Практика применения ст 333 гк рф

05.11.2018 Выкл. Автор admin

Уменьшение неустойки (ст. 333 ГК РФ): судебная практика

На основании Указа Президента РФ от 18.07.2008 г. № 1108, в систему гражданского законодательства было предложено ввести понятие принципов добросовестности и разумности, как одних из важнейший понятий гражданского права. В общей тенденции гражданского права понятие разумности, добросовестности и справедливости на законодательном уровне не входит в перечень приоритетных и основных начал, которые закреплены в ст. 1 ГК РФ.

Однако именно эти понятия должны быть основой договорных отношений в отечественной системе права и в международных договорах, право которых регулируется Венской конвенцией.

В контексте определения правовой позиции статьи 333 ГК РФ вопрос состязательности сторон в судебном процессе остается достаточно спорным, поскольку именно положение указанной статьи предусматривает активное участие суда в решении спора об уменьшении подлежащей уплате неустойки. Существующая судебная практика носит достаточно противоречивый характер. В чем он состоит, мы попытаемся разобраться на примерах обзора некоторых судебных решений.

Позиция Конституционного суда в части применения статьи

В обзоре судебной практики применения судами положений статьи 333 ВАС РФ от 14.07. 1997 года № 17 была установлена правовая позиция, в соответствии с которой арбитражный суд обладал правом уменьшения размера неустойки вне зависимости от заявленного об этом ходатайства ответчиком.

Аналогичная правовая позиция изложена в «отказном» определении КС РФ от 24.10.2013 года № 1664. В нем на жалобу о неконституционности абзаца 1 ст. 333 ГК РФ подтверждена правовая позиция, в соответствии с которой судом может быть уменьшен размер подлежащей взысканию неустойки. Основанием для уменьшения неустойки может быть несоразмерность неустойки тем последствиям, к которым привело нарушение договорного обязательства

Основанием определения КС РФ от 24.10.2013 года № 1664 стала индивидуальная жалоба на решение суда поднадзорной инстанции, на основании которого в пользу потребителя (покупателя автомобиля) была взыскана неустойка в гораздо меньшем размере, чем предусмотрено действующим законодательством. Причиной искового требования о взыскании неустойки было нарушение договорных обязательств ООО «РРТ Выборгское», которое заключалось в нарушении срока передачи автомобиля на протяжении 4 месяцев покупателю, стоимость которого была полностью оплачена.

Многие специалисты в области права считают данное определение КС таким, которое идет в разрез с Постановлением Пленума Верховного Суд РФ от 28.06.2012 № 17. Пунктом 34 этого Постановления определено, что применять положения статьи 333 ГК РФ и уменьшать неустойку можно только в исключительных случаях с обязательным мотивированием причин такого уменьшения.

По результату решения суда поднадзорной инстанции, размер неустойки был уменьшен в соответствии со ст. 333 ГК РФ в 13,5 раза (с 0,5% до 0,03% за день просрочки исполнения договора от суммы обязательства) от предусмотренной условиями договора суммы. Такое решени вызвало справедливое негодование покупателя авто, поскольку основные принципы разумности, добросовестности и справедливости договорных отношений в данном случае не были соблюдены.

Данное решение – пример судебной практики, когда потребителю было отказано в его праве требовать установленную законом неустойку. Однако такая правовая позиция, которая предусмотрена положениями статьи 333, удовлетворила ответчика по делу № 2-397/2015 от 16.07.2015 года.

В соответствии с решением мамонтовского районного суда Алтайского края с ответчицы по иску ПАО Совкомбанк взыскивалась задолженность по кредитному договору, а также штрафные санкции за постоянное неисполнение своих обязательств. По результатам рассмотрения дела судом были удовлетворены все заявленные требования истца кроме взыскания штрафных санкций в том размере, который требовал истец по делу.

В обосновании своей правовой позиции суд указал на то, что процентная ставка, применительно к которой начислена неустойка, намного превышает размеры ставки рефинансирования Центрального банка РФ. Поэтому суд на основании ст. 333 ГК РФ считает возможным снижение размера неустойки за просрочку уплаты процентов.

Позиция Высшего арбитражного суда в части применения статьи 333 ГК РФ

Свои коррективы в вопрос урегулирования ГК РФ внес Пленум ВАС РФ в 2011 году своим Постановлением № 81 «О некоторых вопросах применения ст. 333 ГК РФ». Суд указал на то, что при снижении размера неустойки по инициативе суда по статье 333 ГК РФ обязательным является заявление ходатайства ответчика. В том случае, когда такое ходатайство ответчиком не заявляется, а размер неустойки снижается судом, происходит нарушение принципа осуществления гражданских прав «своей воли и в своих интересах» (абз. 2 п. 1 Постановление № 81). В контексте этого решения можно привести пример судебной практики от 25.06.2013 года по делу № 33-2077 Белгородского областного суда. Вынося решение, суд не принял правовою позицию ВАС РФ № 81 поскольку положение статьи 333 ГК РФ, по его мнению, не определяет право суда на возможность снижения неустойки от условия заявления ответчиком соответствующего ходатайства.

Требование к применению положений ст. 333 ГК РФ

Неоднозначная судебная практика применения ст. 333 ГК РФ и отсутствие одинаковой правовой позиции по этому вопросу стали поводом для очередного решения ВАС РФ, который в своем Постановлении от 22.10.2013 года № 801/13 указал на то, что, исходя из принципа процессуальных отношений, они могут изменяться и прекращаться по инициативе сторон спорных правоотношений. Это в свою очередь предусматривает и свободу распоряжения своими процессуальными правами и средствами защиты. В этом смысле ВАС РФ «поставил точку» в споре о том, кто именно должен быть инициатором в вопросе применения положений статьи 333 ГК РФ и снижения размера неустойки.

Исходя из обзора судебной практики, положения статьи 333 ГК РФ многие суды рассматривают как свою обязанность установления баланса между мерой ответственности, которая должна применяться к нарушителю договорных отношений, и фактической оценкой реального, а не предполагаемого размера ущерба. Исходя, из этого можно сказать, что в большинстве случаев, применяя статью 333 ГК РФ, суды учитывают принципы справедливости и разумности при вынесении решений, в данной категории споров.

В этом обзоре судебной практики не раскрытыми остаются достаточно большое количество правовых ситуаций, которые затрагивают вопросы взыскания неустойки по алиментам; вопросы нарушения договорных отношений при безучетном потреблении электроэнергии. Также стоит обратить внимание и на то, что после расторжения кредитного договора с банком, а также обращения взыскания на заложенное имущество, неисполнение обязательств не будет носить характер договорных отношений, и поэтому мера гражданско-правовой ответственности за нарушение указанных видов правоотношений определяется другими институтами права.

Совет: как правило, многие виды договорных отношений являются достаточно сложными для понимания обывателю. В течение действия договора могут происходить непредвиденные события, которые ухудшают положение одной из сторон договора, поэтому в случае возникновения спорных ситуаций их разрешение нужно предоставить специалисту в области права.

ВС поправил практику рассмотрения исков о снижении размера неустойки

Верховный суд РФ представил на своем сайте 44-страничный обзор судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг. Этот документ утвержден 27 сентября Президиумом ВС.

В обзоре рассматривается около двух десятков проблемных аспектов судебной практики по делам данной категории. Так, в частности, ВС признает неправомерным отказ в удовлетворении иска гражданина-потребителя к банку о снижении договорной неустойки со ссылкой на то, что положения ст. 333 ГК РФ применяются лишь в том случае, когда иск о взыскании кредитной задолженности и неустойки предъявлен банком.

Заявители обратились в суд с иском к банку об уменьшении неустойки по кредитному договору, указав, что с мая до ноября 2015 года допустили просрочки в уплате платежей в погашение кредита и процентов за пользование им, в связи с чем в соответствии с условиями договора были начислены пени за просрочку уплаты процентов и пени за просрочку уплаты основного долга.

В связи с явной несоразмерностью названных сумм последствиям неисполнения обязательства истцы, уплатившие основной долг и проценты за пользование кредитом, просили снизить размер оставшихся за ними пеней за просрочку уплаты процентов за пользование кредитом и пеней за просрочку уплаты основного долга.

Решением районного суда в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам краевого суда решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и апелляционной инстанций сослались на то, что неустойка может быть снижена судом в порядке, предусмотренном ст. 333 ГК РФ, лишь в случае предъявления банком иска о взыскании такой неустойки, однако такой иск предъявлен не был.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями, указав следующее.

Истцы указывали, что задолженность по уплате основного долга и процентов за пользование кредитом ими погашена в полном объеме, а подлежащая уплате неустойка несоразмерна последствиям неисполнения ими своих обязательств, поскольку составляет 182,5 процента годовых, что в 22 раза превышает ставку рефинансирования и в 15 раз превышает размер процентов за пользование кредитом.

Неустойка по своей правовой природе является в том числе мерой ответственности должника за неисполнение или ненадлежащее исполнение принятого на себя обязательства.

Согласно ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении (п. 1).

Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды (п. 2).

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 79 постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», в случае списания по требованию кредитора неустойки со счета должника (п. 2 ст. 847 ГК РФ), а равно зачета суммы неустойки в счет суммы основного долга и/или процентов, должник вправе ставить вопрос о применении к списанной неустойке положений ст. 333 ГК РФ, например, путем предъявления самостоятельного требования о возврате излишне уплаченного (ст. 1102 ГК РФ). В то же время, если подлежащая уплате неустойка перечислена самим должником, он не вправе требовать снижения суммы такой неустойки на основании ст. 333 ГК РФ (подп. 4 ст. 1109 ГК РФ), за исключением случаев, если им будет доказано, что перечисление неустойки являлось недобровольным, в том числе ввиду злоупотребления кредитором своим доминирующим положением.

Приведенные разъяснения Пленума ВС РФ допускают самостоятельное обращение должника в суд с требованием о снижении размера неустойки в отдельных случаях, перечень которых в названном постановлении не является исчерпывающим.

Предъявленный заявителями иск судом рассмотрен по существу, оснований для отказа в его принятии или прекращении производства по делу судом не установлено, тем самым признано их право на предъявление иска.

Вместе с тем, отказывая в иске, суд, по существу, сослался на отсутствие у истцов права предъявить такие требования (определение судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 21 марта 2017 г. № 51-КГ17-2).

Должник против кредитора: как уменьшить неустойку по ст. 333 ГК или этому помешать

Долгие годы суды уменьшали неустойку не только потому, что она была несоразмерной, но и просто так, «для порядка». Почему-то со дня принятия Гражданского кодекса главной задачей судей стало не допустить обогащения другой стороны, говорит партнер АБ «Эксиора» Юрий Сбитнев. Неустойку снижали порой до таких смешных размеров, что нарушать обязательства стало в определенном смысле выгодно. «Получить кредит в банке было дороже, чем просто держать деньги в обороте и не отдавать их кредитору», – делится Сбитнев.

С этим боролся Высший арбитражный суд. С 2011 года он предупреждал о том, что такой подход плохо влияет на договорную дисциплину и экономику в целом. ВАС предписывал судам устанавливать баланс интересов должника и кредитора, чему сейчас и следуют арбитражные суды с переменным успехом, говорит Сбитнев. Кроме судебных разъяснений, влияние на практику оказало изменение ст. 333 ГК об уменьшении неустойки в 2015 году. Согласно ее новой редакции, в предпринимательских спорах неустойку можно снижать лишь в исключительных случаях, если будет доказано, что кредитор получит необоснованную выгоду. Для этого обязательно заявление стороны. Договор не может ограничить или исключить действие этой нормы, добавляет руководитель проектов АБ «S&K Вертикаль» Елена Батура. «Указание на исключительность возымело, на мой взгляд, сильный психологический эффект, – комментирует юрист практики разрешения споров и банкротства АБ «Линия права» Кирилл Коршунов. – По смыслу изменений кредитор не должен получить ничего сверх того, что мог бы потерять». По его словам, это усложнило стандарт доказывания и в ряде случаев воспрепятствовало снижению неустойки. Свою лепту внес и Конституционный суд. Он указал, что вопрос о снижении несоразмерной неустойки должен решаться непременно в судебном заседании, а ответчики должны представлять доказательства своей позиции – Батура цитирует определения КС от 15 января 2015 года № 6-О и № 7-О.

Цифры и риски

Сейчас, по сведениям Коршунова, суды снижают неустойку значительно реже, чем раньше, – примерно в половине случаев. «Из 45 судебных актов на эту тему, выбранных наугад среди решений АСГМ 2017 года, в 25 случаях неустойку снизили, в 20 – нет, – делится он. – В регионах примерно такое же соотношение».

В основном судебная практика считает обоснованными 0,1% в день (36,5% годовых). Непонятно почему, ведь постановление Пленума ВАС № 81 предписало исходить из двукратной учетной ставки ЦБ (сейчас 14,5% годовых), комментирует адвокат КА «Регионсервис» Дмитрий Земнухов. По его мнению, это говорит в пользу стороны, взыскивающей неустойку. Коршунов поделился наблюдениями о том, как размер неустойки связан с риском ее отмены.

Но суды ориентируются не только на двукратную учетную ставку ЦБ, но и обстоятельства конкретного дела: баланс интересов сторон, компенсационный характер неустойки и размер основного обязательства, говорит партнер практики по разрешению споров Bryan Cave Leighton Paisner Russia LLP Иван Веселов. Также, по его словам, суды соизмеряют начисленную неустойку последствиям неисполнения обязательств и длительности периода просрочки. Здесь суды не выработали единых подходов, поэтому нужно изучать судебную практику конкретного региона, говорит Татьяна Удодова из «Пепеляев Групп».

Общая формулировка в ст. 333 ГК (снижение при «исключительных обстоятельствах») означает постоянный риск, что один суд признает те же обстоятельства исключительными, а другой – нет, говорит Батура. Ситуация осложняется тем, что у судей обычно не принято мотивировать снижение неустойки. «Чаще всего они перечисляют дежурные позиции высших судов, а потом пишут: «. с учетом обстоятельств дела суд приходит к выводу о необходимости снижения неустойки»», – жалуется Коршунов.

«Судьи обычно не мотивируют снижение неустойки. Редко можно встретить акт, в котором объясняется, какие именно обстоятельства говорят о несоразмерности штрафной санкции».

Юрист практики разрешения споров и банкротства АБ «Линия права» Кирилл Коршунов

Общий тренд на уменьшение касается договорной неустойки, но почти не затрагивает законную. «Хотя пленумы ВАС и ВС указывали на возможность ее снижения, суды редко это делают, – говорит Коршунов. – Часто они обосновывают свой отказ тем, что размер штрафной санкции установлен законом. Видимо, считают, что в этом случае он априори не может быть несоразмерный».

Аргументы в пользу должника: действенные и не очень

Неоднозначность судебной практики может обернуться в пользу должника, который стремится снизить договорную неустойку. Юристы назвали аргументы, на которые он может ссылаться:

  • неустойка выше двукратной учетной ставки или среднего размера ставок по кредитам на пополнение оборотных средств;
  • сумма неустойки приближается к сумме основного долга или ее превысила;
  • санкция больше, чем обычно по аналогичным обязательствам;
  • ответственность сторон в договоре «несимметрична»;
  • период просрочки небольшой;
  • обязательство неденежное;
  • кредитор сам виноват (полностью или частично) в просрочке исполнения;
  • кредитор не понес убытков или они были незначительны;
  • были уважительные причины для неисполнения обязательства.

Если речь идет о кредите, Коршунов советует сослаться на то, что часть негативных последствий компенсируется за счет процентов за пользование кредитом, если они выше обычного. Сбитнев делится примером успешного снижения неустойки в деле по договору поставки. Там суд принял доказательства, что ГИБДД не давало разрешения на проезд фур с крупногабаритным оборудованием по весенним дорогам – это мешало должнику вовремя его привезти. «А еще у кредитора не был готов фундамент под наше оборудование, убытков он не понес», – говорит Сбитнев. В другом деле суд не снизил неустойку наперекор всей судебной практике, делится Коршунов: в нем неустойка превышала сумму основного долга и была в 23 раза больше банковского процента по краткосрочным валютным кредитам.

Не все обстоятельства сами по себе помогут снизить неустойку. Примеры перечисляет Батура:

  • тяжелое финансовое положение;
  • долги перед другими кредиторами;
  • контрагенты не исполняют свои обязательства;
  • на активы наложен арест;
  • нет бюджетного финансирования;
  • долг полностью или частично погашен в добровольном порядке на день рассмотрения спора;
  • организация выполняет социально значимые функции;
  • должник обязан уплатить проценты за пользование деньгами (например, по ст. 317.1 ГК).

Стремительное «обогащение» кредитора

Тому, кто взыскивает неустойку, тоже приходится занимать активную позицию в суде. Бремя доказывания вообще-то лежит на должнике, но именно кредитору часто приходится доказывать соразмерность и адекватность штрафных санкций, утверждает Сбитнев.

Аргументы против снижения неустойки привела Удодова:

  • размер неустойки обычный для делового оборота;
  • он утвержден обеими сторонами без разногласий (свобода договора);
  • оппонент не доказал исключительность условий для снижения неустойки;
  • он не доказал несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства;
  • размер штрафных санкций соответствует характеру и продолжительности нарушения.

Земнухов из «Регионсервиса» советует указать, каковы были убытки кредитора, ведь неустойка не может быть меньше, чем они. Кроме того, надо доказать, что уменьшение штрафных санкций даст должнику доступ к финансированию за счет кредитора и стимулирует к неисполнению обязательства, говорит Земнухов.

«Чтобы институт работал лучше, надо в первую очередь изменить подход с продолжниковского на прокредиторский. Если кредитор обратился с требованием о взыскании неустойки, в этом, как правило, виноват должник, и по общему правилу он должен нести ответственность в полном объеме».

Партнер АБ «Эксиора» Юрий Сбитнев

По убеждению Сбитнева, произвольно снижать неустойку несправедливо, а закон и практика должны ограничивать явные перекосы и злоупотребления: например, когда неустойка навязана кредитором как сильной стороной в договоре присоединения или в разы превышает сумму долга, полагает Сбитнев. По его словам, это должно укорениться в первую очередь в умах практикующих юристов и судей.

Сейчас же Коршунов советует «не жадничать» и согласовывать в договоре не очень высокую неустойку – например, чуть выше двукратной ставки ЦБ. «Это поможет избежать ее снижения до непредсказуемого размера», – подытоживает юрист.

Все чаще и чаще при рассмотрении дел суды не ограничиваются формальной проверкой действий сторон на их соответствие правовым нормам, а пытаются разобраться в споре по существу, вникнув в ситуацию, говорит замруководителя Управления судебной и проектной работы АО «Дон-Строй Инвест» Артем Василевич. Из-за этого в последнее время получила широкое применение ст. 10 ГК, которая позволяет суду даже при отсутствии формальных оснований принять правильное справедливое решение, добавляет эксперт: «При оценке действий сторон суд, указывая на добросовестность, оценивает меру должного поведения участника гражданского оборота».

В такой ситуации сторона спора должна привести аргументы, которые подтвердят, что ее поведение не было направлено на злоупотребление своими правами. Однако в этом случае есть сложность установления добросовестности, так как отсутствуют четкие критерии должного поведения в той или иной ситуации, подчеркивает Василевич. В настоящий момент судебная практика активно занимается их формированием. Примерами такой работы стали и два дела, которые рассмотрел недавно Верховный суд.

Анна Рапашова* решила продать свой участок категории «для сельхознужд» площадью 17 999 кв. м. Сама она не хотела этим заниматься, поэтому выписала доверенность на распоряжение землей от ее имени своему знакомому – Сергею Дьякову*. Тот в ответ дал расписку, что обязуется после успешной реализации недвижимости перечислить Рапшовой 7,5 млн руб. Однако, пользуясь полученными полномочиями, Дьяков продал участок Ольге Ионовой* всего лишь за 900 000 руб. По цепочке сделок и за ту же цену земля перешла в собственность Татьяне Воронкиной*. Рапашова так и не дождалась от своего знакомого денег за это имущество, а о серии операций с недвижимостью узнала случайно, запросив справку из ЕГРП.

Тогда пострадавшая решила в судебном порядке признать все сделки с землей недействительными и истребовать участок из незаконного владения. В обоснование своего требования она сослалась на то, что имущество продали на нерыночных условиях – по заниженной цене. Доказывая свою позицию, Рапшова представила в суд расписку Дьякова и справку ГУП «Крайтехинвентаризация» о том, что среднерыночная стоимость спорной недвижимости составляет 11 млн руб. Однако Прикубанский районный суд Краснодара отклонил иск. Первая инстанция сослалась на то, что заявитель сама выдала доверенность Дьякову, в которой разрешила тому самостоятельно определить существенные условия договора купли-продажи земли. Эту доверенность никто не оспаривал, подчеркнул суд (дело № 33-9704/2017). В цепочке сделок первая инстанция тоже не обнаружила нарушений закона. Апелляция оставила такое решение без изменений, дополнительно отметив, что Рапшова не представила достаточных подтверждений занижения цены участка при продаже.

Не согласившись с актами нижестоящих инстанций, истец оспорила их в Верховный суд. ВС отметил, что суды Краснодарского края не оценили доказательства заявителя в этом споре: расписку Дьякова и справку ГУП «Крайтехинвентаризация» о рыночной стоимости земли (дело № 18-КГ17-291).

Кроме того, первая инстанция и апелляция не установили обстоятельства добросовестности приобретения спорного участка покупателями по цепочке сделок, заметила Судебная коллегия по гражданским делам ВС. Ссылаясь на перечисленные обстоятельства, «тройка» судей ВС под председательством Вячеслава Горшкова отменила акты нижестоящих судов и отправила дело на новое рассмотрение в апелляцию (прим. ред. – пока еще не рассмотрено).

Эксперты «Право.ru»: «Заниженная цена имущества и цепочка сделок – решающие факторы»

Сейчас при правовой квалификации действий участников имущественного оборота с точки зрения их добросовестности суды ориентируются на разъяснения ВС из Постановления Пленума № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК», говорит Ирина Шамлиева, руководитель арбитражной практики национальной ЮК «Митра». В этом документе указано, что при оценке добросовестности следует исходить из поведения, которого ждут от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны. Соответственно, в рассматриваемом деле судам было необходимо сначала определить кадастровую и рыночную стоимость спорного имущества, сравнив ее с фактической ценой, говорит эксперт. А затем нужно было установить, знали ли покупатели о кадастровых номерах участка, а также его кадастровой и рыночной стоимости, добавляет юрист. Таким образом, в подобных делах о недобросовестности будет свидетельствовать заниженная цена имущества и его перепродажа в короткие сроки по цепочке лиц, резюмирует Василевич.

Однако такая оценка поведения сторон оспариваемой сделки не должна исключать и изучение поведения самого истца, подчеркивает Шамлиева. Речь идет о последовательности его действий, сроках обращения в суд за защитой нарушенных прав и законных интересов, включая вопрос о своевременности и размере полученной от продажи имущества суммы, отмечает эксперт.

Получить долю умершего

Вопрос добросовестности имел решающее значение и в споре за другое имущество. В 1993 году Виктор Мохнаткин*, Мария Кораблина* и Иван Шигин* приватизировали в общую совместную собственность (без определения долей) трехкомнатную квартиру. Спустя три года Шигин умер, не оставив после себя наследников. В течение 19 лет после смерти соседа Мохнаткин и Кораблина владели всей квартирой как своей собственной, оплачивая все коммунальные платежи. А в 2016 году жители «трешки» захотели в судебном порядке признать за собой право собственности на долю Шигина в недвижимости, ссылаясь на приобретательную давность. Однако ответчик по спору – Департамент городского имущества Москвы (ДГИ) – не согласился с требованиями заявителей и подал встречный иск, в котором попросил признать долю Шигина выморочным имуществом. Чиновники указали на недобросовестность оппонентов по владению жильем в спорной части.

Преображенский райсуд Москвы отказал Мохнаткину с Кораблиной и посчитал обоснованной позицию городских властей. Первая инстанция подчеркнула, что, несмотря на длительность, непрерывность и открытость владения, истцы пользовались 1/3 квартиры без законных оснований. Суд посчитал спорное имущество выморочным, указав на то, что ДГИ от него никогда не отказывался, так как просто не знал о его существовании (дело № 02-6716/2016). Апелляция оставила такое решение без изменений.

Но Мохнаткин с Кораблиной обжаловали акты нижестоящих судов в Верховный суд. ВС пояснил, что приобретательная давность является основанием для возникновения права собственности на имущество у лица, которое добросовестно, открыто и непрерывно владеет в течение длительного времени чужим активом как своим. А параллельно с этим необходимо еще одно условие – титульный собственник либо публичное образование, к которому имущество должно перейти в силу бесхозяйности либо выморочности, не проявляют интереса к такому активу, устраняются от владения им и не несут расходы на его содержание. Таким образом, целью нормы о приобретательной давности является возвращение фактически брошенного имущества в гражданский оборот, включая его надлежащее содержание, безопасное состояние и уплату налогов, объяснил ВС.

В подобной ситуации добросовестность предполагает, что вступление во владение таким имуществом не было противоправным и совершено внешне правомерными действиями, подчеркнула судебная коллегия по гражданским делам ВС. Судьи ВС обратили внимание на то, что в спорном случае все действия истцов по уходу за имуществом лишь подтверждают их добросовестность. А вот городские власти, наоборот, какого-либо интереса к доле в квартире за 19 лет не проявляли, о своих правах не заявляли и мер по содержанию жилья не предпринимали, заметил ВС (дело № 5-КГ18-3). Кроме того, бездействие публично-правового образования, не оформившего в разумный срок право собственности, создаёт предпосылки к его утрате, подчеркнул ВС, сославшись на Постановление Конституционного суда № 16-П от 22 июня 2017 года (см. «КС не разрешил отбирать жилье у добросовестных покупателей»). Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала нижестоящим инстанциям и на неисследование вопроса о применении срока исковой давности к требованиям ДГИ. В итоге по этому спору ВС тоже отменил решение апелляции и отправил дело на новое рассмотрение обратно в Мосгорсуд (прим. ред. – пока еще не рассмотрено).

Юристы: «ВС расширил понимание добросовестности владельца»

Соглашаясь с выводами ВС, Шамлиева обращает внимание на то, что в спорном случае «фактическая брошенность» доли квартиры выражена не только в отсутствии наследников, но и в бездействии публично-правового образования по выявлению выморочного имущества в пределах разумного срока. Фаррух Саримсоков из КА «Юков и партнеры» разъясняет, что в этом деле суды столкнулись с такой правовой категорией, как «добросовестность владения» в контексте приобретательной давности (ст. 234 ГК). Он рассказывает, что пленумы высших судов ранее определили: давностное владение является добросовестным, если лицо все это время думало, что является собственником имущества (п. 15 Постановления Пленума ВС № 10 и Пленума ВАС № 22 от 29 апреля 2010 года).

Но в рассматриваемом деле ВС высказал прямо противоположную позицию, замечает юрист: «Можно сказать, что ВС расширил понимание добросовестности владельца, сведя ее к «внешне правомерному» вступлению во владение без противоправных действий». Павел Хлюстов, партнер КА «Барщевский и партнеры», не соглашается с такой позицией ВС. В этой ситуации можно было указать, что давностным владельцем признается и недобросовестное лицо, если виндикация имущества невозможна из-за истечения срока исковой давности, резюмирует эксперт.

* имена и фамилии изменены редакцией

Осознание потребности в преподавании – чертовски субъективный процесс, говорит доцент администратор Школы мастеров юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Александр Молотников. По его словам, важно не просто иметь опыт и знания, а уметь их обобщать, чтобы реально чему-то научить. Молотников советует начать с письменного анализа проблем, с которыми пришлось столкнуться юристу. Это поможет не только систематизировать свои мысли, но и оценить их со стороны.

Университетам не хватает «молодой крови», уверен партнер Saveliev, Batanov & Partners, доцент факультета права НИУ ВШЭ Сергей Савельев. «Наши вузы зачастую похожи на собесы, которые держат в штате неэффективных преподавателей, в них процветает кумовство». Стоило бы обратить внимание на молодых и пассионарных преподавателей, которые при хорошей подготовке могут провести семинар эффективнее, чем рядовой преподаватель, говорит Савельев.

Самый короткий и проверенный путь, чтобы начать – это прийти на ту кафедру, где вы защищали диплом или кандидатскую, пусть даже не в прошлом году. Завкафедрой обычно помнят своих «выпускников», объясняет партнер «ФБК-Право» доцент кафедры конституционного права зарубежных стран МГЮА Александр Ермоленко. Здесь, как и везде, важны знакомства, важно налаживать контакт с теми, кто выбирает преподавателей, объясняет он. «Если вы придете на кафедру с улицы и скажете: «Я тридцать лет практиковал гражданское право и хочу его преподавать», на вас посмотрят с недоумением и ответят: «А с чего вы решили, что вообще можете преподавать?», – рассказывает Ермоленко. А в alma mater вас как минимум выслушают и дадут хорошие советы насчет содержания курса, добавляет Молотников. По его сведениям, около половины тех, кто ведет практические курсы в Школе мастеров юрфака МГУ – это его выпускники.

Основные временные затраты приходятся не на сами занятия, а на подготовку. По словам Молотникова, на один час мастер-класса нужно потратить минимум два часа подготовительной работы. Ермоленко утверждает, что все относительно: «Ты можешь готовить курс один месяц, а потом читать его три года. Одни изменения в законодательстве можно посмотреть перед занятием, из-за других приходится переписывать весь курс».

Савельев убежден, что мотивированному студенту надо предлагать нечто большее, чем традиционные лекции, ведь в эпоху интернета уникального контента крайне мало, а в открытом доступе в сети много хорошей литературы. Интересны могут быть такие форматы, как проекты, муткорты, игровые процессы, тренинги. Савельев советует приносить на занятия раздаточный материал – лучшие образцы документов фирмы (меморандумы, процессуальные документы, бумаги по сделкам). Их можно увязать с теорией, разобрать на семинарах, а потом предложить студентам подготовить что-то аналогичное, говорит юрист. По его словам, можно составить и сложные задачи, которые имеют десятки разных решений в зависимости от тех или иных теоретических концепций, как делает Константин Ильич Скловский на семинарах «Вышки» или РШЧП. Даже теорию можно подать увлекательно, например, через диалоги Сократа, говорит Савельев.

Молотников советует практикам использовать общепринятую терминологию, а не профессиональный сленг («генеральный директор», а не «гена», и т. д.). Для студентов надо быть не богом с юридического Олимпа, а старшим товарищем, которому не страшно задать вопрос и посоветоваться после окончания занятия, говорит Молотников.

Ермоленко призывает не забывать, что преподавание не может быть приложением к основной деятельности, это отдельный вид работы, которому надо учиться.

В преподавании есть, конечно, свои плюсы, признает Ермоленко: некоторые студенты помнят вас и благодарны спустя многие годы. Но нельзя забывать, что это тяжелый труд с медленной отдачей, подчеркивает он. Хороший преподаватель отличается от плохого тем, что умеет «приземлить» предмет, даже если это философия, отмечает Ермоленко: «Нужно показать студентам, что знания применимы, и рассказать, зачем они им нужны».

Как подготовиться к первому занятию

Как подготовиться к первому занятию со студентами, рассказала редактор Лиза Нидхэм, которая принимает участие в преподавании предмета «Навыки юридического письма» в юридическом колледже Митчелла Хэмлайна. «Pravo.ru» перевело часть ее статьи на Lawyerist.com.

Чтобы добиться успеха, вам понадобится больше, чем просто знания.

Готовиться чересчур тщательно – неизлечимое заболевание и ключ к успеху

В начале работы вы будете собирать слишком много материала к каждому занятию. Тут есть один-единственный минус. Ваши дети, домашние животные, коллеги и клиенты могут злиться на то, что вы слишком много времени пишете лекции. Мое правило – готовить примерно в два раза больше, чем я предполагаю осветить. Так я уверена, что мне хватит материала, если вопросов не возникнет или я буду говорить слишком быстро (а я всегда говорю быстро, потому что я юрист).

Опирайтесь на практический опыт

Преподавателей привлекают со стороны, чтобы они делились своим опытом. Не бойтесь на него опираться, даже если вы далеки от звезд юриспруденции. Студентам интересна ежедневная жизнь юристов. Одна из ваших задач – рассказать им, что интересного и важного в вашей работе, чтобы они смогли почувствовать вовлеченность и энтузиазм в своей.

Ваши регалии хороши, но…

Некоторые преподаватели вспоминают о своих успехах в обучении и стажировках – так они дают ученикам понять, что достаточно квалифицированы, чтобы читать лекции. Но это может напрягать студентов. Рассказы о том, как блестяще вы сдали определенный экзамен, их от вас отделяют, потому что они могут быть не уверены, что сами его сдадут. Лучше говорить о своих достижениях точно и скромно. Иными словами, не бойтесь признать, что сами чего-то не знаете.

Не бойтесь признать, что не все знаете

Юрист не хочет быть тем, кто неправильно что-то понял или вообще не знает ответа. Но на каком-то этапе своей учительской карьеры – скорее всего, начальном – вы столкнетесь с ужасным чувством, будто тонете, когда не сможете ответить на вопрос из зала. Не блефуйте ни при каких условиях. Кто-то в группе неизбежно посмотрит правильный ответ и расскажет другим, а вы будете выглядеть как шут и хвастун. Лучше признать, что вы этого не знаете.

Обеспечительные меры, например залог или поручительство, используются для договоров с недвижимостью, крупных кредитов и прочих значительных сделок. Они должны давать кредитору уверенность в «плане Б» на случай проблем контрагента. Однако недобросовестные должники пытаются всячески оспорить обеспечительные сделки, чтобы лишить кредитора одного из самых быстрых и простых способов возврата долга, говорит юрист «Содружества земельных юристов» Наталья Лопатина.

Почему оспорить стало сложнее

Обеспечительные сделки в основном признают недействительными по тем же правилам, что и обычные. Общие основания оспаривания из Гражданского кодекса, такие как мнимость, притворность, превышение полномочий и т. д., сейчас используются гораздо реже, делится наблюдениями Дмитрий Константинов из юрфирмы «Ильяшев и партнеры». Юрист объясняет это эффективностью специальных норм – о несостоятельности или корпоративных. Кроме того, в 2013 году стала действовать новая редакция ст. 166 Гражданского кодекса об оспоримых и ничтожных сделках, которая существенно ограничила возможности их оспаривания, продолжает управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит.

В частности, в ст. 166 закрепили принцип эстоппель: лицо не может добиваться признания сделки недействительной, если раньше оно вело себя так, будто она действительна. Кроме того, раньше требовать применения последствий недействительности сделки могли «любые заинтересованные лица», а теперь – ее стороны или другие лица, указанные в законе.

Практика стабилизировалась и по такому основанию оспаривания поручительства физических лиц, как отсутствие согласия супруга. 10 лет назад это было одним из самых популярных способов отменить обеспечение, вспоминает Димитрий Нуржинский из Nektorov, Saveliev & Partners. Но 12 июля 2012 года Пленум ВАС выпустил постановление, в котором разъяснил, что ответственность несет лично поручитель – а, значит, отсутствие согласия супруга не говорит о недействительности сделки. Эта позиция касалась индивидуальных предпринимателей, но в 2013 году Верховный суд применил такой же подход в деле простых граждан (дело № 18-КГ13-27), рассказывает Нуржинский. Несмотря на однозначное решение и устоявшуюся практику, банки перестраховываются и продолжают требовать нотариального согласия супруга на поручительство, делится юрист.

Стабилизировать оборот помогают и реестры. Залог прекращается в том случае, если заложенный объект приобрел добросовестный покупатель, который не был осведомлен об обременении (ч. 2 п. 1 ст. 352 ГК). Недвижимость «защищена» от этого системой регистрации прав, но подобные схемы часто встречались на рынке купли-продажи автомобилей, говорит Нуржинский. Суды же, по его словам, не всегда были готовы применять ст. 352, поэтому законодатель в 2014 году ввел систему регистрации залога движимых вещей у нотариуса (ст. 339.1 ГК).

Банкротные и корпоративные оспаривания

В банкротстве признать сделку недействительной гораздо проще. Ипотеку или поручительство могут оспорить по тем основаниям, что они причинили вред кредиторам или были совершены с предпочтением одному из них. Если в суде подтвердится, что кредитор знал или должен был знать о предбанкротном состоянии должника – сделку признают недействительной.

В зоне риска банкротного оспаривания могут оказаться договоры, заключенные в течение трех лет до возбуждения процедуры несостоятельности, предупреждает начальник отдела правового сопровождения девелоперских проектов IPT Group Александр Анчугов.

Другие основания для оспаривания – корпоративные. Крупные сделки или сделки с заинтересованностью должны получить одобрение внутри фирмы согласно ее документам и закону. Если процедура нарушена, то договор могут признать недействительным при условии, что кредитор знал или мог знать о нарушении. Поэтому ему важно заранее проверить корпоративную структуру контрагента и убедиться, что сделка одобрена по всем правилам. Это распространенное основание для оспаривания залога, хотя в ходе судебного разбирательства может оказаться, что договор был фактически одобрен или прошел срок исковой давности, говорит консультант юридической практики O2 Consulting Георгий Мурзакаев. От подобных исков можно защищаться, в том числе указывая на недобросовестность оппонента. В последнее время возросло значение института злоупотребления правом, обращает внимание Мурзакаев. Он приводит примеры решений, «устоявших» на уровне экономколлегии ВС:

В деле № А58-8432/2014 «Управляющая компания АЯМ» оспаривала ипотеку недвижимости, которую по кредиту компании заложила подконтрольная «Ассоциация строителей Амуро-Якутской магистрали». Как указывалось в иске, залог не одобрило общее собрание участников. Хотя корпоративные правила одобрения и были нарушены, суды отказались признавать сделку недействительной. Они сочли, что главной целью было освободить от ипотеки залогодателя, который обладал реальными активами, а, значит, компания злоупотребила правом на оспаривание сделки. К тому же мажоритарный участник ипотеку все-таки одобрил.В деле № А40-186355/2015 «Нефтесклад № 1» попытался признать недействительной ипотеку, которую одобрили на внеочередном общем собрании участников, а должны были на совете директоров. Но суды отклонили требования. Они обратили внимание, что необходимый кворум был набран. А иск был подан для того, чтобы уклониться от исполнения сделки и причинить убытки банку.Другие основания оспаривания и минимизация рисков

Сделки могут оспаривать и по другим основаниям, известным каждому юристу. Например, доверенность не давала полномочий заключать именно такой договор или оказалось, что предмет ипотеки на самом деле не принадлежит залогодержателю (например, договор купли-продажи здания признали недействительным). Ипотеку здания часто пытаются оспорить по тому основанию, что участок под ним не заложен, говорит Пустовит из АБ «Юг». По словам адвоката, суды склонны отказывать в таких исках: они объясняют, что оформление прав на землю зависит только от залогодателя, а залогодержатель тут ни при чем.

Встречаются и сравнительно редкие способы оспаривания. В пример Мурзакаев привел дело № А40-216102/15. В нем суд признал недействительным договор залога доли в уставном капитале ООО в качестве обеспечения банковской гарантии банка «Пересвет», поскольку банк ввел в заблуждение залогодателя-физлицо. Первая и вторая инстанции обратили внимание, что основное обеспечение уже было предоставлено, а договор залога доли заключили дополнительно, после выдачи банковской гарантии и по требованию банка. В чем был смысл этого, представители банка так и не пояснили. Суды пришли к выводу, что они ввели гражданина в заблуждение и потребовали заключить сделку, в которой не было необходимости. А значит, ее следует признать недействительной.

Такой риск предвидеть сложно, но самые частые можно и нужно предупредить. Этим и занимаются юристы, задача которых тщательно изучить документы, затребовать недостающие и правильно структурировать сделку. Как защитить интересы обеих сторон сделки, рассказывает Лопатина из «Содружества земельных юристов» на примере купли-продажи участка с «неправильным» назначением. Покупатель хочет приобрести участок сельскохозяйственного назначения и построить на нем коттеджный поселок. Продавец обещает, что поменяет назначение земли, но, конечно, в счет аванса. «Здесь нужно заключить предварительный договор или договор купли-продажи будущей вещи – участка с правовым режимом под жилищное строительство, – говорит Лопатина. – Срок заключения основного договора надо жестко привязать к моменту внесения в ЕГРН нужного вида использования участка». Чтобы его зарегистрировать, продавец получит от покупателя аванс. На случай, если поменять назначение земли не удастся, Лопатина предлагает подключить финансово надежного поручителя, который гарантирует возврат аванса.

Чтобы получить кредит на нужды бизнеса, часто недостаточно ипотеки, банки требуют личного поручительства гендиректора или участников юридического лица. В итоге эти люди становятся ответственными за многомиллионные и многомиллиардные долги, с которыми, скорее всего, не смогут расплатиться. Признать такое поручительство недействительным сложно, потому что суды стремятся сохранить обеспечение, говорит старший юрист DS Law Татьяна Воронина: «Они отклоняют доводы о том, что долг уже был на момент поручительства или в договорах не указан его размер. Также суды не принимают во внимание, что у поручителя не было достаточного для оплаты долгов имущества (и понятно, что уже не будет)».

Воронина уверена: банки заключают договоры не с целью получить денежные средства, а чтобы контролировать поручителя под страхом привлечь его к солидарной ответственности. Она рекомендует руководителям и участникам компаний письменно обращаться в банк с просьбой обойтись без поручительства либо пытаться менять его условия. Можно попробовать ограничить ответственность теми долгами, которые возникнут в период полномочий конкретного лица. Иначе придется отвечать и за последующие – уже после того, как гражданин перестанет контролировать общество, заключает Воронина.