Пленум по ст 112 ук рф

05.11.2018 Выкл. Автор admin

Содержание:

Постановление Пленума Верховного Суда России от 17 декабря 2015 г. №56

В целях обеспечения единства практики рассмотрения судами уголовных дел о вымогательстве, а также в связи с вопросами, возникающими у судов, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации и статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года N 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», постановляет дать следующие разъяснения:

1. Обратить внимание судов на то, что характер общественной опасности преступления, предусмотренного статьей 163 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), определяется направленностью посягательства на отношения собственности и иные имущественные отношения, а также на личность (здоровье, неприкосновенность, честь и достоинство, иные права и законные интересы). Необходимо учитывать, что при вымогательстве виновное лицо действует с умыслом на получение материальной выгоды для себя или иных лиц.

2. К предмету вымогательства по смыслу статьи 163 УК РФ относится, в частности, чужое (то есть не принадлежащее виновному на праве собственности) имущество, а именно вещи, включая наличные денежные средства, документарные ценные бумаги; безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, а также имущественные права, в том числе права требования и исключительные права.

Под правом на имущество, с передачей которого могут быть связаны требования при вымогательстве, в статье 163 УК РФ понимается удостоверенная в документах возможность осуществлять правомочия собственника или законного владельца в отношении определенного имущества.

3. К другим действиям имущественного характера, на совершение которых направлено требование при вымогательстве, относятся действия, не связанные непосредственно с переходом права собственности или других вещных прав (в частности, производство работ или оказание услуг, являющихся возмездными в обычных условиях гражданского оборота; исполнение потерпевшим за виновного обязательств).

4. Потерпевшим от вымогательства может быть признан не только собственник или законный владелец, но и другой фактический обладатель имущества (например, лицо, осуществляющее охрану имущества либо имеющее к нему доступ в силу служебных обязанностей или личных отношений), которому причинен физический, имущественный или моральный вред.

5. По смыслу части 1 статьи 163 УК РФ к близким потерпевшего следует относить его близких родственников (супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки), родственников (все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве с потерпевшим), а также лиц, состоящих в свойстве с потерпевшим, или лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений.

6. Судам необходимо иметь в виду, что вымогательство, предусмотренное частью 1 статьи 163 УК РФ, предполагает наличие угрозы применения любого насилия, в том числе угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Угроза, которой сопровождается требование при вымогательстве, должна восприниматься потерпевшим как реальная, то есть у него должны быть основания опасаться осуществления этой угрозы. Для оценки угрозы как реальной не имеет значения, выражено виновным намерение осуществить ее немедленно либо в будущем.

7. Вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего. Невыполнение потерпевшим этого требования не влияет на юридическую оценку содеянного как оконченного преступления.

8. Не образуют совокупности преступлений неоднократные требования под указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, обращенные к одному или нескольким лицам, если эти требования объединены единым умыслом и направлены на завладение одним и тем же имуществом или правом на имущество либо на получение материальной выгоды от совершения одного и того же действия имущественного характера. Как единое преступление следует квалифицировать и требование, направленное на периодическую передачу потерпевшим имущества (например, ежемесячную передачу определенной денежной суммы).

9. Если вымогательство сопряжено с побоями, совершением иных насильственных действий, причинивших физическую боль, а также с причинением легкого или средней тяжести вреда здоровью, истязанием, то такие действия виновного следует квалифицировать по пункту «в» части 2 статьи 163 УК РФ без дополнительной квалификации по статьям 112, 115, 116 или 117 УК РФ.

В случае умышленного причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью содеянное квалифицируется по пункту «в» части 3 статьи 163 УК РФ и не требует дополнительной квалификации по статье 111 УК РФ.

Если при вымогательстве причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего повлекло по неосторожности его смерть, содеянное следует расценивать как совокупность преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 163 УК РФ и частью 4 статьи 111 УК РФ.

Вымогательство, сопряженное с убийством, квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 163 и пунктом «з» части 2 статьи 105 УК РФ.

10. При решении вопроса об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, судам следует учитывать, что при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, тогда как при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, а при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем.

В случаях, когда вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего, при наличии реальной совокупности преступлений эти действия в зависимости от характера примененного насилия должны дополнительно квалифицироваться как грабеж или разбой.

11. Уничтожение или повреждение в ходе вымогательства чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение потерпевшему значительного ущерба, образует совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями статей 163 и 167 УК РФ.

12. По смыслу части 1 статьи 163 УК РФ под сведениями, позорящими потерпевшего или его близких, следует понимать сведения, порочащие их честь, достоинство или подрывающие репутацию (например, данные о совершении правонарушения, аморального поступка). При этом не имеет значения, соответствуют ли действительности сведения, под угрозой распространения которых совершается вымогательство.

К иным сведениям, распространение которых может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего либо его близких, относятся, в частности любые сведения, составляющие охраняемую законом тайну.

Распространение в ходе вымогательства заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство потерпевшего и (или) его близких или подрывающих его (их) репутацию, незаконное распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, разглашение тайны усыновления (удочерения) вопреки воле усыновителя, незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, образуют совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями статей 128.1, 137, 155 или 183 и статьи 163 УК РФ.

13. Если требование передачи имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера является правомерным, но сопровождается указанной в части 1 статьи 163 УК РФ угрозой, то такие действия не влекут уголовную ответственность за вымогательство. При наличии признаков состава иного преступления (например, угрозы убийством, самоуправства) содеянное следует квалифицировать по соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

14. В случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками вымогательства в соответствии с распределением ролей каждый из них совершает отдельное действие, входящее в объективную сторону вымогательства (высказывает требование либо выражает угрозу, либо применяет насилие), все они несут уголовную ответственность за вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Если лицо осуществляет заранее обещанные передачу исполнителю преступления полученного в результате вымогательства имущества или оформление прав на него, то, при отсутствии признаков участия в составе организованной группы, его действия квалифицируются как пособничество по соответствующей части статьи 163 УК РФ и части 5 статьи 33 УК РФ.

15. Вымогательство считается совершенным в крупном либо особо крупном размере, если требование направлено на передачу чужого имущества, права на имущество, производство работ или оказание услуг, стоимость которых на момент предъявления требования превышает стоимость, указанную в пункте 4 примечания к статье 158 УК РФ.

16. Рекомендовать судам при рассмотрении уголовных дел о вымогательстве выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушению прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве предварительного расследования или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, и в соответствии с частью 4 статьи 29 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации частными определениями (постановлениями) обращать на них внимание соответствующих организаций и должностных лиц.

17. В связи с принятием настоящего постановления признать утратившими силу:

постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 мая 1990 года N 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве» (в редакции постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 августа 1992 года N 10, от 21 декабря 1993 года N 11, от 25 октября 1996 года N 10);

постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 августа 1992 года N 10 «О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению законодательства об ответственности за вымогательство».

Квалификации причинения вреда здоровью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (Абубакиров Ф.М.)

Дата размещения статьи: 14.10.2016

Количество выявленных преступлений в 2015 г., связанных с незаконным оборотом оружия, по сравнению с 2014 г. увеличилось на 2,4% и составило 26,9 тысячи, количество выявленных фактов хищения и вымогательства оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств возросло на 9,1%. С использованием оружия совершено 6,9 тысячи преступлений . Общественно опасные деяния против личности, предусмотренные главой 16 УК РФ, нередко совершаются с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, которыми виновные владеют как на законных основаниях, так и противоправно. Не нуждается в дополнительной аргументации довод, что указанный способ совершения преступлений значительно повышает общественную опасность совершаемых деяний, а также в силу применения «убедительных средств» увеличивает и латентность этих преступлений.
———————————
Краткая характеристика состояния преступности в Российской Федерации, в том числе в Крымском федеральном округе, за январь — декабрь 2015 г. URL: https://mvd.ru/folder/101762/item/7087734/.

Существующая криминальная действительность стала одной из основных причин включения дополнений к статьям преступлений, предусматривающих ответственность за причинение умышленного вреда здоровью. Федеральным законом от 21.07.2014 N 227-ФЗ в п. «з» ч. 2 ст. 111, п. «з» ч. 2 ст. 112 и п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ введен квалифицирующий признак: причинение тяжкого, среднего или легкого вреда здоровью «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» . Использование законодателем нового (применительно к указанным уголовно-правовым нормам) признака в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, требует ряда пояснений и выработки правил квалификации по спорным вопросам, возникающим в судебной практике применительно к иным составам преступлений, предусматривающих аналогичный квалифицирующий признак.
———————————
Федеральный закон от 21.07.2014 N 227-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства об обороте оружия». URL: www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_165824/.

При квалификации действий виновного по признаку причинения вреда здоровью с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия, следует руководствоваться Федеральным законом от 13 ноября 1996 г. «Об оружии». В соответствии со ст. 1 Федерального закона под оружием следует понимать устройства и предметы как отечественного, так и иностранного производства, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели . При наличии к тому оснований, предусмотренных Законом, действия такого лица должны дополнительно квалифицироваться по ст. 222 УК РФ. В практике применения исследуемого квалифицирующего признака также следует руководствоваться Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 .
———————————
Федеральный закон от 13.12.1996 N 150-ФЗ «Об оружии» (в ред. Федерального закона от 21.07.2014 N 227-ФЗ). URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.05.2016).
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» (с изм. от 06.02.2007). URL: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=1156.

Под предметами, используемыми в качестве оружия при совершении деяния, понимаются любые материальные объекты, которыми исходя из их свойств можно причинить вред здоровью человека . К таким предметам судебно-следственная практика относит перочинный или кухонный нож, бритву, ломик, дубинку, топор, ракетницу и т.п., а также предметы, предназначенные для временного поражения цели (например, механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами) .
———————————
Пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений». URL: http://base.garant.ru/12157133/.
Пункт 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (с изм. на 03.03.2015). URL: http://base.garant.ru/1352873/.

В статьях Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающих анализируемый квалифицирующий признак (например, п. «г» ч. 2 ст. 126, ч. 2 ст. 162 УК РФ и др.), говорится о применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, без уточнения способа воздействия на потерпевшего. В доктрине уголовного права и судебной практике под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимают: реальное их применение в целях причинения вреда здоровью; угрозу их применения как средство подавления сопротивления и способ совершения другого преступления; демонстрацию указанных предметов, не связанных с прямой угрозой, но используемых как устрашение для облегчения достижения поставленной криминальной цели.
Квалифицированные виды причинения вреда здоровью, на наш взгляд, также включают названные виды применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия. При этом применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в целях подавления сопротивления возможно в отношении как самого виновного, так и других лиц, могущих воспрепятствовать виновному в достижении поставленной цели.
В тех случаях, когда деяние соединено с угрозой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия, вопрос о признании в действиях лица покушения на причинение вреда здоровью необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа участников преступления, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия. По действующему уголовному законодательству при реальной угрозе жизни или причинения тяжкого вреда здоровью деяние необходимо квалифицировать по совокупности ст. 119 и при наличии признаков ст. 222 УК РФ. Возникает вопрос правовой оценки при угрозе причинения вреда здоровью с применением предметов, используемых в качестве оружия, носящей неопределенный характер. Беря во внимание конституционное положение о том, что «неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого» , можно лишь констатировать безнаказанность таких угроз.
———————————
Часть 3 ст. 49 Конституции РФ. URL: http://www.gai.net.ru/g94/g941/g94104.html.

Следующий вопрос квалификации — это случаи, когда в целях причинения вреда здоровью в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество. С учетом имеющейся судебной практики содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как легкий, средний или тяжкий вред здоровью без учета квалифицирующего признака «с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия». Свойства и характер действия веществ, примененных при совершении указанных преступлений, могут быть при необходимости установлены с помощью соответствующего специалиста либо экспертным путем. Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать по ст. 116 УК РФ как совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ. Такой вывод уголовно-правовой оценки позволяет сделать толкование правил квалификации, данное высшей надзорной инстанцией применительно к преступлениям против насильственного грабежа или разбоя .
———————————
О судебной практике по делам о краже.

При разграничении опасных для жизни или здоровья и не представляющих такой опасности последствий при использовании сильнодействующих, ядовитых или одурманивающих веществ необходимо руководствоваться разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. Отметим, что высшая надзорная инстанция неоднозначно разъясняет порядок квалификации при насилии, опасном для жизни или здоровья, с причинением тяжкого вреда здоровью .
———————————
Абубакиров Ф.М. Уголовно-правовая оценка насилия в уголовном законодательстве и судебной практике // Российский судья. 2011. N 8.

Действия лица, совершившего причинение вреда здоровью с использованием собак или других животных, надлежит квалифицировать с учетом конкретных обстоятельств дела как отягчающее условие, предусматривающее ответственность за совершение деяния «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия». Названное правило квалификации разъяснено Верховным Судом РФ применительно к корыстно-насильственным преступлениям, совершаемым аналогичным способом (например, при разбойном нападении) . Такую же уголовно-правовую оценку дает Верховный Суд и при хулиганстве: «В случаях, когда в процессе совершения хулиганства лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть квалифицировано по пункту «а» части 1 статьи 213 УК РФ» .
———————————
О судебной практике по делам о краже.
О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве.

Введенный квалифицирующий признак в целом не вызывает затруднений при его применении. Проблемы в уголовно-правовой оценке возникают при использовании макета или функционально непригодного к использованию оружия. Решения Верховного Суда РФ по этому вопросу неоднозначны. В одних преступлениях непригодные средства не признаются оружием, в других — учитываются в качестве одного из обязательных признаков объективной стороны состава преступления.
Судебная практика при квалификации разбоя и бандитизма использование макетов оружия не признает признаком состава преступления. Например, при бандитизме «использование участниками нападения непригодного к целевому применению оружия или его макетов не может рассматриваться в качестве признака их вооруженности» . В другом Постановлении также разъясняется: «. если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать как разбой, ответственность за который предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ, либо как грабеж, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия» .
———————————
Пункт 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 N 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм». URL: http://base.garant.ru/1328070/.
О судебной практике по делам о краже.

Казалось бы, решение вопроса при квалификации преступлений с непригодным оружием найдено. Однако в последующем Постановлении Верховный Суд РФ применение макета или непригодного оружия оценивает как криминообразующий признак объективной стороны состава преступления. Так, «применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по пункту «а» части 1 статьи 213 УК РФ» , т.е. хулиганство с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
———————————
О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве.

Наблюдается явная непоследовательность в правоприменительной деятельности суда. Не вступая в дискуссию по данному вопросу, следует лишь заметить, что ни в Законе «Об оружии», ни в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ о незаконном обороте оружия макеты не признаются оружием.
Таким образом, исходя из принципа субъективного вменения, если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия в целях подавления сопротивления потерпевшего и облегчения причинения вреда, опасного для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать по основному составу, ответственность по которым предусмотрена ч. 1 ст. 115, ст. ст. 112 или 111 УК РФ.
В процессе применения норм, связанных с причинением вреда здоровью, в том числе и исследуемым квалифицирующим обстоятельством, неизбежно будут возникать спорные вопросы квалификации, а они уже имеются. В целях единого подхода в решении проблемных вопросов уголовно-правовой оценки целесообразно принятие соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 22.11.2017 N 187П17 Приговор: Осужденный-1 — по ч. 1 ст. 111 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему; осужденный-2 — по п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшему. Определение ВС РФ: Судебные акты в части гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда отменены, дело в этой части передано на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, поскольку судом были переквалифицированы действия осужденных, однако размер компенсации изменен не был.

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 22 ноября 2017 г. N 187-П17

Президиум Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего — Серкова П.П.,

членов Президиума — Давыдова В.А., Нечаева В.И., Петровой Т.А., Рудакова С.В., Свириденко О.М., Харламова А.С., Хомчика В.В., —

при секретаре Кепель С.В.

рассмотрел уголовное дело по надзорной жалобе адвокатов Падвы Г.П. и Сафроновой Е.А. на приговор Курганского областного суда от 11 марта 2016 г., по которому

Силин Артем Михайлович, несудимый,

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев, с установлением ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре, с отбыванием лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

Машуков Виктор Владимирович, судимый 17 февраля 2014 г. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 300 часам обязательных работ (наказание отбыто 30 июня 2014 г.),

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 12 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, с установлением ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем полного сложения с наказанием по приговору от 17 февраля 2014 г. Машукову В.В. назначено 12 лет 1 месяц 7 дней лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, с установлением ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре, с отбыванием лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено взыскать с Машукова В.В. и Силина А.М. в пользу П. в счет компенсации морального вреда по 1 500 000 рублей с каждого.

Кроме того, постановлено взыскать с каждого процессуальные издержки в доход федерального бюджета.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2017 г. приговор изменен: действия Силина А.М. переквалифицированы с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ, по которой ему назначено 5 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима; действия Машукова В.В. переквалифицированы с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, по которой ему назначено 2 года 6 месяцев лишения свободы; на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем полного сложения с наказанием по приговору от 17 февраля 2014 г. окончательно назначено 2 года 7 месяцев 7 дней лишения свободы в колонии-поселении.

В остальной части приговор в отношении Силина А.М. и Машукова В.В. оставлен без изменения.

Адвокаты Падва Г.П. и Сафронова Е.А. в надзорной жалобе просят о пересмотре судебных решений в отношении Силина А.М. в части наказания, а также гражданского иска П.

Уголовное дело в отношении Машукова В.В. в пределах разрешения судом гражданского иска П. о компенсации морального вреда рассматривается в порядке ч. 1 ст. 412.12 УПК РФ.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Хлебникова Н.Л., изложившего обстоятельства уголовного дела, содержание судебных решений, доводы надзорной жалобы, послужившие основанием передачи надзорной жалобы с уголовным делом для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации, выступление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Коржинека Л.Г., адвокатов Падвы Г.П. и Сафроновой Е.А., осужденного Силина А.М., Президиум Верховного Суда Российской Федерации

по приговору суда Силин и Машуков были осуждены за убийство П. совершенное группой лиц 26 сентября 2013 г. в р.п. Курганской области на почве ссоры, в ходе которой Силин деревянной битой, а Машуков руками и ногами нанесли П. множество ударов по голове и другим частям тела, причинив совместными действиями открытую тяжелую тупую черепно-лицевую травму и закрытую тяжелую тупую травму грудной клетки, повлекшие смерть потерпевшего, а также ссадины и кровоподтеки ног, не причинившие вреда здоровью.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по итогам рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке, оценив имеющиеся доказательства относительно характера примененного Силиным и Машуковым насилия, механизма образования у потерпевшего телесных повреждений и причины его смерти с учетом того, что на П. сразу после совершения осужденными преступных действий был совершен наезд автомобилем, а также выводы повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, которая была назначена судом апелляционной инстанции в соответствии с ч. 2 ст. 207, ч. 4 ст. 283 УПК РФ, о невозможности определения степени влияния каждого вида повреждений головы, грудной клетки, живота и таза на наступление смерти, пришла к выводу о необходимости переквалификации действий осужденных.

Как следует из апелляционного определения, осужденные в результате совместных действий, выразившихся в нанесении П. множественных ударов: Силин битой по различным частям тела, в том числе по голове, а Машуков — руками и ногами по различным частям тела умышленно причинили потерпевшему вред здоровью средней тяжести (перелом нижней трети тела грудины с кровоизлиянием в мягкие ткани, полный косопоперечный перелом правой ключицы и др.), а Силин, кроме того, тяжкий вред здоровью (открытую черепно-мозговую травму головы, которую составляют, в том числе повреждения, относящиеся к категории тяжких).

Исходя из этого, действия осужденных Силина и Машукова переквалифицированы с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, соответственно, на ч. 1 ст. 111 УК РФ и п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

В надзорной жалобе адвокаты Падва Г.П. и Сафронова Е.А. просят о пересмотре судебных решений в отношении осужденного Силина в части наказания, а также гражданского иска П. указывая, что суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда исходил из того, что гражданскому истцу в результате действий Силина причинены нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, однако судом апелляционной инстанции были переквалифицированы действия Силина с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ, что предполагает иную степень вины Силина, а также иной характер причиненных им гражданскому истцу нравственных страданий. Кроме того, судом апелляционной инстанции при назначении Силину наказания не были учтены в должной мере данные, характеризующие Силина, который ранее не судим, всегда признавал себя виновным в нанесении потерпевшему удара битой по плечу, положительно характеризуется по месту жительства, работы, учебы и службы в Вооруженных Силах России.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело в отношении осужденного Силина по надзорной жалобе, а в отношении осужденного Машукова в пределах разрешения гражданского иска П. о компенсации морального вреда в порядке ч. 1 ст. 412.12 УПК РФ, приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 412.9 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда в порядке надзора являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела.

При назначении осужденному Силину наказания (с учетом изменений по итогам рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции) таких нарушений не допущено.

С приведенным в надзорной жалобе доводом о том, что при назначении ему наказания якобы не учтены в полной мере положительные характеристики по месту жительства, работы, учебы и службы в Вооруженных Силах России, согласиться нельзя.

В соответствии с общими началами назначения наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание — соответствующее характеру и степени общественной опасности преступления и личности виновного — в пределах, предусмотренных статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и с учетом положений его Общей части, в том числе обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, а также влияния наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи (ст. 60 УК РФ).

Суд апелляционной инстанции, назначая Силину по ч. 1 ст. 111 УК РФ наказание в виде 5 лет 6 месяцев лишения свободы, исходил из характера и степени общественной опасности преступления, имеющихся по делу данных о личности осужденного и всех установленных по делу обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания.

Назначенное Силину наказание по своему виду и размеру соответствует требованиям закона и не является несправедливым вследствие его чрезмерной суровости, поэтому оснований для пересмотра судебных решений в этой части Президиум не усматривает.

Что касается судебных решений по гражданскому иску П. о компенсации морального вреда, то приговор и апелляционное определение в этой части подлежат отмене.

Согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как усматривается из материалов уголовного дела, исковые требования потерпевшего П. о компенсации морального вреда связаны с причинением ему нравственных страданий в связи с причинением смерти его брату П.

Судом первой инстанции принято решение о взыскании с осужденных Силина и Машукова в пользу П. в счет компенсации морального вреда по 1 500 000 рублей с каждого исходя из того, что ему причинены страдания в связи с гибелью брата в результате виновных действий Силина и Машукова, которые были признаны виновными в убийстве П. и осуждены по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Между тем судом апелляционной инстанции установлено, что Силин и Машуков не могут нести уголовную ответственность за причинение смерти П. так как после применения ими насилия на потерпевшего был совершен наезд автомобилем, а определить степень влияния каждого вида повреждений головы, грудной клетки, живота и таза на наступление смерти невозможно. В связи с этим действия Силина, выразившиеся в причинении П. тяжкого вреда здоровью, были переквалифицированы на ч. 1 ст. 111 УК РФ, а действия Машукова — на п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, предусматривающей ответственность за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.

В то же время, решение суда первой инстанции, принятое по гражданскому иску П. о компенсации морального вреда было оставлено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации без изменения.

Таким образом, приговор и апелляционное определение в отношении Силина и Машукова в части решения по гражданскому иску П. о компенсации морального вреда подлежат отмене, а дело в этой части — передаче на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства с учетом положений ст. ст. 151, 1101 ГК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ч. ч. 3 — 7 ст. 412.10, п. 7 ч. 1 ст. 412.11 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации

приговор Курганского областного суда от 11 марта 2016 г. и апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2017 г. в отношении Силина Артема Михайловича и Машукова Виктора Владимировича в части решения по гражданскому иску П. о взыскании в счет компенсации морального вреда по 1 500 000 рублей с каждого отменить и передать дело в этой части на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части судебные решения в отношении Силина А.М. оставить без изменения.

Причинение вреда здоровью с применением оружия в свете изменений российского уголовного законодательства (Сидоренко Э.Л.)

Дата размещения статьи: 25.04.2016

Одним из наиболее заметных и активно обсуждаемых в СМИ направлений законотворческой деятельности Государственной Думы РФ шестого созыва является формирование правовых основ противодействия вооруженной преступности. Важным шагом в реализации этой программы стало принятие Федерального закона от 21.07.2014 N 227-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства об обороте оружия» (далее — Федеральный закон от 21.07.2014 N 227-ФЗ). Статьи 111, 112 и 115 УК РФ были дополнены квалифицированным составом — совершение преступления с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, а ст. 224 УК РФ «Небрежное хранение оружия» была изложена в принципиально новой редакции.
Поскольку принятие настоящего Закона происходило в условиях обострения противоречий между сторонниками и противниками легализации оружия, неоднозначная реакция на него была ожидаема. Сторонники легализации короткоствольного оружия посчитали внесенные поправки шагом назад в деле популяризации идеи распространения оружия самообороны, а противники поддержали общую линию государственной политики, хотя и высказали сомнения в эффективности предлагаемых мер.
Вслед за политиками свое мнение о криминологической обоснованности и правовой целесообразности введенных в УК РФ поправок следует выразить специалистам в области уголовного права. Не претендуя на бесспорность изложенной ниже позиции, хотелось бы привести аргументы, свидетельствующие о поспешности введения в ст. 111, 112 и 115 УК РФ квалифицированных составов — «совершение преступления с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия».
Как известно, в теории уголовного права разработан перечень критериев дифференциации уголовной ответственности. Обстоятельство, претендующее на включение в состав привилегирующих, квалифицирующих или особо квалифицирующих признаков состава, должно удовлетворять следующим требованиям:
1) юридико-криминологическим условиям: оно должно свидетельствовать о существенном перепаде в типовой степени общественной опасности деяния и личности преступника; обладать типичностью (характерностью) для определенных видов преступлений, но не быть распространенным настолько, чтобы нивелировать различия между криминообразующими и дифференцирующими признаками;
2) внутрисистемным условиям дифференциации уголовной ответственности. Обстоятельство должно соответствовать нормам УК РФ и других отраслей законодательства, а также правилам юридической техники (ясность и четкость изложения материала, согласованность терминологии, отсутствие разночтений, пробелов и коллизий).
Рассмотрим внесенные в УК РФ изменения с позиции их соответствия обозначенным выше требованиям.
Ужесточение уголовной ответственности за вооруженное причинение тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью, разработчики законопроекта объясняют эскалацией вооруженного насилия . И с этим доводом нельзя не согласиться.
———————————
Пояснительная записка к проекту Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства об обороте оружия» // Правовая система «КонсультантПлюс».

По данным официальной статистики, новейший период (1997 — 2013 гг.) характеризуется последовательным сокращением количества вооруженных преступлений. Но эти сведения сложно признать объективными. Сомнения вызывает, во-первых, неправдоподобно резкое снижение вооруженной преступности на фоне увеличения нелегального оборота оружия. За десять лет она сократилась в 7,5 раза, в то время как уровень связанного с ней хищения оружия увеличился на 55%, а незаконного ношения, хранения, сбыта оружия — на 40%.
Во-вторых, на высокую латентность вооруженной преступности указывает и тот факт, что на фоне снижения ее показателей наблюдается рост основных криминогенных факторов насилия: объемов потребления алкоголя (15,48 литра и выше на душу населения) и неравенства в распределении доходов (близкий к российскому индекс Джини отмечен в Никарагуа и Нигерии).
———————————
Сидоренко Э. Некоторые проблемы уголовно-правовой оценки состояния опьянения виновного в теории и правоприменительной деятельности // Уголовное право. 2005. N 1. С. 61.

Немногим лучше состояние вооруженной преступности в экономически благополучных странах. Как отмечается в докладе Управления ООН по наркотикам и преступности, посвященном исследованию убийств, в 2011 г. они составили 41% (или 177 млн. чел.) от общего числа убийств в мире. При этом в США с применением огнестрельного оружия ежегодно совершается 60% убийств, в Великобритании — 7% и др. .
———————————
Global Study on Homicide, 2013. Trends. Contexts. Data. United Nations Office on Drugs and Crime. Vienna, 2014.

Однако постоянно растущее количество вооруженных убийств только на первый взгляд может показаться убедительным аргументом в пользу дифференциации уголовной ответственности за причинение тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью. Если отвлечься от официальной статистики тяжких насильственных преступлений и обратиться к оценке корреляционных зависимостей между насильственными и вооруженными преступлениями, можно заметить, что системные связи между вооруженным насилием и причинением средней тяжести и легкого вреда здоровья практически полностью отсутствуют .
———————————
Сидоренко Э.Л., Катбамбетов М.И. Вооруженное насилие: уголовно-правовая и криминологическая оценка. М., 2014.

А это означает, что, в отличие от убийств, эти преступления не чувствительны к распространению оружия. Характер преступных мотивов и механизм их совершения говорят о том, что наличие оружия не влияет на зарождение преступного мотива. Преступник, как правило, использует то, что попадает под руку, и потому применение оружия не может рассматриваться как обстоятельство, свидетельствующее о качественно более высокой опасности такого деяния.
Кроме того, нельзя не учитывать и тот факт, что в подавляющем большинстве случаев преступники применяют не оружие, а предметы, используемые в качестве оружия (камни, кухонную утварь, строительные инструменты и др.), и в этих случаях различия между причинением вреда «голыми руками» и предметами, используемыми в качестве оружия, крайне незначительны. С этих позиций очевидно, что введение нового квалифицирующего обстоятельства в ч. 2 ст. 111, 112 и 115 УК РФ не является криминологически обоснованной мерой противодействия вооруженному насилию.
Нельзя признать убедительным введение квалифицирующих признаков в ст. 111, 112 и 115 УК РФ и с точки зрения их соответствия внутрисистемным требованиям дифференциации уголовной ответственности.
Следует начать с того, что отнесение применения оружия к отягчающим признакам причинения средней тяжести и легкого вреда здоровью не согласуется с традиционной оценкой вооруженного насилия.
При определении его общественной опасности специалисты, как правило, руководствуются рекомендациями, разработанными для квалификации разбоя. По логике законодателя, применение оружия в ст. 162 УК РФ является частным случаем насилия, опасного для жизни и здоровья. Не случайно вооруженный способ признается квалифицирующим признаком разбоя, а не грабежа. Как отмечается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», «если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия. не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья (курсив мой. — Э.С.), его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать как. грабеж, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия» (п. 23) .
———————————
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Российская газета. N 9. 18.01.2003.

На то, что применение оружия оценивается как насилие, опасное для жизни и здоровья, указывает и п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» .
———————————
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 11.

В нем, в частности, отмечается, что «общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, в частности. применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т.п.)».
Противоречия в оценке вооруженного насилия очевидны. С одной стороны, наука и практика идут по пути признания применения оружия насилием, опасным для жизни (квалификация вооруженного разбоя и оценка общественно опасного посягательства в ситуации необходимой обороны). С другой — законодатель признает его признаком средней тяжести и легкого вреда здоровью и тем самым низводит вооруженные действия до уровня насилия, не опасного для жизни и здоровья.
Это существенно затрудняет квалификацию необходимой обороны и разбоя. В частности, неясно, как следует квалифицировать причинение тяжкого вреда здоровью нападающему в случае вооруженного причинения легкого вреда здоровью. Пока судебная практика не дает ответ на этот вопрос. Но, учитывая ее обвинительный уклон, нетрудно предположить, что государственное обвинение будет охотно ссылаться на поправки в ст. 112 и 115 УК РФ для того, чтобы доказать отсутствие посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.
Говоря об общественной опасности применения оружия, нельзя сбрасывать со счетов и его конструктивную направленность (ст. 1 Федерального закона «Об оружии») . По смыслу закона, оружие предназначено для поражения живой или иной цели и, следовательно, его применение свидетельствует о намерении преступника убить потерпевшего. Именно этот аргумент лежит в основе оценки производства выстрела либо нанесения ножевого ранения в корпус тела как деяния, направленного на причинение смерти человеку.
———————————
Федеральный закон от 13.12.1996 N 150-ФЗ «Об оружии» // Собрание законодательства РФ. 16.12.1996. N 51. Ст. 5681.

К сожалению, сегодня велика вероятность того, что внесенные в ст. 112 и 115 УК РФ поправки кардинально изменят существующую практику. Следственно-судебные органы будут вынуждены ориентироваться не на объективные данные, свидетельствующие о направленности умысла, а на показания самого преступника. И квалификация деяний в этом случае будет осуществляться по фактически содеянному. Например, если в результате применения оружия наступит смерть потерпевшего, деяние будет квалифицироваться по ст. 105 УК РФ, а если будет причинен тяжкий, средней тяжести или легкий вред здоровью — по ст. 111, 112 или 115 УК РФ соответственно.
Но при таком подходе сводится на нет цель внесенных в УК РФ изменений, а именно оптимизация практики противодействия вооруженной преступности, поскольку «обесценивается» сама опасность вооруженного насилия и повышается латентность тяжких насильственных преступлений.
Рассматривая перспективы применения рассматриваемых новелл, нельзя не упомянуть и о серьезных разночтениях в толковании термина «применение оружия». Они заметны при сравнении позиций высшей судебной инстанции по вопросам квалификации хулиганства и разбоев.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» демонстрация или угроза негодным или незаряженным оружием или имитацией оружия, например макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не образует признака «применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия».
Диаметрально противоположная позиция изложена в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 45: «Применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ как применение оружия» .
———————————
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 N 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 1.

Разброс в оценках признака «применение оружия и предметов, используемых в качестве оружия» противоречит и логическому закону тождества, и принципу системности права.
В этой связи актуальным является вопрос о том, какие рекомендации Верховного Суда РФ следует учитывать при квалификации вооруженного насилия над личностью. В конечном счете от ответа на него зависит, будет ли применение негодного оружия оцениваться как простой либо как квалифицированный состав причинения тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью.
Не менее важным является вопрос и о том, что должно пониматься под применением оружия и чем оно отличается от его использования.
Если ориентироваться на Закон «Об оружии», в нормативном закреплении этих терминов прослеживается хотя и завуалированная, но достаточно устойчивая закономерность: понятие «применение» предполагает употребление оружия по его конструктивному назначению — для поражения живой или иной цели, подачи сигналов, в то время как «использование» рассматривается как элемент правового оборота.
В науке и судебной практике обозначились две позиции относительно содержания признака «применение оружия». В основе первого подхода лежит факт причинения вреда здоровью независимо от способа применения оружия, а в основе второго — использование его конструктивных свойств .
———————————
Корин И.С. О криминалистической трактовке понятия применения огнестрельного оружия // Российский следователь. 2014. N 10. С. 3 — 6; Галимов И.Х. Ответственность за разбой: вопросы теории и практики // Российский следователь. 2003. N 10. С. 32 — 34.

Интересное толкование термина «применение оружия» дает Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 16 сентября 2005 г. N 491П2005: нанесение телесных повреждений потерпевшему пистолетом в процессе совершения разбоя признается применением оружия и квалифицируется по ч. 2 ст. 162 УК РФ.
Широкую трактовку рассматриваемого признака предлагает Т.Т. Шиктыбаев. По его мнению, применение оружия — это производство любого выстрела, независимо от его цели, умысла, законности и т.д. . Такой подход довольно часто встречается на практике при оценке случайных выстрелов, произведенных при разряжении оружия после дежурства.
———————————
Шиктыбаев Т.Т. Основания и условия правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками правоохранительных органов. Алматы, 2001. С. 13.

Вторая позиция сужает понятие «применение оружия» и включает в него только использование конструктивных свойств и функциональных характеристик устройства. Как отмечает И.Н. Даньшин, «если виновный не использовал и не пытался использовать нож в качестве колюще-режущего оружия, то его действия не могут квалифицироваться как совершенные с применением ножа» .
———————————
Даньшин И.Н. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву. Харьков, 1971. С. 99.

Примером этого подхода является следующее уголовное дело: разводящий Мухамедьяров, будучи недоволен качеством подготовки рядового Калашникова к несению службы, нанес ему на территории, охраняемой караулом, несколько ударов кулаками, ногами и прикладом автомата АК-74 по голове и телу, причинив средней тяжести вред здоровью в виде разрыва связки надколенника. Судебная коллегия по уголовным делам окружного военного суда исключила из обвинения осужденного квалифицирующий признак «с применением оружия», поскольку, по ее мнению, под ним во вмененных им статьях понимается использование только боевых свойств оружия, указанных в ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии», согласно которой боевое ручное огнестрельное оружие, которым является и автомат АК-74, предназначено для механического поражения цели на расстоянии снарядом, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда, а осужденный эти поражающие свойства оружия не использовал .
———————————
Обзор судебной работы гарнизонных военных судов по рассмотрению уголовных дел за 2005 г. // Правовая система «КонсультантПлюс».

Такая аргументация кажется достаточно убедительной. Если придерживаться этого подхода, применением оружия в п. «з» ч. 2 ст. 111, п. «з» ч. 2 ст. 112 и п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ следует признавать использование только конструктивных свойств оружия. В случае иного его использования (удары рукояткой ножа или дулом пистолета) деяние следует квалифицировать как причинение вреда с применением предметов, используемых в качестве оружия.
По сути, по признаку «применение предметов, используемых в качестве оружия», можно оценивать использование любых предметов для нанесения повреждений: камня, палки, утюга, скалки и др.
Но можно ли в таком случае говорить о том, что между нанесением ударов руками (ногами) или предметами имеются существенные различия? Не будет ли очередным отклонением от цели Федерального закона от 21.07.2014 N 227-ФЗ сведение борьбы с вооруженной преступностью к противодействию битью скалками и кухонными ножами? Но это риторические вопросы.
Оценка новелл уголовного законодательства будет неполной без анализа сугубо практических проблем, с которыми столкнется и уже столкнулась практика при квалификации вооруженных преступлений.
В частности, в свете последних изменений УК РФ неясно, как следует квалифицировать случаи вооруженного хулиганства, повлекшие причинение тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 45 «О судебной практике по делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» рекомендовало в случаях, когда в процессе совершения хулиганства потерпевшему, а также лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка либо пресекающему хулиганские действия, нанесены побои или причинен вред здоровью различной степени тяжести из хулиганских побуждений, квалифицировать содеянное по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью ст. 213 УК РФ и частью (пунктом части) соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за преступление против личности (п. 11).
Содержательный анализ этого Постановления позволяет сделать следующий вывод: квалификация деяний по совокупности п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ и соответствующей статьи главы 16 УК РФ нивелирует уголовно-правовую сущность хулиганства и низводит его до акта нелегального применения оружия.
Так, причинение легкого вреда здоровью из хулиганских побуждений в результате нанесения ударов руками или ногами квалифицируется по п. «а» ч. 2 ст. 115 УК РФ. А если виновный совершает аналогичные действия с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, требуется дополнительная квалификация по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ и по п. «б» ч. 2 ст. 115 УК РФ. По сути, лицу дважды вменяются такие обстоятельства, как вооруженный способ совершения преступления и хулиганские побуждения, а следовательно, есть все основания для обращения в Конституционный Суд РФ с жалобой о нарушении конституционных прав пунктом «з» ч. 2 ст. 111, пунктом «з» ч. 2 ст. 112 и пунктом «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ положений Конституции РФ.
В работе приведены лишь некоторые аргументы, свидетельствующие о поспешности законодателя в принятии важных для российской уголовной политики решений. Но и приведенных доводов достаточно для того, чтобы оценить важность учета принципов социальной обусловленности и системности уголовно-правовых запретов при внесении изменений в УК РФ.

Литература

1. Галимов И.Х. Ответственность за разбой: вопросы теории и практики // Российский следователь. 2003. N 10. С. 32 — 34.
2. Даньшин И.Н. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву. Харьков, 1971. С. 99.
3. Корин И.С. О криминалистической трактовке понятия применения огнестрельного оружия // Российский следователь. 2014. N 10. С. 3 — 6.
4. Сидоренко Э.Л., Катбамбетов М.И. Вооруженное насилие: уголовно-правовая и криминологическая оценка. М., 2014.
5. Сидоренко Э. Некоторые проблемы уголовно-правовой оценки состояния опьянения виновного в теории и правоприменительной деятельности // Уголовное право. 2005. N 1. С. 61 — 64.
6. Шиктыбаев Т.Т. Основания и условия правомерности применения огнестрельного оружия сотрудниками правоохранительных органов. Алматы, 2001.