Статья 120 и 125

07.03.2019 Выкл. Автор admin

Статья 120 Конституции РФ

1. Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.

2. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом.

Комментарий к Статье 120 Конституции РФ

1. Организационно-правовой механизм, гарантированно обеспечивающий реализацию в нашей стране фундаментального конституционного принципа независимости судей и подчинения их только Конституции и федеральному закону можно считать в целом сформированным и достаточно действенным. Этот механизм опирается, помимо комментируемой статьи, и на иные нормы Конституции, в частности ч. 2 ст. 3, ч. 2 ст. 4, ст. 10, ч. 1 и 2 ст. 11, ч. 1 и 2 ст. 15, п. «е» ст. 83, п. «ж» ст. 102, гл. 7, на положения, сформулированные и закрепленные в целом ряде федеральных законодательных актов (Законах о судебной системе РФ, о Конституционном Суде РФ, о военных судах, об арбитражных судах, о статусе судей и др., а также в процессуальных кодексах), в соответствующих международно-правовых актах и иных международных документах (прежде всего это — Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов, разработанные и принятые VII Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями — Милан, 28.08-06.09.1985, одобрены Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 13.12.1985 N 40/146; «Эффективные процедуры осуществления Основных принципов, касающихся независимости судебных органов», принятые ЭКОСОС в 1990 г.; Европейская хартия о статусе судей (Страсбург, 8-10 июля 1998 г.) и Пояснительный меморандум к ней; Рекомендация N R (94)12 Комитета Министров государствам-членам о независимости, эффективности и роли судей, принятая Комитетом Министров 13 октября 1994 г.).

Основные звенья данного механизма перечислены ниже.

1.1. Закрепление наиболее важных гарантий независимости судьи непосредственно в Конституции. Это — несменяемость судей, наличие особого порядка прекращения или приостановления их полномочий (ст. 121), неприкосновенность судьи, невозможность привлечения судьи к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом (ст. 122), особый порядок назначения судей на должность (ч. 1 и 2 ст. 128). Важно при этом, что, как это предусмотрено Законом о статусе судей (п. 4 ст. 9), гарантии независимости судьи, включая меры его правовой защиты, материального и социального обеспечения, установленные законом, распространяются на всех судей в Российской Федерации и не могут быть отменены и снижены иными нормативными актами РФ и субъектов РФ. Гарантами независимости судей выступают и органы судейского сообщества, выражающие интересы судей как носителей судебной власти, не являясь при этом ни профсоюзом судей, ни вообще общественной организацией, но обладая определенными властными правомочиями, наделенными Федеральным законом от 14.03.2002 N 30-ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (в ред. от 25.12.2008), — их решения обязательны при рассмотрении в соответствующих процедурах вопросов о приостановлении и прекращении полномочий судьи, привлечении его к ответственности того или иного вида и т.д.

1.2. Законодательное закрепление неограниченности срока полномочий судей (ст. 14 Закона о судебной системе РФ). Полномочия судей федеральных судов не ограничены определенным сроком, за исключением в ряде случаев назначения впервые судей на определенный (три или пять лет) срок, а предельный возраст пребывания в должности судьи федерального суда составляет 70 лет.

1.3. Полное несовпадение механизмов: а) наделения кандидата в судьи судейскими полномочиями; б) привлечения судьи к ответственности любого вида, включая прекращение полномочий судьи по так называемым компрометирующим основаниям.

1.4. Провозглашение в развитие комментируемого положения в ряде названных федеральных конституционных и федеральных законов самостоятельности, вне зависимости от чьей бы то ни было воли, осуществления судами судебной власти в рамках подчинения только Конституции и закону, и, соответственно, независимости носителей этой власти при осуществлении ими правосудия. Таким образом, функциональная независимость судей обеспечивается в том числе и институциональной независимостью судов, судебной системы страны в целом. При этом важно, что в Российской Федерации не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей (ч. 7 ст. 5 Закона о судебной системе РФ).

1.5. Установление категорического запрета всякого вмешательства в деятельность судьи при осуществлении правосудия, при этом законодательно (ч. 2 ст. 10 Закона о статусе судей) закреплено отсутствие обязанности судьи давать какие-либо объяснения по существу рассмотренных или находящихся в производстве дел, а также представлять их кому бы то ни было для ознакомления, иначе как в случаях и в порядке, предусмотренных процессуальным законом. А отменить или соответствующим образом изменить вынесенный судьей судебный акт может только суд вышестоящей судебной инстанции, при этом присвоение властных полномочий суда наказывается в соответствии с уголовным законом, равно как несут установленную федеральным законом ответственность лица, виновные в оказании незаконного воздействия на судей и в ином вмешательстве в деятельность суда.

1.6. Установление законной процедуры осуществления правосудия. Соответствующими процессуальными кодексами и иным федеральным законодательством, регулирующим порядок рассмотрения судом всех без исключения дел, установлено, что единственным «дирижером» в судебном процессе является судья (несколько судей, если дело рассматривается в коллегиальном составе и в этом случае обеспечивается: процессуальное равенство всех судей, входящих в этот состав; свободное обсуждение вопросов дела в совещательной комнате, где могут находиться только судьи, входящие в данный состав, и присутствие иных лиц, включая руководителей суда, не допускается, при этом судьи не вправе разглашать суждения, имевшие место в ходе обсуждения вопросов дела; право составления и представления судьей, не согласным с вынесенным в коллегиальном составе судебным актом, особого мнения — однако следует отметить, что закрепленная законодательно крайне ограниченная возможность ознакомления кого-либо с особым мнением судьи по делу, и исключение здесь составляет институт особого мнения судьи конституционно-уставной ветви судебной власти, предусматривающий опубликование особого мнения судьи, что, по сути дела, данную гарантию независимости судьи предельно минимизирует), все распоряжения которого в ходе судебного процесса участники обязаны выполнять неукоснительно. Руководство судебным заседанием нацелено на принятие всех предусмотренных законом мер к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и вынесению по нему справедливого решения.

Вышестоящие судебные инстанции призваны устранять ошибки, допущенные нижестоящей судебной инстанцией, не посягая при этом на независимость судьи при вынесении им решения по делу. Не посягают на эту независимость и правомочия вышестоящих судебных инстанций по пересмотру так называемых промежуточных определений нижестоящего суда, выносимых им в ходе судебного заседания, ибо этим пересмотром не затрагиваются вопросы фактических обстоятельств дела, оценки доказательств, квалификации деяний и т.п., влияющие на принимаемый судом нижестоящей инстанции окончательный судебный акт.

Данная гарантия независимости судьи при осуществлении им правосудия подкрепляется соответствующими положениями УК, предусматривающими уголовную ответственность: за вмешательство в деятельность суда (ст. 294), за посягательство на жизнь судьи, присяжного или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, а равно их близких в связи с рассмотрением дел или материалов в суде (ст. 295), за угрозу или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия (ст. 296) и за неуважение к суду (ст. 297).

1.7. Материально-ресурсное, финансовое, информационное, кадровое, организационное и т.п. обеспечение — в значительной мере автономное от органов исполнительной власти — деятельности судебных органов, судей и аппарата судов. В системе судов общей юрисдикции данную функцию выполняют специально для этого созданные двухуровневые службы Судебного департамента при Верховном Суде РФ. В системе арбитражных судов данную функцию выполняют прежде всего соответствующие отделы и управления ВАС РФ, то же и в Конституционном Суде РФ (в ст. 7 Закона о Конституционном Суде РФ прямо говорится, что данный суд независим в организационном, финансовом и материально-техническом отношениях от любых других органов; в федеральном бюджете ежегодно предусматриваются отдельной статьей необходимые для деятельности суда средства, которыми суд распоряжается самостоятельно, при этом смета расходов суда не может быть уменьшена по сравнению с предыдущим финансовым годом, суд самостоятельно и независимо осуществляет информационное и кадровое обеспечение своей деятельности, а какое бы то ни было ограничение правовых, организационных, финансовых, информационных, материально-технических, кадровых и других условий деятельности суда не допускается); для мировых судей данная функция выполняется двумя способами: обеспечение заработной платы мировых судей и социальных выплат, предусмотренных федеральными законами, является расходными обязательствами РФ и осуществляется через органы Судебного департамента при Верховном Суде РФ, а материально-техническое обеспечение деятельности мировых судей осуществляют органы исполнительной власти соответствующего субъекта Федерации в порядке, установленном законом этого субъекта; выполнение же данной функции в конституционных (уставных) судах субъектов РФ полностью регулируется законодательством субъектов Федерации. Разделение источников финансирования федеральных судов и судов (судей) субъектов Федерации по уровням — из федерального бюджета и из бюджетов субъектов РФ обусловлено требованиями ст. 124 Конституции. Важно отметить, что расходы на финансирование мероприятий, связанных с реформированием судебной системы, предусматриваются отдельной строкой в федеральном бюджете.

1.8. Предоставление материального обеспечения и социальной защиты судьи (в том числе судьи в отставке) и членов семьи судьи, что закреплено в Законах о Конституционном Суде РФ (ст. 13), о военных судах (ст. 29-31), о статусе судей (ст. 9, 20), о мировых судьях (ст. 2), Федеральном законе «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации», в Указах Президента РФ «Об обеспечении деятельности Конституционного Суда Российской Федерации и о предоставлении социальных гарантий судьям Конституционного Суда Российской Федерации и членам их семей», «О мерах повышения социальной защищенности некоторых категорий судей и государственных служащих» и иных актах.

Материальное обеспечение российских судей внушительно. Так, современный российский судья получает приличную заработную плату, состоящую из должностного оклада (устанавливаемого в соответствии с должностью судьи в процентном отношении к определяемому федеральным законом должностному окладу Председателя ВС РФ и Председателя ВАС РФ, при этом оклад судьи не может быть менее 50% оклада председателей этих высших судов страны и менее 80% должностного оклада председателя суда, где трудится данный судья); доплат за квалификационный класс, за выслугу лет, 50%-ной доплаты к должностному окладу за особые условия труда, которые не могут быть уменьшены; доплат за ученую степень, ученое звание и почетное звание «заслуженный юрист Российской Федерации». Кроме того, оплачивается стоимость следования судьи к месту отдыха и обратно в период ежегодного оплачиваемого отпуска (сам этот отпуск, продолжительностью в 30 дней, увеличивается в зависимости от стажа работы судьи по юридической профессии); судьи, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, обеспечиваются жилыми помещениями, в которых во внеочередном порядке устанавливается телефон с оплатой по установленным тарифам, в таком же порядке предоставляются места в детских дошкольных учреждениях детям судей; судьи и члены их семей имеют право на медицинское обслуживание, а также на санаторно-курортное лечение (судье, его супругу и несовершеннолетним детям) за счет средств федерального бюджета; судьи обеспечиваются служебным обмундированием в порядке и по нормам, которые устанавливаются Правительством РФ.

Не менее внушительны и меры социальной защиты судьи и членов его семьи. Так, законодательно закреплено, что жизнь, здоровье и имущество судьи подлежит обязательному государственному страхованию за счет средств федерального бюджета, при этом жизнь и здоровье судьи подлежит страхованию на сумму его 15-летней зарплаты, а ущерб, причиненный уничтожением или повреждением имущества судьи или членам его семьи, подлежит возмещению ему или членам его семьи в полном объеме. Однако названное страховое возмещение не выплачивается, если в предусмотренном законом порядке будет установлено, что причинение вреда судье и членам его семьи не связано со служебной деятельностью судьи.

1.9. Право судьи на отставку — почетный уход или почетное удаление судьи с должности, при этом каждый судья имеет право на отставку по собственному желанию независимо от возраста, и за лицом, пребывающем в отставке, сохраняются:

звание судьи, гарантии личной неприкосновенности и принадлежность к судейскому сообществу. При выходе (удалении) судьи в отставку ему выплачивается выходное пособие, пенсия на общих основаниях, а имеющему стаж работы в должности судьи не менее 20 лет по его выбору выплачивается пенсия на общих основаниях или не облагаемое налогом ежемесячное пожизненное содержание в размере 80% зарплаты работающего по соответствующей должности судьи (имеющему этот стаж менее 20 лет и достигшему возраста 55 лет (для женщин — 50 лет) размер ежемесячного пожизненного содержания исчисляется пропорционально количеству полных лет, отработанному в должности судьи); он вправе работать в органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, в профсоюзных и иных общественных объединениях, а также в качестве помощника депутата Государственной Думы или члена Совета Федерации либо помощника депутата законодательного (представительного) органа субъекта Федерации, однако не вправе занимать должности прокурора, следователя и дознавателя, а в силу Определения КС РФ от 05.03.2009 N 434-ОО — работать адвокатом.

Как указал Конституционный Суд РФ в Определении от 15.02.2005 N 5-О*(1130), конституционный статус судьи включает предоставление ему в будущем особого статуса судьи в отставке, из чего исходит и Закон о статусе судей, положения которого во взаимосвязи с нормами Конституции и Закона о судебной системе РФ являются базовыми и, следовательно, исключают в ходе их последующей конкретизации и развития ограничение законодательных гарантий статуса судьи или снижение их уровня, в том числе для судей, пребывающих в отставке, а также снижение связанных с отставкой материальных гарантий по сравнению с изначально установленными законом. При этом федеральный закон определяет исчерпывающим образом основания прекращения полномочий, при наличии которых судья считается ушедшим в отставку, а приобретение (и сохранение) статуса судьи в отставке связывается лишь с этими установленными федеральным законом основаниями; право же судьи в отставке на ежемесячное содержание как гарантия независимости действующих судей предоставляется всем судьям, чьи полномочия прекращены по основаниям, совместимым со статусом судьи, а правоприменители, разъясняя и применяя положения об отставке судьи, не вправе придавать им значение, расходящееся с их конституционно-правовым смыслом.

1.10. Законодательное закрепление положениями Закона о статусе судей, Федерального закона от 20.04.1995 N 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (в ред. от 22.08.2004) обеспечения безопасности судей. Федеральным законодательством установлено, что судья, члены его семьи и их имущество находятся под особой защитой государства; органы внутренних дел обязаны принять необходимые меры к обеспечению безопасности судьи, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества, если от судьи поступит соответствующее заявление; судья имеет право на хранение и ношение служебного огнестрельного оружия, которое ему выдается органами внутренних дел по его заявлению в порядке, предусмотренном Законом РФ «Об оружии». Вместе с тем следует отметить, что действенного механизма государственной защиты судей пока не создано, ежегодно у нас погибает до 10 судей и членов их семей, а покушений на их жизнь и имущество — сотни. Совершаются покушения и в помещениях судов, в связи с чем Судебным департаментом при Верховном Суде РФ даже подготовлена Концепция обеспечения безопасности федеральных судов общей юрисдикции техническими системами и средствами защиты, которая была одобрена постановлением Президиума Совета судей РФ от 19.10.2006 N 98.

1.11. Определенный интерес — в аспекте комментируемой нормы — представляет зарубежная практика конституционного правосудия, где принцип независимости судей проявляется в самых разнообразных ракурсах. Например, Конституционный Суд Республики Беларусь заключением от 3 ноября 1995 г. признал не соответствующим Конституции Республики Указ Президента от 08.08.1995 N 299, не включивший в число лиц, которым оформляются дипломатические паспорта, судей Конституционного Суда, сочтя это снижением установленных законом гарантий независимости и неприкосновенности конституционных судей. Федеральный Конституционный Суд Германии 29 декабря 1996 г. не принял к рассмотрению конституционную жалобу председателя административного суда на прекращение его полномочий в связи с внесением им изменений в решение суда по делам, где он не являлся законным судьей, при этом Конституционный Суд отметил, что независимость судьи подлежит законному ограничению, если он совершил поступок, который является нарушением его обязанностей, а вмешательство судьи в решение более молодых коллег является настолько серьезным нарушением, что прекращение полномочий судьи не противоречит принципу соразмерности. Конституционный Трибунал Республики Польши решением от 9 ноября 1993 г. признал неконституционным положение Закона о судах общей юрисдикции, в силу которого исполнительная власть могла отозвать судью, который в период пребывания в должности «отступил от принципа независимости». Трибунал признал это положение не соответствующим конституционным принципам независимости и несменяемости судей и нарушающим принцип разделения властей и принцип демократического правового государства.

1.12. Личная независимость судей и ее обеспечение национальными средствами красной нитью проходит в конституциях многих государств. В частности, в Греции личная независимость судей является гарантией их официального статуса по отношению к законодательной и исполнительной власти. Она имеет своей целью обеспечение функциональной независимости, которая может быть нарушена не только, когда судья получает указания и приказы, но и когда он опасается, что выносимые им решения будут иметь отрицательные последствия для его карьеры. И она гарантируется Конституцией, в которой содержатся положения, касающиеся: а) назначения, b) постоянства занятости, с) административных изменений, касающихся судей, d) дисциплинарных взысканий, е) деятельности, несовместимой с обязанностями судьи, f) привилегированного отношения к судьям в области выплаты вознаграждения за их труд*(1131).

2. Комментируемая норма, во-первых, провозглашает непосредственное действие Конституции 1993 г., чего не было прежде; во-вторых, естественно конкретизирует содержание ч. 1 этой же статьи, наделяя суд правом и одновременно возлагая на суд обязанность подчиняться только закону, не применяя при рассмотрении конкретного дела подзаконный акт в случае его несоответствия закону (федеральному конституционному, федеральному либо субъекта РФ), чем устраняется определенная неясность, возникающая при прямом прочтении ч. 1 комментируемой статьи; в-третьих, подчеркивает, в рамках принципа разделения властей и доктрины независимости судебной власти от властей законодательной и исполнительной, наделение судебной власти реальными полномочиями контроля за соответствием решений, в том числе в форме подзаконных нормативных актов, принимаемых на основе и во исполнение конкретных законодательных актов, действий органов законодательной власти Конституции и федеральному закону; в-четвертых, ориентирует, помимо судов, и другие государственные органы, а также иных правоприменителей на соблюдение Конституции и федерального законодательства.

Развивает комментируемую норму Закон о судебной системе РФ, в соответствии с п. 3 ст. 5 которого суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору РФ, конституции (уставу) субъекта РФ, закону субъекта РФ, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу. Таким образом, соответствие принимаемых правоустановительных решений и совершение действий, влекущих юридически значимые последствия, государственными и другими органами и иными правоприменителями, ставится под контроль за их соответствием конституциям (уставам) и законодательным актам разного иерархического уровня со стороны судов (фактически — всей судебной системы). Здесь значимо подчеркивание иерархии нормативных актов, и прежде всего — подчиненность в этой иерархии — закона субъекта РФ федеральному закону, что непосредственно в ч. 2 комментируемой статьи не закреплено, хотя в ч. 1 данной статьи об этом сказано вполне определенно.

Необходимо также отметить, что ч. 1 комментируемой статьи охватывает как рассмотрение судом конкретного дела в порядке абстрактного нормоконтроля за конституционностью или законностью оспариваемой нормы (когда предметом дела является вопрос только о соответствии оспариваемого акта Конституции или закону), так и рассмотрение судом дела в порядке конкретного нормоконтроля — на практике более распространены случаи уголовных, гражданских, административных и иных дел, когда этот вопрос встает в конкретно-опосредствованном виде. Действующим федеральным законодательством оба варианта рассмотрения дел детально урегулированы.

Вместе с тем определяющее значение в вопросе правильного понимания комментируемого положения имеют соответствующие позиции Конституционного Суда РФ.

Так, выраженные Конституционным Судом РФ в Постановлениях от 16.06.1998 N 19-П, от 11.04.2000 N 6-П и от 18.07.2003 N 13-П *(1132) правовые позиции устанавливают, что, как следует из ст. 125 Конституции РФ во взаимосвязи с ее ст. 118, 120, 126 и 128 и из конкретизирующих их подп. «а» п. 1 ч. 1 ст. 3, ст. 86 Закона о Конституционном Суде РФ, ст. 18, 19 и 23 Закона о судебной системе РФ, полномочие по разрешению дел о соответствии Конституции федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, нормативных актов Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти РФ и совместному ведению органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ, принадлежит только Конституционному Суду РФ, который как федеральный судебный орган конституционного контроля осуществляет судебную власть посредством конституционного судопроизводства. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды не могут признавать названные акты не соответствующими Конституции и потому утрачивающими юридическую силу; рассмотрение судом общей юрисдикции или арбитражным судом дел о проверке указанных в п. «а» и «б» ч. 2 и ч. 4 ст. 125 Конституции нормативных актов уровня ниже федерального закона (в том числе, следовательно, постановлений Правительства РФ), в результате которого такой нормативный акт может быть признан противоречащим федеральному закону, не исключает последующей их проверки в порядке конституционного судопроизводства.

Сформулированная в Постановлении КС РФ от 25.01.2001 N 1-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова»*(1133) правовая позиция провозглашает, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд на основании ст. 120 Конституции самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы, т.е. осуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Как следует из ч. 2 ст. 74 Закона о Конституционном Суде РФ, конституционное истолкование нормативного акта или отдельного его положения, проверяемого посредством конституционного судопроизводства, относится к компетенции Конституционного Суда, который, разрешая дело и устанавливая соответствие Конституции оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм, обеспечивает выявление конституционного смысла действующего права. В таком случае данное им истолкование, как это вытекает из ч. 2 ст. 74 Закона о Конституционном Суде РФ во взаимосвязи с его ст. 3, 6, 36, 79, 85-87, 96 и 100, является общеобязательным, в том числе для судов. Поэтому правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве соответствующим Конституции, но которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции или арбитражный суд придал истолкование, расходящееся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом, также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом. Иное означало бы, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд могут осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, и тем самым подменять Конституционный Суд РФ, чего они в силу ст. 118, 125-128 Конституции делать не вправе.

А в Постановлении от 18.07.2003 N 13-П Конституционный Суд РФ указал, что из ст. 120 Конституции вытекает: суд общей юрисдикции при рассмотрении конкретного дела, в котором подлежит применению конституция или устав субъекта Федерации, придя к выводу об их противоречии федеральному закону и руководствуясь ст. 76 Конституции, вправе разрешить дело в соответствии с федеральным законом; при этом он должен обратиться в Конституционный Суд с запросом о соответствии Конституции положений учредительного акта субъекта РФ в связи с противоречием федеральному закону в целях признания их недействительными.

В Постановлении же Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 N 6-П*(1134) сформулирована еще более универсальная позиция: из ч. 2 ст. 120 Конституции во взаимосвязи с ее ч. 3, 5 и 6 ст. 76, ст. 118, 125-127 следует, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле; вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений, поэтому в тех случаях, когда неоднозначность и противоречивость в истолковании и применении правовых норм приводят к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов, обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права.

Комментируемая норма также означает обязательность в необходимых случаях применения судами соответствующих положений Конституции в качестве акта прямого действия. Пленум ВС РФ в своем постановлении от 31.10.1995 N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (в ред. от 06.02.2007) указал, что суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности: а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения; б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории РФ до вступления в силу Конституции, противоречит ей; в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции; г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Федерации по предметам совместного ведения РФ и субъектов Федерации, противоречит Конституции, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует. В случаях же, когда статья Конституции является отсылочной, суды при рассмотрении дел должны применять закон, регулирующий возникшие правоотношения, и наличие решения Конституционного Суда РФ о признании неконституционной той или иной нормы закона не препятствует применению закона в остальной его части. А нормативные указы Президента РФ как главы государства подлежат применению судами при разрешении конкретных судебных дел, если они не противоречат Конституции и федеральным законам.

В то же время Пленум ВС РФ в этом Постановлении указал судам, что им при рассмотрении дел надлежит учитывать, что если подлежащий применению закон либо иной нормативный правовой акт субъекта Федерации противоречит федеральному закону, принятому по вопросам, находящимся в ведении РФ либо в совместном ведении РФ и ее субъекта, то, исходя из положений ч. 5 ст. 76 Конституции, суд должен принять решение в соответствии с федеральным законом. А если имеются противоречия между нормативным правовым актом субъекта РФ, принятым по вопросам, относящимся к ведению субъекта Федерации, и федеральным законом, то в силу ч. 6 ст. 76 Конституции подлежит применению нормативный правовой акт субъекта РФ. И если при рассмотрении конкретного дела суд установит, что подлежащий применению акт государственного или иного органа не соответствует закону, он в силу ч. 2 ст. 120 Конституции обязан принять решение в соответствии с законом, регулирующим данные правоотношения. Оценке с точки зрения соответствия закону подлежат нормативные акты любого государственного или иного органа (нормативные указы Президента РФ, постановления палат Федерального Собрания РФ, постановления и распоряжения Правительства РФ, акты органов местного самоуправления, приказы и инструкции министерств и ведомств, руководителей учреждений, предприятий, организаций и т.д.).

Следует указать, что положения комментируемой нормы практически аналогичны по содержанию соответствующим конституционным положениям многих зарубежных государств, например ч. 1 ст. 87 Конституции Греции, в силу которой «при исполнении своих обязанностей судьи подчиняются только Конституции и законам; они ни в коем случае не обязаны подчиняться положениям, веденным в действие в отсутствие Конституции».

Статья 120. Грубое нарушение правил учета доходов и расходов и объектов налогообложения

1. Грубое нарушение правил учета доходов и (или) расходов и (или) объектов налогообложения, если эти деяния совершены в течение одного налогового периода, при отсутствии признаков налогового правонарушения, предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи,

влечет взыскание штрафа в размере десяти тысяч рублей.

2. Те же деяния, если они совершены в течение более одного налогового периода,

влекут взыскание штрафа в размере тридцати тысяч рублей.

3. Те же деяния, если они повлекли занижение налоговой базы,

влекут взыскание штрафа в размере двадцати процентов от суммы неуплаченного налога, но не менее сорока тысяч рублей.

Под грубым нарушением правил учета доходов и расходов и объектов налогообложения для целей настоящей статьи понимается отсутствие первичных документов, или отсутствие счетов-фактур, или регистров бухгалтерского учета или налогового учета, систематическое (два раза и более в течение календарного года) несвоевременное или неправильное отражение на счетах бухгалтерского учета, в регистрах налогового учета и в отчетности хозяйственных операций, денежных средств, материальных ценностей, нематериальных активов и финансовых вложений.

Статья 120 ТК РФ. Исчисление продолжительности ежегодных оплачиваемых отпусков

Новая редакция Ст. 120 ТК РФ

Продолжительность ежегодных основного и дополнительных оплачиваемых отпусков работников исчисляется в календарных днях и максимальным пределом не ограничивается. Нерабочие праздничные дни, приходящиеся на период ежегодного основного или ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска, в число календарных дней отпуска не включаются.

При исчислении общей продолжительности ежегодного оплачиваемого отпуска дополнительные оплачиваемые отпуска суммируются с ежегодным основным оплачиваемым отпуском.

Комментарий к Статье 120 ТК РФ

Продолжительность дополнительного отпуска исчисляется в календарных днях. Однако праздничные дни, приходящиеся на это время, в расчет не включаются. Так сказано в статье 120 Трудового кодекса РФ.

Обычно дополнительный отпуск предоставляют работнику вместе с основным. Однако бывает, что по каким-либо причинам сотрудник не хочет сразу брать все дни отпуска или администрация предприятия не может отправить его отдыхать на длительный срок. В этом случае составляют письменное соглашение, в соответствии с которым отпуск работника делят на части. Это позволяет сделать статья 125 Трудового кодекса РФ.

Другой комментарий к Ст. 120 Трудового кодекса Российской Федерации

1. Статья 120 ТК РФ устанавливает общие правила исчисления продолжительности отпусков: исчисление отпусков в календарных днях и порядок суммирования основного и дополнительных отпусков.

2. Общая норма ч. 1 ст. 120 ТК, устанавливающая, что продолжительность отпусков исчисляется в календарных днях, не исключает возможности определения продолжительности отпуска в рабочих днях, если это предусмотрено ТК РФ. Так, работникам, заключившим трудовой договор на срок до двух месяцев, и работникам, занятым на сезонных работах, оплачиваемые отпуска предоставляются из расчета два рабочих дня за месяц работы (см. ст. ст. 291, 295 ТК РФ и комментарий к ним). В рабочих днях исчисляется пока и продолжительность дополнительных отпусков работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

3. В соответствии с ч. 2 ст. 120 ТК РФ все дополнительные отпуска, на которые имеет право работник, должны суммироваться и присоединяться к основному отпуску. В тех случаях, когда работник имеет право на удлиненный основной отпуск, дополнительные отпуска присоединяются к основному удлиненному отпуску.

Правило суммирования основного и дополнительных отпусков подтверждено и ч. 2 ст. 322 ТК РФ для конкретного случая исчисления продолжительности отпуска лицам, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях. Общая продолжительность ежегодного оплачиваемого отпуска и для данной категории работников определяется суммированием ежегодного основного и всех дополнительных ежегодных оплачиваемых отпусков.

4. Уменьшение отпуска по какому бы то ни было основанию законодательством не предусмотрено.

Статья 120 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 120 Конституции РФ гласит:

1. Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.

2. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом.

Комментарий к Ст. 120 КРФ

1. Комментируемая статья, наряду со ст. 10 Конституции, провозглашает фундаментальный принцип, определяющий положение судебной власти и судей в современном, правовом демократическом государстве, — принцип независимости судей (и судов) и их подчинения только Конституции и федеральному закону. Этот принцип воспроизведен практически во всех судоустройственных и процессуальных актах РФ — федеральных конституционных законах: «О судебной системе Российской Федерации», ст. 5 (СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 1; 2001. N 51. Ст. 4824; 2003. N 27. Ст. 2698; 2005. N 15. Ст. 1274), «О Конституционном Суде Российской Федерации», ст. 5 и 13 (СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447, 2001. N 7. Ст. 607; N 51. Ст. 4825; 2004. N 24. Ст. 2334; 2005. N 15. Ст. 1273; 2007. N 7. Ст. 829), «Об арбитражных судах в Российской Федерации», ст. 6 (СЗ РФ. 1995. N 18. Ст. 1589; 2003. N 27. ч. 1. Ст. 2699; 2004. N 12. Ст. 1111; 2006. N 29. Ст. 3120), «О военных судах Российской Федерации», ст. 5 (СЗ РФ. 1999. N 26. Ст. 3170; 2006. N 50. Ст. 5277), Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации» (Ведомости РФ. 1992. N 30. Ст. 1792, СЗ РФ. 1995. N 26. Ст. 2399, 2000. N 26. Ст. 2736; 2001. N 51. Ст. 4834; 2004. N 35. Ст. 3607; 2005. N 15. Ст. 1274 и 1278; 2006. N 5. Ст. 5277; 2007. N 10. Ст. 1151), а также в ГПК РФ (ст. 8), УПК РФ (ст. 7 и 8), АПК РФ (ст. 5).

Однако наиболее полно рассматриваемый конституционный принцип был сформулирован в международных документах, таких, как: «Основные принципы, касающихся независимости судебных органов» (одобрен. в 1985 г. Генеральной Ассамблеей ООН) и «Эффективные процедуры осуществления Основных принципов, касающихся независимости судебных органов» (принят. ЭКОСОС в 1990 г.), а также в Европейской хартии о статусе судей (принята 10 июля 1998 г.)*(11) В этих документах, а также в документах о правах и свободах человека (Всеобщая декларация прав человека 1948 г., международные пакты о правах 1966 г., Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и др.) содержатся общепринятые международные стандарты в сфере организации и осуществления правосудия, одним из которых и признается независимость судебной власти.

Так, пункт 1 Основных принципов предопределяет необходимость существования независимых судебных органов и обязанность всех государственных и других учреждений уважать и соблюдать эту независимость. Пункт 3 содержит правило, согласно которому судебные органы обладают компетенцией в отношении всех вопросов судебного характера и имеют исключительное право решать, входит ли переданное им дело в их установленную законом компетенцию. В п. 4 Основных принципов содержится запрет на неправомерное или несанкционированное вмешательство в процесс правосудия либо на пересмотр судебного решения каким-либо иным органом, кроме суда. А п. 7 закрепляет обязанность государства предоставлять соответствующие средства, позволяющие суду надлежащим образом выполнить свои функции. И наконец, пункт 5 содержит принцип беспристрастности: судебные органы обязаны решать переданные им дела беспристрастно, на основе фактов и в соответствии с законом, без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, побуждения, давления, угроз или вмешательства, прямого или косвенного, с чьей бы то ни было стороны и по каким бы то ни было причинам.

Обратим внимание, что и авторы международных документов, и российский законодатель, с одной стороны, различают, а с другой — связывают в неразрывное единство независимость в институциональном аспекте этого понятия (или организационную самостоятельность судебных учреждений и отдельных судей по отношению к другим государственным или общественным органам и лицам) и независимость судебной власти и ее носителей в содержательном значении этого термина (или беспристрастность) (п. 1, 3-5, 7 Основных принципов, процедуры 2-3, 5 Эффективных процедур).

Реализация идеи обособленного от других органов государства, ветвей власти, общественных объединений и т.д. существования судебной власти предполагает, во-первых, рецепцию соответствующим государством принципа разделения властей со всеми вытекающими последствиями; во-вторых, ее закрепление на конституционном и законодательном уровнях; в-третьих, формирование самостоятельной, автономной и самоуправляющейся судебной системы или систем вне структур законодательной либо исполнительной ветви власти, вне каких-то иных органов и институтов гражданского общества. Практика Российского государства свидетельствуют о том, что в современной России этот принцип очевиден. Суд сегодня — самостоятельный орган в организационном смысле этого слова, он не входит в качестве элемента в какую-либо систему органов, за исключением собственной. Суд самостоятелен и в части ресурсного обеспечения: собственно организационного, кадрового, материально-технического, финансового и т.д. (см. комм. к ст. 124). Бюджет судебной системы сегодня — самостоятельные строки в федеральном бюджете (см. комм. к ст. 124). И наконец, суд имеет абсолютно обособленную, обладающую явно выраженной спецификой компетенцию, как предметную, так и территориальную (см. комм. к ст. 125-127), в реализации которой он не подотчетен кому-либо, в том числе вышестоящему суду.

Кроме того, в целях реализации идеи автономности суда на конституционном уровне сформированы и обеспечены на практике такие существенные дополнительные гарантии, как запрет иным государственным органам осуществлять судебную деятельность (см. комм. к ч. 1 ст. 118) и запрет на создание чрезвычайных судов и трибуналов (см. комм. к ч. 3 ст. 118), имеющие также и самостоятельное значение.

Эти положения в равной мере распространяются и на носителей судебной власти — судей. Независимость судьи в институциональном смысле этого понятия или его самостоятельность, так же как и самостоятельность судебной власти, сегодня общепризнанны. Судьи составляют самостоятельную часть государственной службы в широком смысле этого слова, и их правовой статус урегулирован специальным законом — Законом о статусе судей, отражающим особенности их правового положения. Обеспечение судей также осуществляется через специальный орган — Судебный департамент при Верховном Суде РФ в отношении судов общей юрисдикции, через соответствующие подразделения Верховного Суда — в отношении самого Верховного Суда, через соответствующие подразделения Высшего Арбитражного Суда РФ — в отношении федеральных арбитражных судов, через соответствующие подразделения конституционных (уставных) судов*(12) — в отношении этого вида судебных органов (см. также комм. к ст. 124). И наконец, судьи также обладают четко определенной законом компетенцией — рассматривать дела о конституционности, административные, гражданские и уголовные дела в соответствующем суде (см. также комм. к ст. 125-127). Причем судья не может быть привлечен к уголовной, административной, дисциплинарной и иной ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение или принятое решение, если его виновность в преступном злоупотреблении не будет установлена вступившим в юридическую силу приговором суда (ст. 9 и 16 Закона о статусе судей).

Независимость судебной власти, в институциональном смысле этого понятия провозглашенная комментируемой статьей, не была непосредственным предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ, но практически аналогичная действующему сегодня правилу норма ст. 167 Конституции РФ 1978 г. (с изм. и доп.) послужила основанием для признания ряда положений Закона Кабардино-Балкарской Республики о статусе судей не соответствующими федеральной Конституции. Причем формулировка ч. 1 ст. 1 оспариваемого Закона была признанной сужающей содержание конституционного принципа независимости судей, поскольку ограничивала его действие лишь временем рассмотрения конкретных дел и материалов, но не содержала запрета вмешательства в судебную деятельность за пределами судебного разбирательства и тем самым не исключала подотчетности судей все судебного процесса (см. подробнее п. 3-6 Постановления Конституционного Суда от 30 сентября 1993 г. N 18-П//ВКС РФ. 1994. N 6). Также не обоснованной конституционно интервенцией в сферу компетенции судебной власти и не соответствующими нормам комментируемой статьи были признаны Постановлением Конституционного Суда от 25 февраля 2004 г. N 4-П (СЗ РФ. 2004. N 9. Ст. 831) положения п. 10 ст. 75 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и ч. 1 ст. 259 ГПК, поскольку допускали произвольное определение Центральной избирательной комиссией РФ компетенции Верховного Суда (являвшейся участником соответствующего правоотношения) относительно уже возникших избирательных споров*(13).

Важным в рассматриваемом аспекте принципа независимости судебной власти стало и Постановление от 23 января 2007 г. N 1-П по делу о проверке конституционности положений п. 1 ст. 779 и п. 1 ст. 781 ГК РФ (СЗ РФ. 2007. N 6. Ст. 828). В этом Постановлении Конституционный Суд рассмотрел вопрос о соотношении публично-правового и частноправового начал в законодательном регулировании договорных отношений в сфере оказания юридической помощи применительно к так называемому гонорару успеха — плавающей шкале оплаты соответствующих услуг в зависимости от результатов рассмотрения дела судом. Высокий Суд констатировал, что свобода договора имеет объективные пределы, которые определяются основами конституционного строя и публичного правопорядка. В частности, речь идет о недопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их основе принципов на те области социальной жизнедеятельности, которые связаны с реализацией государственной власти. Поскольку органы государственной власти и их должностные лица обеспечивают осуществление народом своей власти, их деятельность (как сама по себе, так и ее результаты) не может быть предметом частноправового регулирования, так же как и реализация гражданских прав и обязанностей не может предопределять конкретные решения и действия органов государственной власти и должностных лиц. Применительно к сфере реализации судебной власти это обуславливается, помимо прочего, принципами ее самостоятельности и независимости (ст. 10; 11, ч. 1; ст. 118 и 120 Конституции, ст. 1 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»): правосудие в РФ, согласно Конституции, осуществляется только судом, который рассматривает и разрешает в судебном заседании конкретные дела в строгом соответствии с установленными законом процедурами конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 1 и 2 ст. 118) на основе свободной оценки доказательств судьей по своему внутреннему убеждению в условиях действия принципа состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции), предопределяющего, что функция правосудия в любой его форме отделена от функций спорящих перед судом сторон.

Следовательно, законодательное регулирование общественных отношений по оказанию юридической помощи должно осуществляться с соблюдением надлежащего баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как гарантирование квалифицированной и доступной (в том числе в ряде случаев бесплатной) юридической помощи, самостоятельность и независимость судебной власти и свобода договорного определения прав и обязанностей сторон в рамках гражданско-правовых отношений по оказанию юридической помощи, включая возможность установления справедливого размера ее оплаты.

С другой стороны, в России созданы условия для осуществления независимой судебной власти в смысле содержательном или, иными словами, беспристрастной судебной власти. Так же как в первом случае, здесь необходимо, с одной стороны, создание законодательных правил и формирование соответствующей практики. К числу первых относятся: а) собственно формирование принципа беспристрастности, или подчинения судей и судов во время отправления правосудия только закону; б) создание юридических и иных гарантий беспристрастности; в) формирование соответствующих правовых институтов юридической ответственности (уголовного и административного характера) за вмешательство в осуществление правосудия (по сути также являющихся юридическими гарантиями, но, учитывая их значимость, обычно выделяемыми в отдельный пункт).

Принцип независимости судебной власти в ее содержательном аспекте наиболее ярко проявляется применительно к судьям, но, имея в виду, что понятие «суд» — многозначно, в том числе в процессуальном смысле этого слова; суд есть совокупность ординарных (см. комм. к ст. 47) судей (а иногда и непрофессиональных судей; см. комм. к ст. 20 и 32), осуществляющих правосудие в конкретном судебном процессе, необходимо говорить и о беспристрастности суда. Так же как и основные принципы статуса судебной власти, принципы статуса судей исходят из представлений о естественном, или должном, правосудии и также нашли свое выражение в международных документах. «Статус судей означает обеспечение компетентности, независимости и беспристрастности, которых любой человек законно ожидает от судебных органов и от каждого судьи, которому доверена защита его прав. Он исключает любое положение и любую процедуру, способные поколебать доверие к этой компетентности, независимости и беспристрастности» (п. 1.1 Европейской хартии о статусе судей).

Российское законодательство содержит сложную систему гарантий, призванных обеспечить как объективную, так и субъективную беспристрастность судьи в процессе рассмотрения им дела. Для российской науки более привычным по сравнению с критерием объективной беспристрастности предстает существование второго критерия независимости судей в содержательном смысле этого слова, или критерия субъективной беспристрастности, т.е. отсутствия предубеждений или тенденциозности при рассмотрении конкретного дела, вызванных приверженностью каким-то идеям, членством в каких-то организациях, личными или семейными привязанностями. Иными словами, это проблема скорее субъективной свободы каждого судьи от идейного или эмоционального давления, связанная в большей степени с принципами господства права и правового государства, признанием и уважением многообразия убеждений светского и религиозного типов, правом и свободой конкретного судьи выносить решения только на основе закона и в точном соответствии с ним. Заметим, что наличие или отсутствие беспристрастности судей в этом ее проявлении, приверженность судей только закону и конституции является, пожалуй, основным источником авторитета судей в обществе.

Российскому законодательству известно несколько видов возможного влияния (давления) на членов судейского корпуса в этом аспекте: общественное (в самом широком смысле этого слова), политическое или партийное, корпоративное и даже семейное. И как следствие, сформулировано общее правило: Закон о статусе судей (ч. 3 ст. 3) устанавливает четкие требования, направленные на обеспечение субъективной беспристрастности: а) судья не вправе быть депутатом, третейским судьей или арбитром; б) судья не может принадлежать к политическим партиям и движениям; в) судья не может осуществлять предпринимательскую деятельность, а также совмещать работу в должности судьи с другой оплачиваемой работой, кроме научной, преподавательской, литературной и иной творческой деятельности. Судья также не может состоять в профессиональном объединении, за исключением собственно судейского сообщества, но и в этом случае он становится членом по должности, а не по желанию. Правила ч. 4 этой же статьи устанавливают режим несовместимости для судей, пребывающих в отставке (последнее необходимо в связи с особенностями правового положения судьи, пребывающего в отставке, суть которых заключается в возможности привлечения этих лиц к осуществлению правосудия без прохождения процедуры назначения на должность). Несколько иной перечень занятий и действий, несовместимых с должностью судьи (различия носят непринципиальный характер), содержится в Законе о Конституционном Суде (ст. 11). Правила, определяющие пределы несовместимости занятия судейской должности с другими занятиями, тесно связаны с процедурами приостановления и прекращения полномочий судьи, поскольку их нарушение является основанием для возбуждения соответствующих процедур (ст. 13 и 14 Закона о статусе судей; см. также комм. к ст. 121 Конституции).

Идея субъективной беспристрастности традиционно находит свое развитие в процессуальном законодательстве, в нормах которого детально урегулированы вопросы оснований и порядка отвода судьи в случаях сомнений в его объективности или заинтересованности в исходе дела, причем акцент, в отличие от судоустройственного законодательства, сделан на вопросах, связанных с личной заинтересованностью в исходе дела, а также с родственными или семейными связями (ст. 16-19, 21 ГПК, ст. 62-64 УПК, ст. 21, 22, 24, 26 АПК).

Требования, обеспечивающие субъективную беспристрастность, содержатся и в новом Кодексе судейской этики, утвержденном VI Всероссийским съездом судей 2 февраля 2004 г. (Вестник ВАС РФ. 2005. N 2). Так, часть 2 ст. 4 обязывает судью не допускать влияния на свою профессиональную деятельность кого бы то ни было. Судья при исполнении своих обязанностей не должен проявлять предубеждения расового, полового, религиозного или национального характера.

Объективную беспристрастность, т.е. беспристрастность судейского корпуса в целом, призваны обеспечить следующие меры.

Первое. Государство обязано гарантировать существование такого порядка формирования судейского корпуса или отбора и назначения судьи, который не вызывал бы сомнений в его приверженности только интересам правосудия и исключал бы какие бы то ни было формы дискриминации (п. 10 Основных принципов). В РФ процесс формирования судейского корпуса двухстадиен. Первая стадия — предварительный отбор — осуществляется в рамках судейского сообщества (ст. 1, 5 и 18 Закона о статусе судей) и заключается в: 1) прохождении медицинского освидетельствования кандидатом*(14); 2) проверке достоверности документов и сведений, предоставленных кандидатом на должность судьи в квалификационную коллегию (п. 7 ст. 5 названного Закона), которая реализуется коллегией (результаты проверки могут быть получены и после сдачи квалификационного экзамена; выявление недостоверности документов и сведений препятствует даче квалификационной коллегией судей рекомендации); 3) сдаче претендентом — лицом, соответствующим требованиям, предъявляемым к кандидату на должность судьи статьей 119 Конституции (подробнее см. комм. к ней) и статьей 4 Закона о статусе судей*(15), — квалификационного экзамена на должность судьи; 4) получении заключения о рекомендации соответствующей квалификационной коллегии судей*(16), 5) получении согласия председателя соответствующего суда, которое выражается в направлении представления о назначении Президенту. До недавнего времени существовала еще одна стадия процесса отбора кандидата на должность судьи — согласования с органом законодательной (представительной) власти субъекта Федерации, на территории которого расположен суд (Конституционный Суд в своем Определении от 21 декабря 2000 г. N 252-О в связи с жалобой гр. Юркина С.А. на нарушение его конституционных прав ч. 6 ст. 13 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и статьей 6 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» выявил конституционно-правовой смысл названных норм, придя к выводу о том, что такое согласование является факультативным. В 2001 г. федеральный законодатель вообще отказался от института согласования кандидатов на должности судей федеральных судов с органами государственной власти субъектов Федерации (СЗ РФ. 2001. N 3. Ст. 273); данная правовая позиция подтверждена в Определении от 4 декабря 2003 г. N 428-О по запросу Государственного Собрания — Курултая Республики Башкортостан (ВКС РФ, 2004. N 3).

Вторая стадия процесса формирования судейского корпуса — собственно формирование — реализуется Советом Федерации в отношении судей, а также Председателя и заместителей Председателя Верховного, Высшего и Конституционного судов (см. комм. к п. «ж» ч. 1 ст. 102 и ст. 128) и Президентом в отношении всех иных судей, а также председателей и заместителей председателей федеральных судов (см. комм. к п. «е» ст. 83 и ст. 128, а также к п. «л» ст. 72), а также законодательными (представительными) органами субъектов Федерации в отношении судей судов субъектов Федерации*(17).

С момента вступления в силу Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (СЗ РФ. 2002. N 11. Ст. 1022; 2003. N 27. ч. 2. Ст. 2710; 2004. N 33. Ст. 3369; 2005. N 15. Ст. 1278) в формировании судейского корпуса на всех уровнях принимает участие и общественность, что можно оценить как попытку дальнейшего движения по формированию гарантий соблюдения конституционного принципа независимости судебной власти. Согласно ст. 11, в состав квалификационных коллегий судей входят не только судьи (отметим: введен также весьма важный запрет на вхождение в состав квалификационных коллегий председателей судов и их заместителей), но и представители общественности: десять членов Высшей квалификационной коллегии судей — представителей общественности назначаются Советом Федерации в соответствии с его Регламентом (гл. 27.1), по четыре представителя общественности в каждой квалификационной коллегии субъектов Федерации назначаются законодательным (представительным) органом государственной власти соответствующего субъекта Федерации. Весьма любопытным является в этом отношении Определение Конституционного Суда от 9 июня 2005 г. N 288-О по жалобе гр. Елсакова А.В. на нарушение его конституционных прав ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (Судебная практика). Заявителю было отказано в даче рекомендации в представители общественности в квалификационной коллегии судей. Этот отказ был обжаловал в суд общей юрисдикции, который, в свою очередь, отказал заявителю в принятии заявления. Последующими судебными решениями решение суда первой инстанции было оставлено в силе. В названном Определении Конституционный Суд еще раз подтвердил сформулированную им фундаментальную позицию: ни одно решение субъекта, наделенного публичными функциями (к каковым относится и квалификационная коллегия судей), если оно затрагивает права и свободы человека и гражданина, не может быть выведено из сферы судебного контроля*(18).

Закон об органах судейского сообщества предусмотрел косвенное участие еще одного субъекта — Президента в процессе отбора кандидата на должность судьи, предоставив ему полномочие направлять по одному представителю в каждую квалификационную коллегию судей (ст. 11).

Таким образом, в процессе формирования судейского корпуса участвуют все три ветви государственной власти (в разных формах и в различной степени), и, соответственно, их возможности давления или иного влияния на существующие механизмы минимизированы. Мировая практика знает различные способы формирования судейского корпуса, но участие трех ветвей государственной власти в этих процессах признается одной из наиболее существенных гарантий объективной беспристрастности (в самых различных формах), при условии что более половины состава органа, который осуществляет процедуру, представлен судьями (п. 1.3 Европейской хартии о статусе судей). С другой стороны, в рассматриваемом процессе обычно принимают участие и наиболее авторитетные представители иных юридических сообществ — адвокатского, научного и т.п. Думается, что существующий сегодня порядок формирования судейского корпуса вполне соответствует общепризнанным стандартам; хотя потенции судейского сообщества и реализуются здесь на первой стадии, но по сути являются решающими.

Второе. Должно быть осуществлено формирование такого порядка приостановления и прекращения полномочий судьи (см. также комм. к ст. 121), который также обеспечивал бы состояние независимости судьи и исключал бы возможность угрозы освобождения от должности не по причине неспособности выполнять свои обязанности судьи или за поведение, делающее его не соответствующим занимаемой должности (п. 17, 18 Основных принципов), при условии сохранения требований п. 1.3 Европейской хартии о статусе судей.

В настоящий момент в РФ действует порядок приостановления и прекращения полномочий судьи, установленный соответственно статьями 13 и 14 Закона о статусе судей. Решение о приостановлении и прекращении полномочий в обоих случаях принимает квалификационная коллегия судей, в состав которой входят судьи различных судов. Решение квалификационной коллегии может быть обжаловано в Высшую квалификационную коллегию судей, последнее — в Верховный Суд. Конституционный Суд подтвердил конституционность данного положения в ряде своих определений, устранив возникшую с принятием новых актов — ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» и ГПК — неопределенность (определения от 16 декабря 2004 г. N 394-О по жалобе Генерального прокурора РФ//ВКС РФ. 2005. N 2); от 2 февраля 2006 г. N 45-О по жалобам гр. Семак С.В. и Сокотова В.П; от 2 марта 2006 г. N 59-О в связи с жалобой гр. Литвинова А.В.; от 12 июля 2006 г. N 181-О по запросу Калининградского областного суда//Судебная практика).

Основания для приостановления и прекращения полномочий судьи перечислены в законе исчерпывающим образом — см. ст. 13 и 14 Закона о статусе судей; подробнее см.: комм. к ст. 121).

Третье. Необходимо формирование такого порядка осуществления судьей своей деятельности, который также исключал бы возможность давления на судью в вопросах его перемещения по служебной лестнице, перемещения или перевода в другие суды, а также существование права судьи на отставку или принцип несменяемости судей (подробнее см. комм. к ст. 121).

Четвертое. Необходимо признание государством принципа неприкосновенности (см. комм. к ст. 122) и безопасности судьи. Международные акты связывают эти два понятия. Российские законы рассматривают безопасность судьи в качестве самостоятельной гарантии его независимости. Судьям предоставляются специальные гарантии в форме государственной защиты, осуществляемой в соответствии со специальным законом — ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» (СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1455; 1999. N 2. Ст. 238; 2000. N 10. Ст. 1067; 2001. N 26. Ст. 2580; N 49. Ст. 4566; 2002. N 50. Ст. 4928; 2003. N 27. Ч. 1. Ст. 2700; 2004. N 27. Ст. 2711; N 35. Ст. 3607). Этот Закон предусматривает широкий спектр мер, к которым судья или члены его семьи могут прибегнуть в случае необходимости: а) личная охрана, охрана жилища и имущества; б) выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности; в) временное помещение в безопасное место; г) обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемых лицах; перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы) или учебы; д) переселение на другое место жительства; е) замена документов, изменение внешности (ст. 5). Функцию обеспечения безопасности судей в течение рабочего дня отчасти выполняют и судебные приставы по обеспечению установленного порядка деятельности судов (ст. 11 ФЗ «О судебных приставах»//СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3590; 2004. N 27. Ст. 2711; N 35. Ст. 3607; N 46. Ст. 4537). Гарантии безопасности распространяются и на присяжных и арбитражных заседателей (естественно, в тот период времени, когда они осуществляли правосудие, или в связи с таким участием).

Пятое. Государство обязано обеспечить выделение адекватных ресурсов, гарантирующих функционирование судебной системы, включая назначение достаточного числа судей и формирование достаточного числа судов, соотносимых с числом рассматриваемых дел; обеспечение судов необходимым техническим персоналом и оборудованием, обеспечение вознаграждения и жалованья (процедура 5 Эффективных процедур, а также Рекомендация R (86) 12 Комитета Министров Совета Европы относительно мер по недопущению и сокращению чрезмерной нагрузки на суды). К сожалению, ни российская Конституция, ни текущее федеральное законодательство не восприняли этот принцип в полном объеме. Независимость судебной власти и ее конкретного носителя — судьи во многом определяется не только юридическими гарантиями их статуса, но и — а в нашей стране, увы, тем более — гарантиями материального свойства.

Первый, и очень серьезный, аспект — наличие достаточного числа судов и судей. В течение последних 15 лет, с момента принятия Концепции судебной реформы в России (1991 г.), практически каждое решение Совета или Съезда судей России, каждая публикация, каждое выступление, посвященные проблемам судейства, констатируют нехватку как судебных учреждений, так и судей. Этот факт стал, к сожалению, общим местом. Решение данной проблемы связано с существенными затратами ресурсов, что в условиях хронического недостаточного финансирования уже существующих судов неизбежно ставит проблему в ряд трудноразрешимых. Но помимо собственно материальных затрат на строительство новых зданий судов, оборудование их соответствующей техникой и т.п., включение в федеральный бюджет расходов на содержание таких новых зданий и т.д., учреждение соответствующего числа судейских мест и мест работников судов, включение в федеральный бюджет соответствующих расходов и т.п. существует и более сложная проблема, расчет затрат на решение которой не так очевиден. Новые судейские кресла, равно как и рабочие места сотрудников аппарата суда, должен кто-то занять. Следовательно, необходимо подготовить некоторое число юристов, а также обеспечить их практикой (учитывая наличие высоких квалификационных требований, предъявляемых к кандидатам на судейские должности; ст. 119 Конституции) и, кроме того, вероятно, необходимо предусмотреть существенные затраты на повышение уровня содержания судейского корпуса.

Именно на эти параметры была ориентирована Федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2001-2006 годы», утвержденная 21 ноября 2001 г. Правительством. На эти же параметры ориентируется и Федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2007-2011 гг.», утвержденная Правительством 21 сентября 2006 г. Первые шаги по преодолению этой проблемы, называемой в практике Европейского суда по правам человека проблемой структурного портфеля*(19) нерассмотренных дел институционального характера, уже предприняты: им стало, во-первых, учреждение и постоянное развитие института мировых судей. Несмотря на свое название и несколько отличный от федеральных судей порядок назначения (избрания) на должность, по своей правовой природе это скорее младшие или низшие государственные судьи, а не мировые судьи в классическом понимании института. В настоящий момент вполне успешно действует около 15 тысяч мировых судей, что существенно увеличило «пропускную способность» судебной системы. Однако, представляется, что дальнейший численный рост судейского корпуса и количество судов не лучший способ выхода из сложившейся ситуации, поскольку уже сегодня ощущается дефицит претендентов на судейские должности.

С другой стороны, в 1999 г. учреждена и фактически действует с 2000 г. Российская академия правосудия при Верховном Суде Российской Федерации. Ее деятельность, безусловно, способствует повышению квалификации уже действующих судей и более фундаментальной подготовке кандидатов в судьи, однако и ее «пропускная способность» пока недостаточна. Останавливаться на этих и некоторых других предпринимаемых мерах нельзя. Например, с появлением мировых судей возникла, но пока еще не решена проблема рассмотрения апелляционных жалоб в районных судах не единоличным судьей, но коллегией и т.п. Перспективным в этом смысле представляется и исследование проблем территориальной расположенности судов (Крайний Север и иные труднодоступные территории, мегаполисы, сельские местности), восстановление института выездных сессий (основания для их проведения в законе имеются, но применение практически отсутствует), так называемых гибких, или «резиновых», подходов к организации судебной системы, предполагающих формирование различных конфигураций судов одной инстанции в зависимости от потребностей конкретной территории (наличие или отсутствие специализированных составов или коллегий и т.п.). Своего решения ждет и проблема дальнейшей специализации, например выделение административной, ювенальной, трудовой, пенитенциарной юстиции. Следовало бы более внимательно отнестись и к квазисудебным способам разрешения споров, таких как посредничество, примирительство, третейское разбирательство и иные разновидности альтернативного судебному разбирательства (ADR).

Второй аспект рассматриваемого пакета гарантий составляет принцип достаточного обеспечения судов, судей и сотрудников аппарата судов. Виды обеспечения различаются не только по субъекту, но и по характеру предоставляемых ресурсов: финансовое, материально-техническое, организационное и т.д. Этот принцип нашел отражение в части финансового обеспечения и в нормах российской Конституции — ст. 124 (см. комм. к ней).

Российскому законодательству известна еще одна дополнительная гарантия независимости судьи, выразившаяся в предоставлении мер материального и социального обеспечения и социальной защиты судьи и его семьи (ст. 19, 20 Закона о статусе судей, ст. 29-31 Закона о военных судах, а также нормы ФЗ «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации»//СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 144, 1997. N 30. Ст. 3587; 2000. N 32. Ст. 3341; 2001. N 1. Ч. 1. Ст. 2, N 51. Ч. 1. Ст. 5030; 2002. N 26. Ст. 2522; 2004. N 35. Ст. 3607; п. 2-7 Указа Президента РФ от 7 февраля 2000 г. «Об обеспечении деятельности Конституционного Суда Российской Федерации и о предоставлении социальных гарантий судьям Конституционного Суда Российской Федерации и членам их семей»//СЗ РФ. 2000. N 7. Ст. 795; 2002. N 26. Ст. 2568; 2006. N 25. Ст. 2700). Наличие в таком количестве специальных норм, гарантирующих достаточное обеспечение не только судей, но и членов их семей, порождено, как представляется, конкретно-историческими причинами.

В советский период роль судьи в обществе была незначительна. Судья замыкал цепочку должностных лиц правоохранительных органов, целью деятельности которых была охрана существующего политического и правового порядка. Наличие карательного или обвинительного характера деятельности суда в таких условиях было неизбежным, что, в свою очередь, порождало представление о суде только как о последнем звене, не имеющем самостоятельного значения и тем более не обладающем самостоятельностью в суждениях. Применительно к рассматриваемому вопросу последствия очевидны: денежное содержание судей было меньшее, чем у работников правоохранительных органов, а заработная плата работников аппаратов суда столь ничтожной, что к середине 80-х годов прошлого века аппараты нижестоящих судов были практически разрушены. Естественно, что в таких условиях в момент разработки и принятия Концепции судебной реформы и Закона о статусе судей внимание к вопросам материального и социального обеспечения судей и работников аппарата судов было значительным, а гарантии материального свойства воспринимались как основные. Столь же логичным в этих условиях было распространение гарантий данного вида на членов семей судей. Во-первых, судейская профессия воспринималась и воспринимается, отчасти по отмеченной выше традиции, как сопряженная с опасностью для жизни, что компенсируется дополнительными социальными льготами по аналогии с обеспечением работников правоохранительных органов или военных. Во-вторых, уровень социального обеспечения судьи, особенно в случае ухода его в отставку, выше, чем у обычного пенсионера, что требует его распространения и на семью судьи, особенно в случае потери кормильца и т.п. Третьим фактором, а может быть и определяющим, является состояние российской экономики. Думается, что по мере развития и преодоления негативных экономических явлений этот блок гарантий может прекратить свое существование, хотя необходимо отметить, что в ходе очередного этапа судебной реформы в 2000-2002 гг. (так называемая реформа Д.Н. Козака), равно как и в ходе реформы, направленной на монетизацию мер натурального характера, связанных с дополнительной социальной защитой отдельных категорий граждан, данный блок гарантий конституционно-правового статуса судей не претерпел существенных изменений — напротив, он оказался «защищенным» от реформ. Практически изменения коснулись только вопроса обеспечения судей жилой площадью (п. 3 ст. 19 Закона о статусе судей), финансирование соответствующих расходов непосредственно отнесено к расходам федерального бюджета (а не посредством возврата затраченных сумм местному самоуправлению, которое раньше вначале выделяло необходимую площадь, а затем обращалось к федеральному казначейству за возмещением). Порядок выделения соответствующих средств, который должен быть установлен Правительством РФ, к сожалению, к настоящему моменту отсутствует*(20).

Конституционный Суд весьма подробно проанализировал гарантии этого вида в своем Постановлении от 19 февраля 2002 г. N 5-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 15 Закона РФ от 26 июня 1992 г. «О статусе судей в Российской Федерации», ст. 2 ФЗ от 21 июня 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» и ч. первой ст. 7 ФЗ от 10 января 1996 г. «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации» в связи с жалобами ряда граждан — судей и судей в отставке (СЗ РФ. 2002. N 10. Ст. 1015). Предметом рассмотрения стали те нормы законов, которые связывали распространение материальных гарантий только на лиц, ушедших в отставку с должности судьи, но не на их бывших коллег, ушедших с должности судьи, либо до вступления в силу оспариваемых норм, либо ушедших на пенсию хотя и при наличии необходимого судейского стажа и достигших соответствующего возраста, но не с должности судьи. Конституционный Суд подтвердил, что конституционный принцип независимости суда гарантируется не только провозглашением несменяемости и неприкосновенности судей, а также необходимостью предусмотреть в законодательстве их надлежащее материальное содержание (ст. 119-122 и 124 Конституции). При этом конституционный статус судьи является не личной привилегией, а средством, призванным обеспечивать каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием (ст. 18 Конституции). А имея в виду положения о единстве конституционно-правового статуса судей, Суд подтвердил и тот факт, что действие оспариваемых норм распространяется на всех судей, ушедших на пенсию с судейской должности по основаниям, совместимым со статусом судьи, либо с истечением срока полномочий вне зависимости от времени такого ухода. Конституционный Суд признал оспариваемые нормы не противоречащими Конституции в их конституционно-правовом смысле, выявленном в Постановлении*(21).

Как правило, в российской юридической литературе выделяется еще одна гарантия независимости судей и подчинения их только Конституции и закону (в аспекте объективной беспристрастности) — установленная законом процедура осуществления правосудия, исключающая постороннее воздействие на судей, заключающаяся в наличии в процессуальном законодательстве соответствующих норм, содержащих запреты подобного вмешательства, с одной стороны, и детализирующих принцип беспристрастности — с другой (например, нормы об оценке доказательств, отводах, о тайне совещательной комнаты и др.). Несмотря на общепринятость этого мнения, полагаем необходимым заметить, что явление «связанности» органа государственной власти нормами материальных и процессуальных законов, исключение постороннего влияния и т.п. имеет универсальный характер в современном правовом государстве. Оно распространяется и на законодателя, и на исполнителя, каждый из которых в силу конституционной конструкции может действовать только в пределах своей компетенции, определенной законом, и в специальном порядке, также установленном законом, а зачастую и собственно Конституцией (например, ст. 111-116 Конституции, ст. 12-29 и др. ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (СЗ РФ. 1997. N 51. Ст. 5712, 1998. N 1. Ст. 1; 2004. N 25. Ст. 2478; N 45. Ст. 4376; 2005. N 23. Ст. 2197; 2007. N 10. Ст. 1147). Аналогичную роль играют запреты лоббизма, ведомственного и иного давления.

Специфической гарантией состояния независимости судебной власти в РФ является, наконец, и законодательное правило, обеспечивающее существование всех перечисленных выше гарантий, закрепленное в ст. 5 ФКЗ о судебной системе и в ст. 9 Закона о статусе судей: существующие в РФ гарантии независимости судей не могут быть отменены, ограничены или снижены иными нормативными правовыми актами РФ или ее субъектов, что многократно подтверждено Конституционным Судом.

2. Комментируемые нормы обладают существенной новизной. Предшествующие Конституции не действовали непосредственно, и, учитывая общественную значимость функции правосудия, современный конституционный законодатель, видимо, стремился особо подчеркнуть не только право, но и обязанность судьи подчиняться именно Конституции и федеральному закону, дополнительно акцентируя внимание на их верховенстве в системе источников российского права. С другой стороны, конституционная модель правовой системы также сильно отличалась от ранее действовавшей; в частности, были учреждены институты не только федерального законодательства, но и законодательства субъектов Федерации. В этих условиях также имела смысл норма, дополнительно (по отношению к правилам ст. 76 Конституции) раскрывающая конституционный принцип верховенства федерального закона. Однако данная норма на практике потребовала разъяснения ее смысла в сочетании с нормами ч. 2 и особенно ч. 5 ст. 125, ст. 126 и 127 Конституции, являющимися конкретизирующими по отношению к рассматриваемой (см. комм. к ст. 125 в части о разграничении полномочий судов). Пленум Верховного Суда РФ 31 октября 1995 г. в своем Постановлении «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (о правовой природе разъяснений см. комм. к ст. 126) установил, что суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности когда:

а) закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории РФ до вступления в силу Конституции, противоречит ей;

в) суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

г) закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Федерации по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов, противоречит Конституции, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.

Отметим также, что комментируемая часть 1 ст. 120 содержит упоминание о федеральном законе, а не о законе вообще. Данная позиция корректируется правилом, содержащимся в ч. 2 ст. 120.

Норма, содержащаяся в ч. 2 комментируемой статьи, конкретизирует содержание правил ч. 1. Эта норма, вслед за предыдущей, наделяет суд правом и обязанностью подчиняться только закону, не применяя в конкретном деле подзаконный акт, в случае его несоответствия закону, т.е. и федеральному закону, и закону любого из субъектов Федерации. Таким образом, устраняется некоторая неясность, возникающая при анализе предыдущей нормы.

Действия комментируемой нормы распространяются на все подзаконные акты: от актов Президента до актов органа местного самоуправления или органа юридического лица.

Необходимо также иметь в виду, что реализация данного правила, равно как и положения ч. 1, относительно подчинения только Конституции имеет две принципиально различные формы. Первая заключается в рассмотрении дела судом в порядке абстрактного судебного контроля за конституционностью (конституционные, уставные суды) или законностью, т.е. дела, в котором предметом рассмотрения является вопрос только о соответствии того или иного акта Конституции либо закону. Вторая форма — форма конкретного судебного контроля (значительно более распространенная), напротив, предполагает рассмотрение конкретного гражданского, административного, трудового, жилищного, уголовного и тому подобных дел, в ходе которых встает соответствующий вопрос. Обе формы детально урегулированы судоустройственным и процессуальным законами. Вопрос о характере и пределах судебного контроля был предметом рассмотрения в Конституционном Суде, о чем подробно см. комм. к ст. 125 и постановления Конституционного Суда: от 16 июня 1998 г. N 19-П по делу о толковании отдельных положений ст. 125-127 Конституции (ВКС РФ. 1998. N 5), от 11 апреля 2000 г. N 6-П по делу о проверке конституционности отдельных положений п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» (СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1774), от 18 июля 2003 г. N 13-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 115 и 231 ГПК РСФСР, ст. 1, 21 и 22 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» (СЗ РФ. 2003. N 30. Ст. 3101); от 27 января 2004 г. N 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений п. 2 ч. первой ст. 27, ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. 1-3 ст. 253 ГПК (СЗ РФ. 2004. N 5. Ст. 403), а также определения: от 5 ноября 1998 г. 147-О в связи с запросом Иркутского областного суда (ВКС РФ. 1999. N 1), от 2 апреля 2001 г. N 152-О в связи с запросом Верховного Суда Республики Тыва (ВКС РФ. 2001. N 6), от 10 декабря 2002 г. N 283-О по запросу Правительства РФ (СЗ РФ. 2002. N 52. Ст. 5289), от 10 декабря 2002 г. N 284-О по запросу Правительства РФ (там же. Ст. 5290).