Право и закон различия

05.09.2018 Выкл. Автор admin

Разница между правом и законом

Начинающие юристы часто путают закон и право, ссылаясь не на конкретные нормы, а на базовые принципы отрасли. К сожалению, эти категории могут не только не совпадать друг с другом, но и находиться в противоречии. Однако в теории всё выглядит иначе, и нам необходимо стремиться к гармонии этих понятий. Небольшой анализ поможет вам понять разницу между правом и законом и усвоить отличия раз и навсегда.

Определение

Право – это система императивных норм, которые устанавливаются и охраняются государством. За отказ от их соблюдения или нарушения предусмотрена гражданская, административная и уголовная ответственность. В мире доминирует несколько правовых систем: англо-саксонская, романо-германская и теократическая.

Закон – нормативный акт, принятый в соответствующем порядке и затрагивающий определённую сферу правовых отношений. Его главные атрибуты – формальное выражение, сфера действия, круг субъектов, сила.

Как следует из определений, право – широкое понятие, и в его объём входит несколько элементов, наряду с которыми – закон. Всё зависит от того, каким образом выстроена система. К примеру, романо-германское право – это иерархия законов, начиная от конституции и заканчивая конкретной нормой. Англо-саксонская система представляет собой множество прецедентов, то есть практических норм.

Право рассчитано на длительное использование и может сохраняться веками. А вот законы периодически обновляются, так как они теряют свою актуальность. Легитимность права подтверждается конституцией, которая ратифицирована органом верховной власти. Любой закон, который ей противоречит, автоматически признаётся ничтожным и не должен исполняться.

В чем разница между правом и законом?

Михаил Барщевский
доктор юридических наук, профессор МГЮА

Право — понятие гораздо более широкое, чем закон, и подразумевает кроме законов и другие нормативные акты, такие как постановления правительства, ведомственные постановления, указы президента, обычаи делового оборота и др.

Маркус Бюхель
адвокат, бывший премьер-министр княжества Лихтенштейн

Законы нас защищают, а право само нуждается в правозащитниках.

Ирина Хакамада
вице-спикер Государственной думы

Права — от Бога, а законы — от нас, депутатов…

Изя Врат
хозяин таверны «Одинокий страус»

Право… Закон… Суждения могут быть разные.

Когда ко мне в таверну приходят молодые юнцы и заказывают пиво, то это их право. Но закон велит мне не наливать им пива.

Что сделаю я? Я налью им пива, пусть пьют, мне не жалко, хотя кто его знает, может, мне и придется отвечать по всей строгости закона. На это у меня ведь тоже есть право…

Как пел один известный бард-стихоплет, «каждый правый имеет право на то, что справа, и то, что слева…», а когда я учился в одном неплохом военном заведении, наш старшина говорил: «Что положено, на то и положено…» Так и с законами. Главный-то закон — закон броуновского движения.

Iron Fist
вольный стрелок

Право — это когда можно и направо, и налево, а закон — когда только прямо!

Анатолий Левенчук
президент TechInvestLab.com, координатор «Московского Либертариума»

Закон — это только один из источников права. При социалистическом «праве» — это единственный источник. В правовом государстве есть сложные механизмы, делающие необязательными выполнение плохих и устаревших законов (один из самых мощных таких механизмов — суд присяжных). В правовом государстве жизнь диктует свои законы, а в неправовом «законном» государстве законы диктуют жизни. Если законы плохи (а хороших законов вообще, как правило, немного), то жизнь в неправовом государстве пряником не кажется. А в правовом государстве несуеверные присяжные могут, например, оправдать ведьму, даже если закон требует ее немедленного сожжения на костре.

Владимир Гуревич
главный редактор газеты «Время новостей»

Это только частично совпадающее множество. Право — вещь куда менее определенная, чем закон, его невозможно исполнять, а закон — желательно. Однако есть сферы, где не действует ни то, ни другое.

Даже самый тяжелый закон можно изучить, право изучить практически невозможно. Вообще, как ни странно, право — скорее романтическая категория, закон в каком-то смысле — классическая.

Валерий
студент 5-го курса МГЮА

М-да, ребята, ну у вас и вопросы… Нам такие задавали преподаватели во время сессии на первом курсе… А вообще, право — это когда попросить можно, а получить нельзя. Закон — ровным счетом наоборот.

Лариса Полякова
член президиума Московской городской коллегии адвокатов

Есть такая поговорка: закон — это дерево, его нельзя перепрыгнуть, но можно обойти. А право — это лес, как раз и состоящий из таких деревьев.

oleg_тл
помощник депутата Государственной думы

Право — это то, чем бы мы хотели пользоваться, особенно когда имеем. Аналог — ОС, которая работает и не требует, чтоб в ней разбирались. А закон — это то, что получилось, когда делали написанное выше. Аналоги: Windows — наши законы (регулярно клинят/виснут; делают, что хотят сами, а не мы; стучат на нас; не всегда ясно — где баг, где фича); Unix/Linux — англо-американские законы (поди-ка разберись — без гуру-адвоката голову сломишь, но в основном работает).

Allon
профессиональный юрист, работник суда

Закон — это формализованное право, закрепляющееся в общественном сознании посредством социальных институтов в форме обязательного акта, исполнение которого гарантировано мерами государственного принуждения. В этом смысле понятие «закон» несколько уже «права». Серьезных различий между терминами нет, поскольку речь идет об организованном сообществе с развитыми идеями нравственности и справедливости.

Алексей Романович
школьный учитель литературы

Болит и пухнет голова:
Как выжить мне на этом свете?
Сожрали все мои Права
Статьи «Закона о бюджете».

5. Право и закон

Проблема соотношения права и закона родилась практически одновременно с правом, ставилась еще в древние времена (Демокрит, софисты, Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур, Цицерон, римские юристы) и до сих пор остается центральной в правопонимании.

В контексте данной проблемы под «законом» следует понимать не закон в строгом, специальном смысле (как акт верховной власти и источник высшей юридической силы), а все официальные источники юридических норм (законы, указы, постановления, юридические прецеденты, санкционированные обычаи и др.).

Концепций, связанных с различением права и закона, существует множество. Однако можно обозначить два принципиальных подхода:

а) право есть творение государственной власти и правом следует считать все официальные источники норм независимо от их содержания;
б) закон, даже принятый надлежащим субъектом и в надлежащей процедурной форме, может не иметь правового содержания, быть неправовым законом и выражать политический произвол.

Приверженцем первого подхода у нас в России был, в частности, известный правовед и теоретик права Габриель Феликсович Шершеневич, который считал государственную власть источником всех норм права.

Современный исследователь этой проблемы проф. B.C. Нерсесянц утверждает, что правом можно считать только правовой закон. «Нормы действующего законодательства («позитивного права»), — пишет он, — являются собственно правовыми (по своей сути и понятию) лишь в той мере и постольку, поскольку в них присутствует, нормативно выражен и действует принцип формального равенства и формальной свободы индивидов». В разрешении этой сложной проблемы нужно исходить, с одной стороны, из общего соотношения и взаимодействия общества, права и государства, а с другой — из общефилософских закономерностей связи формы и содержания.

Признано, что право и государство являются самостоятельными (в том смысле, что не государство порождает право) продуктами, результатами общественного развития. В такой же степени независимы от государства и современные процессы правообразования: они идут в недрах общественного организма, проявляют себя в виде устойчивых, повторяющихся социальных отношений и актов поведения, формируются как правовые притязания общества и фиксируются общественным сознанием. А уже дело государства — выявить эти притязания и, основываясь на началах справедливости, возвести их в закон, то есть оформить в официальных источниках как общеобязательные правила поведения. Таким образом, получается, что право как единство содержания и формы складывается в результате взаимодействия общества и государства: содержание права (сами правила поведения, информационная сторона права) создается объективно, под воздействием социальных процессов, а форму праву придает государство.

При различении права и закона обращают внимание на одну сторону проблемы — на возможность неправового содержания у правовой формы (закона). Однако правомерен и другой вопрос: а может ли вообще право существовать вне какой-либо формы объективирования? На этот вопрос следует ответить отрицательно: не может быть права до и вне своей формы (закона). Ведь то, что называют «естественным правом», на самом деле представляет собой естественно-социальные начала, которые должны определять содержание юридических предписаний, а правом в собственном смысле (с точки зрения современных представлений о свойствах права) не является. Тем более что, как справедливо замечает проф. B.C. Нерсесянц, различение естественного права и позитивного права — лишь одна из многих возможных версий соотношения права и закона. В настоящее время суть проблемы различения права и закона состоит не в противопоставлении естественного права позитивному, а в установлении соответствия между содержанием и формой самого позитивного права.

С этих позиций можно наметить пункты, из которых следует исходить в характеристике соотношения права и закона:

1. Право и закон следует различать. Закон (официальные источники норм) — это форма выражения, объективирования права вовне, а право -единство этой формы и содержания (правил поведения).
2. Не может быть права до и вне закона (своей формы). Форма — способ жизни права, его существования. Как замечает проф. Мушинский: «Все современные системы права одеты в мундир законодательства».
3. Закон может иметь неправовое содержание, быть, с этой точки зрения, пустой, бессодержательной формой — «неправовым законом». (Правовое содержание у закона или неправовое — это определяется как на основе общих естественно-правовых начал, так и исходя из конкретно-исторических условий существования данного общества.)

Такой подход отвечает и общим законам связи формы и содержания явлений. Так, может иметь место бессодержательная форма (бессодержательна она, конечно, в строго заданном отношении: «какое-то» содержание у нее все равно есть), но не может быть содержания вне какой-либо формы. Например, можно имитировать из бумаги форму стула, которая внешне будет очень на него похожа. Однако с точки зрения самого предназначения, функций стула, эта конструкция будет абсолютно бессодержательна: стулом она является лишь по форме. С другой стороны, не удастся использовать в качестве стула то, что вообще не имеет никакой формы.

Право и закон различия

Соотношение права и закона – центральная проблема правоведения и правопонимания. Совпадают право и закон или нет, можно ли сводить право к законам (и другом нормативным актам) или нет – эти проблемы всегда были в центре внимания юридической науки и практики [1] . В нашей стране долгие годы преобладал взгляд на право как на систему норм. И лишь в последнее время получает все больше признания тезис о несводимости права к нормам. В предыдущем параграфе мы обосновали взгляд на право как на нормативно закрепленную справедливость. Но дело не только и не столько в определениях. Очень важны практические следствия из определений. Что изменяется в наших представлениях об обществе, что изменяется в общественной практике от признания несводимости права к закону?

Прежде всего меняется представление, господствовавшее у нас много лет, о том, что право есть средство проведения политики. Известные тезисы, что право–орудие государства, средство проведения политики, средство управления, содержат только часть истины. Ведь и при командно-административном управлении право служит орудием государства, средством проведения политики. Более того, командно-административная система породила и обусловила служебную, подчиненную роль права по отношению к политике и государству.

В правовом государстве право не изолируется от политики, от деятельности государства. Вместе с тем переход к такому государству означает, что право, продолжая выполнять свою служебную роль, уже не ограничивается ее рамками. Какая политика проводится? Какими средствами осуществляется управление? Если политика демократическая, гуманистическая, если управление осуществляется в интересах народа и самим народом, тогда и только тогда право в силу своей демократическо-справедливой основы является средством управления и проведения политики в жизнь. А если политика и управление не отвечают этим условиям, они не могут опираться на право. На законы– могут, а на право–нет. В правовом государстве политика и управление служат средствами проведения в жизнь права как воплощения справедливости. В этом смысл ограничения государства правом.

Следующая проблема, хотя и вытекает из теории, имеет сугубо практический характер. Как отличить правовой закон от неправового?

§ 3. Право и закон 71

От ответа на этот вопрос зависит корректность идеи различения права и закона. При нормативистском или социологическом понимании права проблемы нет: право–это любой акт, должным образом принятый (закон или решение суда), независимо от содержания акта. Ценностное понимание права не допускает такого подхода, главным становится содержание акта.

Здесь мы сталкиваемся с неоднозначным отношением людей к закону и праву. Для одних групп людей тот или иной закон олицетворяет равенство и справедливость, он правовой, а для других групп – нет. Поэтому общего и однозначного критерия отличия правового закона от неправового не существует. В этом, возможно, слабость исходной позиции, а возможно, ее истинность, ее адекватность современному противоречивому обществу.

Каким бы ни был подход к праву, нужно признать, что любой закон, любой, надлежащим образом принятый нормативный акт, независимо от его содержания, подлежит исполнению. На стадии подготовки и принятия закона его правовая или неправовая природа может только предполагаться, выявляется же она в ходе реализации закона, в результате отношения к нему людей. Закон, отвечающий интересам людей, является для них правовым. Если закон отвечает интересам большинства людей в обществе, то он правовой для общества в целом на данном этапе его развития. В этом смысле правовой характер закона совпадает с его легитимностью. Один и тот же закон может быть правовым и неправовым на разных этапах развития общества.

Приведем только один пример. В Конституции бывшего СССР (1977) была ст.6, устанавливавшая, что руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. И хотя с современных позиций законодательное, тем более конституционное, закрепление руководящей роли одной партии выглядит противоестественным, но долгие годы эта формулировка разделялась и поддерживалась подавляющим большинством граждан: они искренне считали, что эта формулировка справедлива. Кризис системы начался, возможно, с изменения отношения людей к ст.6 Конституции. Народ освободился от идолопоклонства перед КПСС, а при непредвзятом отношении людей, обретавших духовную и политическую свободу, эта конституционная норма стала неприемлемой. Изменения в общественном мнении, в сознании людей привели к массовому неприятию ст.6 Конституции. И вот норма, которую люди

72 Глава 4. Определение и структура права

долгие годы признавали справедливой и правовой, утратила эти качества. После упорного сопротивления партийных структур эта норма была все же отменена.

Критериев правового или неправового характера закона много: учет в нем интересов людей; применимость, реализуемость закона; отношение к нему общественного мнения; уровень общей и правовой культуры общества; научная оценка закона и др. В обществе с разноречивыми интересами однозначная характеристика закона как правового или неправового невозможна (например, наши законы о приватизации, о налогах, о земле, идея гуманизации уголовного законодательства и др.).

Таким образом, предложенное понимание права, включающее различие права и закона, не дает однозначной оценки правовой природы закона, но определяет факторы такой оценки. Если право – средство общественного компромисса, то все встает на место: чем больше людей удовлетворено содержанием закона (компромисс), тем больше оснований считать такой закон правовым. Оценка закона как правового и отношение к нему в значительной степени зависят от общей и правовой культуры общества. Каково само общество, таковы и его представления о праве и справедливости.

Таков теоретический ответ на вопрос об отличии правового закона от неправового. Но дело не исчерпывается теорией. Если любой закон – и правовой и неправовой–подлежит безусловному исполнению, пока он не отменен, а это абсолютно необходимо в правовом государстве, то нужен ли вообще разговор о правовых и неправовых законах? Такой разговор нужен. Более того, такая постановка проблемы необходима. Практическим следствием различия правовых и неправовых законов должно быть создание механизма признания законов неправовыми и их отмены. Иными словами, создание механизма контроля за содержанием законов, за их соответствием исходным человеческим ценностям.

В большинстве развитых демократических стран такой механизм существует. Он именуется конституционным контролем. Суть его состоит в том, что конституция любой страны воплощает общепринятые в этой стране представления о правах человека, о справедливости, равенстве, свободе, о механизме управления и осуществления государственной власти. Таким образом, априорно признается, что конституция – это правовой закон. А все другие законы могут быть проверены на соответствие конституции или, что то же самое, на соответствие праву. Если закон не соответствует конституции, то считается неправовым и отменяется (либо не применяется).

§ 3. Право и закон 73

В России система конституционного контроля только складывается. Первым шагом к созданию такой системы явилось учреждение Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных судов в некоторых республиках, входящих в Федерацию. Конституционный Суд России начал свою деятельность, опираясь, естественно, на Конституцию 1978 г., с последующими многочисленными изменениями и дополнениями. И сразу же столкнулся с кардинальным вопросом: все ли положения Конституции обладают тем высоким правовым содержанием, которое вкладывается в понятие права? Возникшую проблему четко сформулировал Ю. Феофанов: «Партийная власть при Брежневе была преступна, аморальна, противоправна – но вполне конституционна. Ибо Конституция – это то, что напишут несколько лиц и утвердят несколько сотен. Нормы естественного права переходят из поколения в поколение, они не отменяются текущим законодательством. Между прочим, Сократа приговорили к смерти в демократичнейшем из всех известных государств – в древнегреческих Афинах. И приговорили демократично – 500 членов ареопага. Но величайшая демократическая несправедливость была бы исключена, если бы афинские законы содержали бы норму о свободе совести и слова как незыблемое правовое начало. Нет, никакая Конституция без правового стержня не спасет общество» [2] .

Эта постановка проблемы верна. Конституция призвана быть прежде всего носителем правового начала. И в том или ином виде существующие в обществе представления о праве как воплощении справедливости, равенства, свободы безусловно ложатся в основу конституции. Но сами эти представления, как мы уже говорили, различны в разных слоях и группах общества. Абсолютного правового идеала, который удовлетворял бы всех, не существует. Конституция – это то приближение к идеалу, которое изданном этапе развития страны соответствует уровню политической, правовой, наконец, общечеловеческой культуры общества. Перефразируя известный афоризм о правительстве, можно сказать, что каждая страна и каждый народ имеют такую конституцию, которой заслуживают. Другой, помимо конституции, практической точки отсчета для определения правового или неправового содержания закона просто нет. Теоретические критерии, теоретические точки отсчета могут быть, но они чаще всего не имеют нормативного закрепления и в практической деятельности по оценке содержания законов их трудно использовать. Использовать в качестве твердой опоры можно только конституцию.

74 Глава 4. Определение и структура права

Конституционный Суд России руководствуется Конституцией и правосознанием – так предписал закон. Ссылка на правосознание примечательна. Она означает, что в своей деятельности по оценке тех или иных законов судьи руководствуются и нормами Конституции, и своими представлениями о праве.

Попробуем показать на примерах, как Конституционный Суд различает правовые и неправовые начала в своей деятельности.

Почти полгода (в 1992 г.) рассматривал Конституционный Суд так называемое дело КПСС. Суть дела сводилась к проверке этим судом конституционности указов Президента Российской Федерации о приостановлении и прекращении деятельности КПСС. Указом Президента от 6 ноября 1991 г. была прекращена деятельность руководящих структур КПСС и КП РСФСР, причем применение каких-либо мер воздействия к рядовым коммунистам не допускалось.

В ходе рассмотрения дела в Конституционном Суде президентской стороной и ее противниками были заняты принципиально разные позиции. Причем различие позиций касалось именно правопонимания. Вот как были охарактеризованы эти позиции в прессе. «Позиции прямо противоположны, как и следовало ожидать. И в каждой из них есть своя логика. Президентская сторона подчеркивает и не скрывает, что в данном случае идет рассмотрение вопроса не только об указах и о партии, но и вообще об ответственности режима, ядром которого была КПСС. В своих оценках конституционности или неконституционности партии сторона исходит из более широких представлений, не сводя их к чистым нормам, закрепленным в Конституции, не придерживаясь узко нормотворческой позиции. С этой точки зрения, конечно же, ни режим, ни партия не соответствовали принципам реальной конституционности и демократичности.

Коммунистическая сторона все время ссылается на нормативные акты, делая упор на нормативные законы. Она как бы забывает слова Маркса о том, что с помощью закона можно узаконить и самое страшное беззаконие. В подходе коммунистической стороны есть своя логика, с помощью которой она пытается показать соответствие существования партии и режима тем нормам, которые были закреплены в основных ее документах» [3] .

Суд признал положения указов Президента о прекращении деятельности организационных структур коммунистических партий соответствующими Конституции. При этом решающую роль в доводах суда

§ 3. Право и закон 75

сыграли не привязки к тем или иным конкретным нормам, а общая оценка роли и деятельности этих структур. Вот что отметил Конституционный Суд в своем постановлении от 30 ноября 1992 г.: «В стране в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие власти узкой группы коммунистических функционеров, объединенных в политбюро ЦК КПСС во главе с генеральным секретарем ЦК КПСС.

Имеющиеся в деле материалы свидетельствуют о том, что руководящие органы и высшие должностные лица КПСС действовали в подавляющем большинстве втайне от рядовых членов КПСС, а нередко–и от ответственных функционеров партии. На нижестоящих уровнях управления вплоть до района реальная власть принадлежала первым секретарям соответствующих партийных комитетов. Лишь на уровне первичных организаций КПСС имела черты общественного объединения, хотя производственный принцип формирования этих организаций ставил членов КПСС в зависимость от их руководства, тесно связанного с администрацией. Материалами дела, в том числе показаниями свидетелей, подтверждается, что руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах – зачастую проводниками политики репрессий в отношении миллионов советских людей, в том числе в отношении депортированных народов. Так продолжалось десятилетиями» [4] .

Конституционный Суд признал, что оргструктуры КПСС решали многие вопросы, входящие в компетенцию соответствующих органов власти и управления. Суд подчеркнул в своем постановлении, что такая практика имела место как до, таки после изменения ст. 6 Конституции СССР. Это очень важное замечание. После изменения ст. 6 Конституции практика узурпации партийными структурами государственных полномочий стала явно противозаконной. Но до изменения ст.6, когда КПСС по закону была ядром политической системы, государственных и общественных организаций, подобной практике можно было найти легальное обоснование (для этого и формулировалась ст.6 в Конституции СССР 1977 г.). И тем не менее Конституционный Суд признал эту практику противоправной. Вывод Суда был положен в основу итогового заключения: «Руководящие структуры КПСС и КП РСФСР присвоили государственно-властные полномочия и активно их реа-

76 Глава 4. Определение и структура права

лизовывали, препятствуя нормальной деятельности конституционных органов власти. Это послужило юридическим основанием для ликвидации данных структур указом высшего должностного лица Российской Федерации. Действия Президента были продиктованы объективной необходимостью исключить возврат к прежнему положению, ликвидировать структуры, повседневная практика которых была основана на том, что КПСС занимала в государственном механизме положение, не согласующееся с основами конституционного строя» [5] .

В постановлении Конституционного Суда по делу КПСС оценки и выводы базируются на понимании права как высшей ценности, не сводимой только к тексту закона. Такой же подход продемонстрировал Конституционный Суд и при рассмотрении других дел. Наиболее рельефно это выражено в Постановлении от 27 января 1993 г. по делу об оплате вынужденного прогула при незаконном увольнении.

Группа граждан обратилась в Конституционный Суд с жалобами на правоприменительную практику, согласно которой период оплаты вынужденного прогула при незаконном увольнении был ограничен тремя месяцами (до 1991 г.) и одним годом (после 1991 г.). У всех граждан продолжительность вынужденного прогула значительно превысила один год. И хотя правоприменительная практика прямо опиралась на нормы закона (Основы законодательства о труде бывшего СССР и КЗоТ Российской Федерации), Суд признал ее неконституционной.

Вот главные доводы, приведенные в постановлении Конституционного Суда от 27 января 1993 г.: «Рассматриваемое обыкновение правоприменительной практики противоречит прежде всего общеправовым принципам справедливости, юридического равенства, гарантированности государством прав и свобод человека и гражданина, возмещения государством всякого ущерба, причиненного личности незаконными действиями государственных органов и должностных лиц, закрепленным в Конституции Российской Федерации. Эти принципы обладают высшей степенью нормативной обобщенности, предопределяют содержание конституционных прав человека, отраслевых прав граждан, носят универсальный характер и в связи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений. Общеобязательность таких принципов состоит как в приоритетности перед

§4. Структура права 77

иными правовыми установлениями, так и в распространении их действия на все субъекты права.

Конституция Российской Федерации провозгласила, что права и свободы человека являются высшей ценностью, принадлежат ему от рождения, а их соблюдение гарантируется государством на началах юридического равенства, справедливости и недопустимости установления ограничений, кроме случаев, когда это необходимо для защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, законных прав и интересов других людей в демократическом обществе» [6] .

Совершенно очевидно различие, проведенное Конституционным Судом между правом (общеправовые принципы справедливости) и законами, которые противоречили праву и потому были признаны неконституционными.

Различие между правом и законом, выделение правовых и неправовых законов, создание механизма отмены неправовых законов имеют хорошую перспективу при формировании правового государства.

Соотношение права и закона оказывается сложным, неоднозначным, что полностью соответствует сложности реальных общественных отношений. Если та или иная справедливая идея не получает нормативного закрепления, она остается в сфере морали как пожелание, не имеющее обязательной силы. Это еще не право. Если же справедливая идея получает нормативное закрепление, то она становится законом и, будучи реализованной в общественных отношениях, становится правом. Таким образом, право уже закона, так как не все законы справедливы. С другой стороны, право шире закона, поскольку охватывает не только нормы, но и реальные общественные отношения, нормы в жизни, в действии.

Мы подошли к анализу структуры права.

§ 4. Структура права

Долгие годы структура права рассматривалась в нашей литературе с сугубо нормативистских позиций. Поскольку право понималось как система норм, то структура права трактовалась как структура законодательства (деление права на отрасли, институты, отдельные нормы и т.д.). Если понимать под правом не только и не столько систему норм, но

78 Глава 4 Определение и структура права

совокупность идей, норм и реальных отношений, отвечающих принципам справедливости, равенства, свободы, а именно такое понимание отвечает современному этапу развития российского общества, то, естественно, структура права окажется иной.

Право включает три компонента, три составные части: идеи, нормы, общественные отношения. Доказать предложенную структуру права с помощью каких-либо логических выкладок невозможно. Такая структура –следствие определенного правопонимания, она исходит из трех объективно существующих видов правовой материи и охватывает эти три вида.

Среди названных трех элементов нет главных и неглавных, первостепенных и второстепенных. Каждый элемент необходим: при отсутствии хотя бы одного из них мы имеем дело с другим общественным феноменом, но не с правом. В правовых идеях концентрируется и формулируется содержательная сторона права, его сущность – справедливость, равенство, свобода. Без этих идейных стержней права нет. Но идеи сами по себе не обладают нормативной силой, включающей потенциальную возможность принуждения. А без потенциальной возможности принуждения также нет права. Такая возможность составляет отличительную особенность права, выделяющую его из других социальных регуляторов. Принудительная сила придается путем наделения идей силой норм. Именно нормы, обладающие потенциальной возможностью принуждения, составляют характерную особенность права. И все же вместе взятые идеи и нормы не дают полной характеристики права. Сама по себе правовая норма, даже основанная на справедливой идее, остается печатным листом бумаги, юридическим текстом, и только. Действительную жизнь праву придают реализация норм, их претворение в общественную жизнь, человеческую практику. Только претворение в жизнь подтверждает функционирование права в качестве социального регулятора. Все три элемента, вместе взятые, характеризуют право.

Стремление охватить в институционном определении права и идеи, и нормы, и общественные отношения отражает эволюцию правовой материи. Один путь эволюции заключается в следующем: сначала формируются правовые идеи, затем они претворяются в нормы, а те, в свою очередь, реализуются в общественных отношениях. Отсюда словесная формула: норма – модель правоотношения (точнее было бы говорить, «законоотношения»). Для континентального романо-германского типа права с его достаточно тщательным и подробным регу-

§4 Структура права 79

лированием и обилием кодификационных актов такой путь эволюции типичен. Но возможен (и он также широко распространен) и иной путь эволюции. Сначала формируются определенные общественные отношения, они многократно повторяются, приобретают фактическую стабильность и лишь затем опосредуются нормой [7] . Здесь последовательность иная: общественное отношение – прообраз нормы. Подобный путь эволюции более свойствен системе общего права, оставляющей значительный простор для не регулируемых законами общественных отношений.

Наше право тяготеет к континентальной романо-германской системе, поэтому у нас преобладал и преобладает первый путь эволюции. Нужно также иметь в виду, что существуют такие области общественных отношений, которые формируются только в результате воздействия закона. Таковы, например, пенсионные отношения. Эти отношения складываются на основе законодательной базы. Пока закон не предусматривал назначения пенсий членам колхозов, пенсии им не назначались. Только в 1956 г. был принят соответствующий закон и стали складываться пенсионные отношения колхозников. Точно так же отношения ответственности могут основываться только на законе. Нет закона–нет ответственности. Наше законодательство не предусматривало материальной ответственности за причинение морального вреда, значит, такой ответственности и не существовало. В начале 90-х гг. закон такую ответственность предусмотрел, появились соответствующие иски в судах и реальные отношения по возмещению морального вреда. Область отношений, где нормы предшествуют практике, и сегодня остается преобладающей в российской действительности.

В перспективе, с развитием элементов инициативы, свободы поведения участников общественных отношений, правовая зарегулированность таких отношений может ослабнуть. Будут расширяться такие области общественных отношений, где реальная практика предшествует нормам. Такие области существуют и сейчас, но их сравнительно немного. Так, например, долгие годы садовые участки находились в собственности трудовых коллективов, а отдельные граждане оставались, согласно законодательству, только пользователями. Но реальная жизнь шла вперед, участки стали делить, продавать, передавать по

80 Глава 4. Определение и структура права

наследству, сложилась обширная судебная практика по этой категории дел. И только в начале 90-х гг. реальные отношения были апробированы законом, признавшим, наконец, право собственности граждан на садовые участки. Другой пример. В настоящее время фактически формируется рынок жилья. Он не имеет пока надлежащего правового регулирования, но, надо думать, в скором будущем такое регулирование, конечно, появится. Третий пример. В современных условиях все большее распространение получают трудовые отношения с частными нанимателями. Однако специальное правовое регулирование таких трудовых отношений отсутствует, так как к ним часто оказываются не применимы нормы, регулирующие труд в государственной сфере. И здесь практика общественных отношений оказывается впереди законодателя. Оба вида эволюции правовой материи – от норм к отношениям и от отношений к нормам – охватываются институционным определением права как нормативно закрепленной и реализованной справедливости.

Теперь, после общей характеристики структуры права, можно перейти к рассмотрению каждого элемента этой структуры.

[1] История развития взглядов на соотношение права и закона изложена в монографии В С. Нерсесянца «Право и захон» М., 1983.

Закон и право — в чем отличие?

В русском языке (в отличие от английского, например) для этих понятий используются разные слова. Как они соотносятся? Синонимы ли это? Зачем вообще нужны два термина? Если вам никогда не приходили в голову эти вопросы, надеюсь, вы задумались об этом теперь. Хе хе. Предоставлю вам возможность подумать этом, наслаждаясь закатом на Эгейском море.

Теперь вы можете сравнить себя с античными философами, которые тоже рассуждали о сущности права и, наверняка, при этом порой наблюдали море.

Определению того, что есть право, посвящены научные и философские теории, которые преподают на юридических факультетах в рамках курса теории государства и права. Я в этом не спец, и практика меня интересует больше теории. Если пересказывать все эти теории достаточно подробно, придется менять категорию сложности на “хардкор”, поэтому философскую часть затронем вкратце.

В теории права сложилось два основных направления — юснатурализм (теория естественного права) и позитивизм, которые в последствии мутировали и переплетались друг с другом.

Юснатуралисты полагают, что существует некое идеальное право, абсолютная справедливость, нигде и никем не формализованная. В зависимости от мировоззрения философов в разные века таким идеальным правом могли называть законы природы, закон божий, “прирожденное право личности”. Государственные же законы — всего лишь попытка отразить это идеальное право в формальных документах. В отличие от непогрешимого права, законы имеют недостатки или могут ему полностью противоречить. Для юснатурализма характерно отличать право, как эталон высшей справедливости и принятый государством закон.

Юридический позитивизм, наоборот, приравнивает право к принятым в реальности правилам поведения. Этатисты считают правом закон, установленный государством. Сторонники социологической теории полагают, что закон/право отражает фактически сложившиеся общественные отношения.

Хотя юснатурализм звучит несколько сюрреалистично, его идеи воплощены и в современном праве. Например, считается некорректным утверждение, что государство “закрепляет” права человека. В отношении базовых прав и свобод (таких как жизнь, например) принято говорить, что государство государство “признает” их за человеком. А английское право включает в себя так называемое “право справедливости”, набор фундаментальных принципов, которые судьи должны учитывать, чтобы толковать закон или прецеденты.

В зависимости от контекста слова “закон” и “право” могут иметь разное значение. Закон, принятый парламентом, под номером и датой — это конкретный документ, устанавливающий общеобязательные в государстве правила поведения (юристы называют такие документы нормативно-правовыми актами). Еще есть подзаконные нормативные акты — постановления правительства и других госорганов. Их нельзя назвать законами. Но всю совокупность правил государства (законов и подзаконных актов) можно назвать национальным правом. Например, российское право или право Англии и Уэльса.

Еще слово право может означать притязание на благо или свободу, защищенное законом. То есть право человека (или юридического лица) имеет другое значение по сравнению с национальным правом.

Еще в литературной речи иногда идет речь, не о конкретном федеральном законе номер такой-то, а о Законе. Как о совокупности норм или о философской категории. В этом смысле закон синонимичен праву.

Напомню, что право и законодательство во всех странах разное. Разнятся не только законы и правила, но и подход к их формированию. Например, российское право относится к континентальной правовой системе. Ее отличие в достаточно четкой структуре правовых норм, основной источник которых — законы. Судебные решения обычно рассматриваются как источник толкования закона. К этой же системе относится право большинства европейских стран и южноамериканских стран.

Право стран англо-саксонской правовой семьи (Англии и ее бывших колоний) тоже частично регулируется законами, но остальные правила описаны в судебных решениях (прецедентах). Традиционно такое право менее структурировано и формализовано, важную роль играет профессионализм судей и адвокатов. Также есть мусульманское право, основанное на Коране, который толкуют мусульманские юристы.

Разнообразие правовых систем хорошо показано на картинке из Википедии:

Кроме национальных законов, существует еще международное право. Это совсем другая история. Международное право регулирует отношения между государствами. Его отличие от национального права в том что в международном праве все субъекты (государства) формально равны, нет высшего правоохранительного органа. Для контроля за соблюдением национального права у государства есть полиция, прокуратура, граждане и компании по отношению к государству находятся в починенном положении. В международном праве ничего этого нет — государства принимают на себя обязательства добровольно, заключая международные договоры. Хотя есть Совет безопасности и Генеральная ассамблея ООН, они тоже состоят из равноправных государств. Поэтому международное право никто не соблюдает.

От международного права нужно отличать международное частное право. Международным частным правом называют нормы, регулирующие международные экономические отношения между частными лицами — компаниями и людьми. Самостоятельных источников международного частного права практически нет, в основном такие отношения регулируются национальным правом, зато стороны внешнеэкономического контракта вправе самостоятельно выбрать применимое право. То есть компания из Уганды и компания из Канады вправе заключить контракт о поставке шуруповертов и подчинить свои отношения праву Южной Кореи, а также договориться о том, что все споры будут рассматриваться в Стокгольмском коммерческом арбитраже.

Поэтому универсальных юристов не существует.