мнению организации, «злоупотребил правом».

Областной суд не нашел вины в поведении дилера, ведь он не отказывался от своих обязательств. Истец не мог требовать незамедлительно отремонтировать машину по гарантии без диагностики. Доставку должен был обеспечить сам клиент, а компания возместила бы ему расходы, рассудила апелляция со ссылкой на п. 7 ст. 18 Закона о защите прав потребителей. Кроме того, облсуд решил, что наряд-заказ и письменная консультация Петриченко не подтверждают производственный характер недостатков.

С этим не согласился Верховный суд, который сослался на другое правило из п. 7 ст. 18 закона о том, что доставку крупногабаритного груза для ремонта оплачивает уполномоченная организация. «В своих письмах она не предложила забрать автомобиль к месту ремонта и ничего не сделала для выполнения своей обязанности», — указывается в определении № 35-КГ18-7. Апелляция также проигнорировала мнение эксперта, что на автомобиле было опасно ездить, а значит, нельзя было доставить его в ремонт своим ходом.

ВС напомнил, что продавец или иное уполномоченное лицо отвечает за поломки гарантийного товара, если не докажет, что они возникли после его передачи по вине покупателя или третьих лиц (п. 6 ст. 18 Закона о защите прав потребителей). Областной суд не учел, что именно «Фаворит Технолоджи» должно было доказать вину владельца машины, чтобы победить в судебном споре. Компания этого не сделала, поэтому гражданская коллегия отправила дело заново в апелляцию.

Логика, закон и бремя доказывания

По словам старшего партнера АБ Яблоков и партнеры Ярослава Самородова, апелляция исходила больше из логики, чем из закона: ответчик не отказался принять автомобиль, вот только покупатель его не предоставил. Только не учла, что закон дает покупателю возможность отремонтировать машину на стороне, а потом выставить счет.

Продавец вел себя недобросовестно, потому что не организовал приемку и доставку машины к месту диагностики, говорит старший юрист Athaus Legal Сусана Киракосян.

В суде некоторые продавцы ошибочно полагают, что «кто идет в суд – тот и доказывает», говорит Яблоков. Но часто они могут выбирать такую позицию намеренно, чтобы затягивать процесс и показывать, что с них так легко денег не получить. В то же время, бремя доказывания может распределяться по-другому, замечает Киракосян. Если товар без гарантии или недостаток возник после гарантийного срока – доказывать причину должен покупатель.

* — Имя изменено редакцией.

Сэр Луи Жак Блом-Купер (Sir Louis Jacques Blom-Cooper) – королевский адвокат, барристер Миддл Темпла (одной из четырех юридических корпораций в Лондоне), специализировался на публичном и административном праве. Он окончил сразу несколько учебных заведений: школу Порт-Реджис, Сифорд колледж, Колумбийский университет, Королевский колледж Лондона, Амстердамский университет и колледж в Кембридже. С 1962 по 1984 год преподавал юриспруденцию в Лондонском университете, с 1988 года работал судьей апелляционного суда, а с 1992 по 1996 год – заместителем судьи Высокого суда. В 1992 году был посвящен в рыцари. Автор множества юридических статей. Скончался 19 сентября 2018 года в Лондоне в возрасте 92 лет.

На счету сэра Блом-Купера десятки громких дел. В 1983 году он представлял заключенного Стивена Рэймонда и смог добиться для него и других осужденных права на доступ к судам для подачи иска без предварительного разрешения тюремных властей. В 1985 году королевский адвокат установил роль социальных служб в смерти четырехлетней Жасмин Бекфорд, что спровоцировало их трансформацию: с тех пор специалисты по охране детства начали искать детей, которым угрожает опасность. В 1991 году он руководил расследованием жестокого обращения с пациентами и заключенными психиатрической больницы Эшворт в Мерсисайде, что заставило врачей изменить режим с практически тюремного на терапевтический.

Блом-Купер – известный правозащитник, который в 1961 году создал организацию «Международная амнистия» (Amnesty International), поддержав призыв амнистировать политзаключенных. Именно он в 1965 году выступил против смертной казни и добивался ее отмены на протяжении всей жизни. Сэр Купер с 1973 по 1984 год был председателем Лиги Говарда (The Howard League) по реформе пенитенциарной системы. С 1989 по 1990 год барристер занимал должность председателя Совета по печати (предшественник Комиссии по рассмотрению жалоб на прессу), основал MediaWise, который работал для политически корректного освещения средствами массовой информации тем беженцев и расизма. В 1992 году этот юрист стал первым Независимым комиссаром по делам центров содержания под стражей, что позволило ему выступить за внедрение практики видео- и аудиозаписи полицейских допросов и бесед. Он также возглавлял Комиссию по закону о психическом здоровье и выступал за то, чтобы с пациентами консультировались по вопросам их лечения. Блом-Купер был покровителем благотворительной организации, которая поддерживает британцев, отбывающих наказание за рубежом.

О работе юристом

«Я католик, я всю жизнь протестовал против власти» (см. «Sir Louis Blom-Cooper: Campaigning lawyer had strong links with Northern Ireland»).

[Отвечая на вопрос, как он оказался в апелляционном суде. – Ред.] «Я каждое воскресенье обедал с начальником судебных архивов» (см. «Sir Louis Blom-Cooper QC dies at 92»).

«Вы [молодые российские юристы. – Ред.] несете профессиональную и личную ответственность за соблюдение принципов верховенства права» (см. «Sir Louis Blom-Cooper QC»).

О правах заключенных

«Если заключенному говорят, что у него пожизненный приговор, он может повернуться и ответить: «Ну, раз я здесь навсегда, почему я должен сдерживаться?». Важно не лишать последней надежды» (см. «Joan Bakewell: the Heart of the Matter: A Memoir, 1996»).

«Баланс между интересами заключенного и общественными интересами будет достигнут теми, кто объективен, независим и не подвержен влиянию политической ситуации» (см. «Joan Bakewell: the Heart of the Matter: A Memoir, 1996»).

О свободе прессы

«Что нужно общественности, так это знать, что ее пресса делает от ее имени, а также чего она не делает. Например, деятельность правительства в Ираке, о которой мы почти полностью остались в неведении, потому что газеты не сообщали о ней» (см. «Louis Blom-Cooper: Leveson Inquiry «a golden opportunity»).

«Я думаю, нам нужно избавиться от слова «регулирование». Слово «регулирование» подразумевает для некоторых людей какую-то форму исполнительной власти. Нам нужен независимый орган, который осуществлял бы независимый мониторинг прессы. Любая форма государственного вмешательства для создания такого органа потребует принятия нового законодательства. Совершенно не хочется, чтобы надзор осуществлялся самим правительством» (см. «Louis Blom-Cooper: Leveson Inquiry «a golden opportunity»).

«Я рассматриваю свободу прессы как проявление нашей индивидуальной свободы; то есть мы даем прессе право выражать наше коллективное мнение, которым мы все обладаем в соответствии со ст. 10 Европейской конвенции о правах человека. Свобода слова принадлежит всем нам, она в равной степени принадлежит и тем, кто работает в СМИ, и тем, кто этого не делает» (см. «Louis Blom-Cooper: Leveson Inquiry «a golden opportunity»).

«Если посмотреть на нынешнюю цензуру, будь то самоцензура или цензура со стороны государства, поражаешься ее вторжению в образовательные и другие сферы жизни человека. Есть о чем беспокоиться. Свобода слова нуждается в тщательном изучении и защите» (см. «Early Index supporter Louis Blom-Cooper dies aged 92»).

О публичных расследованиях

«Есть несколько основных принципов, которых следует придерживаться при проведении публичных расследований. Я думаю, они должны быть достаточно открытыми. Речь идет не о том, чтобы найти виновного, а о том, чтобы выяснить, что произошло, как это произошло, какие обстоятельства к этому привели и, если хотите, рекомендации относительно того, что должно быть сделано в будущем» (см. «Memoranda submitted by Sir Michael Bichard and Sir Louis Blom-Cooper»).

«Если правительство решает от имени общественности, что должно быть независимое и беспристрастное расследование, то общественность должна быть готова за это заплатить» (см. «BBC BREAKFAST WITH FROST INTERVIEW: SIR LOUIS BLOM-COOPER QC JANUARY 27TH, 2002»).

«Почти во всех расследованиях, которые я проводил, передо мной выступали адвокаты. Я думаю, если меня когда-нибудь снова попросят провести публичное расследование, я не позволю представителю вмешиваться в процесс установления фактов. Все, что делают юристы, увеличивает расходы. По-моему, они не вносят какой-либо вклад в процесс установления фактов. Когда факты уже установлены, можно привлекать юристов – для их интерпретации и критики» (см. «Memoranda submitted by Sir Michael Bichard and Sir Louis Blom-Cooper»).

«Если есть национальный скандал и его расследование смягчит общественное мнение, расследование нужно проводить. Положение закона 1921 года, которое требует парламентской резолюции для проведения расследования, является полезным инструментом и дает парламенту некоторый контроль над министрами» (см. «Memoranda submitted by Sir Michael Bichard and Sir Louis Blom-Cooper»).

«Очень важно, чтобы общественность знала, сколько времени займет расследование и когда они получат отчет» (см. «Memoranda submitted by Sir Michael Bichard and Sir Louis Blom-Cooper»).

«Публичное расследование должно проводиться публично, при условии, конечно, что председатель имеет возможность закрыть зал комитета, если это необходимо по конкретному вопросу. Люди более откровенны наедине, чем на публике» (см. «Memoranda submitted by Sir Michael Bichard and Sir Louis Blom-Cooper»).

Фотография сэра Луи Блом-Купера предоставлена организацией Index on Censorship.

По закону у арендодателя есть возможность отказаться от договора аренды, который заключен на неопределенный срок, рассказывает Никита Роженцов, старший консультант департамента юрпрактики Alliance Legal CG: «Поэтому нельзя такую волю арендодателя расценивать как злоупотребление правом». Но на практике подобные ситуации не всегда получается оценить так однозначно.

Новая ставка для адвокатов

В 2008 году «Краснодарская краевая коллегия адвокатов АП Краснодарского края» арендовала у Департамента муниципальной собственности и городских земель Краснодара несколько помещений под свой офис. Плата за недвижимость составляла 51 409 руб. в месяц. Соглашение было рассчитано на пять лет, и стороны договорились, что арендатор его зарегистрирует, но тот этого так и не сделал.

Когда пятилетний срок аренды недвижимости подошел к концу, местные власти стали предлагать адвокатам заключить новое соглашение с ежемесячной платой 73 060 руб. Коллегия на такие условия не соглашалась и стала вести переговоры с арендодателем, которые затянулись на несколько месяцев, но не помогли сторонам достигнуть компромисса. Более того, в 2014 году адвокаты получили письмо, в котором чиновники потребовали платить за те же помещения 104 800 руб. в месяц, да еще и провести там ремонт. Все это время коллегия продолжала занимать спорные площади и платила арендодателю по первоначальной ставке – 51 409 руб. ежемесячно.

Лишь летом 2015 года департамент направил арендатору письмо с требованием освободить помещения в течение трех месяцев. Коллегия, этого так и не сделала, тогда городские власти обратились в суд. Они потребовали не только выселить адвокатов, но еще и взыскать с них в качестве убытков недоплаченные арендные платежи по новым ставкам – 826 519 руб.

Два круга: три мнения

Спор растянулся на несколько кругов. На первом из них Арбитражный суд Краснодарского края постановил взыскать с адвокатов 719 000 руб. и освободить недвижимость, так как срок арендного соглашения закончился (дело № А32-8/2016). Апелляция пришла к иному выводу: если местные власти сразу после окончания аренды в 2013 году не попросили вернуть помещения, значит, первоначальный арендный договор продлился на неопределенное время. Таким образом, никакие убытки ответчик платить не должен. Окружной суд согласился с таким выводом апелляции, но отменил выводы нижестоящих инстанций по вопросу выселения коллегии и попросил первую инстанцию снова рассмотреть этот спор.

На втором круге первая инстанция вновь постановила выселить адвокатов, сославшись на прекращение арендных отношений у сторон еще в 2013 году. А апелляция и окружной суд отказали чиновникам в иске. Две инстанции указали на то, что в спорной ситуации имеет место злоупотребление правом со стороны департамента. Суды пояснили, что поведение властей направлено не на выселение адвокатов, а на попытку заставить коллегию платить за недвижимость по высоким арендным ставкам.

«Нормальная плата» или право собственника

Чиновники не согласились с такими выводами и оспорили их в Верховном суде. В своей жалобе заявитель пояснял, что собственник вправе распоряжаться своим имуществом как угодно, если это не противоречит закону и не нарушает права третьих лиц (ст. 209 ГК). Вот и в спорной ситуации департамент отказался дальше сдавать свои помещения в аренду адвокатам. По мнению властей, первоначальное арендное соглашение нельзя считать продленным на неопределенный срок, так как этот документ не прошел государственную регистрацию. Заявитель не согласен и с тем, что в спорной ситуации речь идет о злоупотреблении правом. Чиновники считают, что подобная квалификация этого случая «ставит арендатора в преимущественное положение по отношению к собственнику имущества» и ограничивает его право распоряжаться своими активами.

На заседании ВС присутствовал лишь представитель ответчика, адвокат Аллий Шумен. Он просил оставить акты апелляции и окружного суда без изменений. По его словам, коллегии просто хочется «платить нормальную арендную плату». Юрист сообщил, что спорные помещения в плохом состоянии и построены еще в 1918 году. Шумен подчеркнул, что деятельность коллегии направлена на юридическую помощь гражданам, а не на извлечение прибыли. А закон об адвокатуре предусматривает, что таким защитникам государство при необходимости выделяет служебные помещения, отметил ответчик.

– Сколько у вашей коллегии еще помещений в этом районе, где расположено спорное здание? – поинтересовалась председательствующая судья Ирина Грачева.

– Кроме этого, ни одного. Мы вообще сидим по четыре человека за одним столом. Так что если нас выселят, мы останемся на улице, – заметил Шумен.

Выслушав все доводы, судьи удалились в совещательную комнату и спустя несколько минут огласили резолютивную часть решения: отменить все акты нижестоящих инстанций по этому делу, а спор направить на новое рассмотрение в АС Краснодарского края. Спор уходит на третий круг.

Эксперты «Право.ru»: «Арендодатель может направить адвокатам новый отказ»

Односторонний отказ арендодателя от договора аренды, заключенного на неопределенный срок, может квалифицироваться как злоупотребление правом, уверен Мерген Дораев, партнер АБ ЕМПП. По его словам, с учетом того что право на такой отказ предоставлено арендодателю законом без обязанности мотивировать принятое решение, арендатору очень сложно доказать факт допущенного злоупотребления.

В рассматриваемом деле истец решил прекратить аренду, чтобы разрешить длительный спор с ответчиком о размере платы за помещения, констатирует юрист. По его словам, «пикантность» ситуации придает тот факт, что арендатором выступает адвокатское образование: «Развивая тезисы нижестоящих инстанций, можно квалифицировать действия департамента как нарушающие конституционные права граждан на бесплатную юридическую помощь».

На месте ВС я бы признал, что в этом деле злоупотребление можно считать доказанным и конкретно это требование о выселении не может быть удовлетворено, говорит Дмитрий Некрестьянов, партнер Качкин и партнеры. Но это не лишает арендодателя в любое время направить новый отказ от бессрочной аренды, подчеркивает юрист: «Департаменту нужно будет подтвердить, что такой отказ – это не борьба с арендатором, а действия рачительного хозяина по наиболее эффективному использованию своего имущества».

И в любом случае само по себе право на подобный отказ не стоит считать чем-то необоснованным, говорит Владислав Варшавский, управляющий партнёр ЮК Варшавский и Партнеры. По его словам, в таких случаях каждая из сторон может получить как выгоду, так и столкнуться с потерями.

Приведу две случайные новости последних месяцев, но список можно продолжать бесконечно. В Калифорнии открылось кафе с кухней-автоматом, бургеры для гостей жарит робот без участия человека. В Китае масштабируется проект магазинов самообслуживания: в нем нет ни одного сотрудника, посетители оплачивают товары самостоятельно, а компьютерное зрение следит, чтобы никто не унес с собой ничего лишнего.

Юристы – не повара и не охранники на кассе, их работу перепоручить искусственному интеллекту сложнее, но прогресс добирается и сюда. В российском инфополе первая ассоциация с этой темой – выступления Грефа и увольнения в Сбербанке. В мире у движения за автоматизацию нет явного лидера. Международная ассоциация искусственного интеллекта и закона проводит конференции и принимает научные доклады, но крайне далека от практики. Множество мелких стартапов решают небольшие практические задачи, но и им далеко для полноценного робота-юриста.

Самое очевидное и самое безопасное применение AI – чтение. Нейросетка не принимает никаких решений, а только подсказывает человеку. Американский casetext разработал систему умного поиска подходящих судебных прецедентов. Механика проекта очень проста: пользователь загружает в систему документ, AI ищет в базе всё, что ему кажется подходящим к данному делу. Отличие стартапа от «Консультанта Плюс» и его аналогов в интеллектуальности поиска, запрос не разбивается на отдельные ключевые слова, casetext пытается использовать именно смысл прецедента.

Доступ к сервису продается по подписке, базовая цена без скидок составляет $120 в месяц – на самом деле очень дешево, если он хоть пару раз за месяц что-нибудь находить будет, то с учетом стоимости часа американского юриста вложения уже отобьются. Обычный же человек может использовать casetext, по сути, бесплатно – недельный тестовый период есть, а что ещё непрофессионалу может понадобиться? Ради двух разнесенных во времени поисков можно и два раза зарегистрироваться.

Проекту пять лет, но действительно массовым он пока не стал. Инвестиции привлек тоже не очень большие по американским меркам, 20 млн за всё время. Куш при этом впереди огромный: в США 1 300 000 юристов, даже по $20 в месяц с каждого – это очень неплохой рынок.

Стартап Ravel Law читает и анализирует американские судебные прецеденты. От casetext он отличается тем, что берет как входную точку для поиска не документ, а человека. Принятие решения в процессах часто крайне субъективно, и ключевую роль играет личность судьи. Напомню знаменитое исследование, которое популяризовал Канеман в книге «Thinking, Fast and Slow»: в среднем самые мягкие приговоры выносятся в начале дня или после обеда, самые жесткие – перед перерывом, результат статистически значим. Конечно, не требуется никаких стартапов и нейронных сетей, чтобы добиваться выгодного времени слушаний, но субъективизм проявляется не только как реакция на чувство голода.

Ravel Law структурирует все предыдущие процессы судьи и вытаскивает скрытые закономерности его поведения. Какие аргументы он любит, какая стилистика его раздражает, какие прецеденты цитирует в решениях. Знание таких особенностей позволяет адвокату лучше готовиться к делу и апеллировать к правильным струнам в душе судьи.

LawGeex берет на себя больше ответственности и рекламируется как сервис электронного юриста. Робот пока ещё маленький и глупенький и скорее помогает живому человеку, чем его заменяет, но лиха беда начало.

Заявленный функционал – проверка договоров по чек-листу, принятому в данной корпорации. «Мы не подписываем договоров с возможным штрафом больше X», «мы не подписываем договоров, которые не можем разорвать за три месяца» – что-то в таком духе. LawGeex подчеркивает неправильные абзацы и передает дальше человеку на проверку и спор с контрагентом. В суть бизнес-договоренностей AI, конечно, не влезает. Так глубоко, впрочем, и не каждый юрист лезет.

Стартап рекомендует использовать технологию в неважных договорах – при подписании NDA, текущих закупках и тому подобных ситуациях, когда всё ясно и цена ошибки мала. Пиарные презентации обещают сократить время согласования таких документов до часа. Впрочем, активные продажи LawGeex пока не ведет, видимо, качество продукта ещё недостаточно.

Стартап потратил на разработку $9,5 млн инвестиций и привлек в апреле раунд ещё на 12 млн.

После чтения наступает время написания. В идеальном мире AI будет не помогать юристу, а заменит его целиком. Технологиям до этого ещё далеко, то что есть на рынке – автоматизация стандартизованных действий, а не истинная интеллектуальная работа. Откровеннее всех разницу демонстрирует стартап DoNotPay – робот-юрист для простых неприятностей. Предположим, у пользователя случилась типовая городская проблема. Например, пришел штраф за неправильную парковку уже проданного автомобиля. Человек заходит на сайт стартапа, находит свой случай и проходит через последовательность вопросов: «как вас зовут?», «какой номер штрафа», «когда вы продали машину?». Журналисты называют этот процесс «чат-ботом», но явно льстят: в диалоге нет никакой вариативности или понимания смысла, сервис просто по очереди текстовые поля показывает.

Когда квест заканчивается, DoNotPay вставляет полученные ответы в стандартную форму, предлагает её распечатать и с ней идти жаловаться. Юрист не нужен, деньги сэкономлены, клиент доволен, для типового случая ему действительно больше ничего не надо. К AI, разумеется, все это никак не относится, но какая разница, что сидит внутри у механического турка. DoNotPay максимально прост и почти анекдотичен, но завтра по той же модели будут работать и более серьезные проекты. Прогресс отрасли уже не остановить.