Недобросовестное отношение к обязанностям ук рф

05.01.2019 Выкл. Автор admin

Статья 367. Служебная халатность

1. Служебная халатность, то есть неисполнение или

ненадлежащее исполнение должностным лицом своих

служебных обязанностей вследствие недобросовестного

отношения к ним, причинившее существенный вред охраняемым законом правам, свободам и интересам отдельных граждан, или государственным либо общественным интересам, или интересам отдельных юридических

лиц, наказывется штрафом от пятиднсяти до ста пятидесяти не облагаемых налогом минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок до двух

лет, или ограничением свободы на срок до трех лет, с

лишением права занимать определенные должности

либо заниматься определенной деятельностью на срок

2. То же деяние, если оно повлекло тяжкие последствия, наказывается лишением свободы на срок от двух до

пяти лет с лишением права занимать определенное должности либо заниматься определенной деятельностью на

срок до трех лет и со штрафом от ста до двухсот пятидесяти не облагаемых налогом минимумов доходов граждан или без такового.

1. Объективная сторона преступления возможна в следующих формах:

1) невыполнение должностным лицом своих служебных обязанностей;

2) ненадлежащее выполнение должностным лицом своих служебных обязанностей.

Невыполнение обязанностей представляет собой бездействие должностного лица в условиях, когда оно должно

было и могло совершить действия, которые входят в круг

его служебных обязанностей.

Ненадлежащее выполнение обязанностей — это действия должностного лица в пределах служебных обязанностей, которые выполнялись не так, как того требуют интересы службы. Невыполнение или ненадлежащее выполнение должностным лицом своих служебных полномочий

выражается не только в одноразовом действии или бездействии, но и в продолжительной бездеятельности или

ряде действий, совершенных ненадлежащим образом.

Данное преступление характеризуется тем, что виновный имеет объективную возможность действовать так, как

того требует интересы службы, но он безответственно, некачественно относится к выполнению своих обязанностей, в

связи с чем выполняет их ненадлежащим образом (поверхностно, небрежно) или вообще не выполняет действия, входящие в его компетенцию.

Понятие -тяжкое последствие- см. в примечании к

2. Субъективная сторона преступления характеризуется неосторожной формой вины в виде преступной небрежности (должностное лицо не предвидит вредных последствий невыполнения или ненадлежащего выполнения своих обязанностей, хотя должно было и могло их предвидеть)

или преступной самонадеянности ( должностное лицо предвидит возможность наступления вредных последствий своего действия или бездействия, но легкомысленно рассчитывает на их предотвращение).

3. Субъект преступления — только должностное

Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

Уголовная ответственность за недобросовестное отношение к обязанностям по законодательству Республики Казахстан


Уголовная ответственность за недобросовестное отношение к обязанностям по законодательству Республики Казахстан

С 1 января 2015 г. в Республике Казахстан вступил в силу но­вый Уголовный кодекс (далее — УК РК), принятый Парламен­том республики 3 июля 2014 г. В данной статье будут рассмо­трены вопросы уголовной ответственности за недобросовестное отношение к обязанностям в коммерческой или иной органи­зации по законодательству Республики Казахстан. По ранее действовавшему Уголовному Кодексу Республики Казахстан, принятому 16 июля 1997 г., состав такого преступления, как недобросовестное отношение к обязанностям, предусматри­вался ст. 232 главы 8 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях». В новом Уголовном кодексе данное преступление предусмотрено ст. 254 главы 9 «Уголовные правонарушения против интересов службы в ком­мерческих и иных организациях».

По данным Комитета по правовой статистике и специ­альным учетам Генеральной прокуратуры Республики Ка­захстан, количество преступлений, уголовные дела о которых направлены в суд по ст. 232 Уголовного кодекса Республики Казахстан (недобросовестное отношение к обязанностям), со­ставило: за 2013 г. — 29 дел, 2012 г. — 21, 2011 г. — 31, 2010 г. — 27, 2009 г. — 48.

Из данных правовой статистики видно снижение количе­ства совершаемых в Казахстане преступлений по ст. 232 Уго­ловного кодекса Республики Казахстан (недобросовестное от­ношение к обязанностям).

В первой редакции УК РК 1997 г. по ст. 232 «недобросовест­ное отношение к обязанностям» устанавливалась уголовная ответственность в виде ограничения свободы на срок до пяти лет либо лишения свободы на тот же срок, с лишением права занимать определенные должности или заниматься опреде­ленной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

В дальнейшем в ст. 232 УК РК вносятся изменения в соот­ветствии с Законом Республики Казахстан от 18 января 2011 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законода­тельные акты Республики Казахстан по вопросам дальнейшей гуманизации уголовного законодательства и усиления гаран­тий законности в уголовном процессе». В частности, наказание по ст. 232 УК РК дополняется штрафом в размере от семисот до одной тысячи месячных расчетных показателей.

В новом УК РК в главе 9 «Уголовные правонарушения про­тив интересов службы в коммерческих и иных организациях» состав преступления «недобросовестное отношение к обязан­ностям» регулируется ст. 254, которая устанавливает, что не­выполнение или ненадлежащее выполнение лицом, выпол­няющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих обязанностей вследствие недобросовест­ного или небрежного отношения к службе, если это повлекло смерть человека или иные тяжкие последствия, наказывается ограничением свободы на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок, с лишением права занимать опреде­ленные должности или заниматься определенной деятельно­стью на срок до трех лет или без такового. Как видим, в но­вом УК РК 2014 г. Парламент Республики Казахстан отказался от установления за данное преступление штрафа в размере от семисот до одной тысячи месячных расчетных показателей и вернулся к первоначальной редакции ст. 232 УК РК 1997 г.

В качестве примера уголовной ответственности за недобро­совестное отношение к обязанностям можно привести следую­щее судебное дело. Экс-директор Мангистауского областного филиала АО «Народный банк Казахстана» гражданин Б. при­знан виновным по ст. 232 УК РК (недобросовестное отношение к обязанностям), ему назначен штраф в размере 1 тыс. МРП. По данному уголовному делу бывшие сотрудники Мангиста- уского филиала АО «Народный банк Казахстана» обвинялись в недостаче денег в банкоматах. Их незаконными действиями филиалу банка был причинен ущерб на сумму 992 407 406 тен­ге. В ходе следствия был обеспечен возврат на сумму 156 млн тенге, наложен арест на 8 квартир, 4 автомашины на сумму около 120 млн тенге.

Необходимо отметить, что в уголовном законодательстве Российской Федерации отсутствует такой состав преступления, имеющийся в Уголовном Кодексе Республики Казахстан, как недобросовестное отношение к обязанностям в коммерческой или иной организации.

В Модельном уголовном кодексе, принятом на седьмом пленарном заседании межпарламентской Ассамблеи госу­дарств — участников СНГ 17 февраля 1996 г. в ч. 1 ст. 309 под «служебной халатностью» понимается: «Невыполнение или ненадлежащее выполнение публичным служащим своих обя­занностей вследствие недобросовестного или небрежного от­ношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, общества или государства, — преступление небольшой тяжести». В соот­ветствии с ч. 2 ст. 309 Модельного УК «служебная халатность» признается преступлением средней тяжести, если то же деяние повлечет по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия».

Считаем важным отметить, что уголовные кодексы Респу­блики Казахстан, Республики Армения, Кыргызской Республи­ки, Республики Молдова, Российской Федерации, Республики Таджикистан, Туркменистана, Украины, восприняв концеп­цию о недопустимости отождествления публичной (государ­ственной и муниципальной) службы и службы в коммерческих организациях и общественных объединениях и о различной социальной сущности правонарушений, совершаемых госу­дарственными (муниципальными) служащими и служащими иных организаций, принципиально по-новому решили про­блему ответственности за преступления по службе, разгра­ничив преступления так называемых публичных служащих, посягающие на интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления, и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организа­циях, не являющихся государственным или муниципальным учреждением.

Следствием этого стало появление в уголовных кодексах указанных государств двух самостоятельных глав, посвящен­ных преступлениям против интересов службы в коммерческих и иных организациях, в которых уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за халатность, как пра­вило, отсутствуют (исключение составляет УК Республики Ка­захстан), и преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах мест­ного самоуправления, содержащей общий (родовой) состав служебной халатности.

Особенностью уголовного законодательства Республики Армения, Кыргызской Республики, Республики Молдова, Рос­сийской Федерации, Республики Таджикистан, Туркменистана, Украины в свете уголовной ответственности за халатность яви­лось закрепление общего (родового) состава халатности лишь для публичных должностных лиц.

Отличительной особенностью уголовного законодательства Республики Казахстан от других уголовных законов Республи­ки Армения, Кыргызской Республики, Российской Федерации, Республики Таджикистан, Туркменистана, Украины, также воспринявших концепцию о недопустимости отождествле­ния публичной (государственной и муниципальной) службы и службы в коммерческих организациях и общественных объ­единениях и о различной социальной сущности правонару­шений, совершаемых государственными (муниципальными) служащими и служащими иных организаций, является за­крепление в новом УК Республики Казахстан 2014 г. в главе 9 «Уголовные правонарушения против интересов службы в коммерческих и иных организациях» в ст. 254 состава преступле­ния — недобросовестное отношение к обязанностям.

Уголовные кодексы Республики Казахстан, Республики Армения, Кыргызской Республики, Российской Федерации, Республики Таджикистан, Туркменистана, Республики Азер­байджан, республики Беларусь тождественно закрепляют пре­ступное деяние, как признак объективной стороны служебной халатности в двух формах: во-первых, «неисполнение» субъ­ектом преступления своих обязанностей, характеризующееся «недобросовестным или небрежным отношением к службе» (пассивная форма); во-вторых, «ненадлежащее исполнение» субъектом преступления своих обязанностей «вследствие не­добросовестного или небрежного отношения к службе» (ак­тивная форма).

В российской юридической литературе одним из первых рассматриваемую проблему поднял С. А. Гордейчик. Им были обобщены нарушения уголовного закона, выявленные в дея­тельности сотрудников кредитных организаций, и описаны их негативные последствия. С учетом много миллиардного вреда от них ученый пришел к выводу об общественной опасности таких деяний, причиняющих существенный ущерб организа­ции и ее кредиторам.

На наш взгляд, правильное и заслуживающее поддержки мнение высказывает Н. А. Егорова, которая видит актуальным дополнение главы 23 УК РФ нормой о халатности лица, вы­полняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, считая управление в них ценным объектом уголовно-правовой охраны.

Другой российский ученый В. Н. Зырянов усматривает по­требность в криминализации халатного отношения к служ­бе управленцев в организациях, ссылаясь на необходимость устранения несогласованности первоначальной редакции ст. 215.1 УК РФ.

В своей докторской диссертации А. Я. Аснис указывает, что степень общественной опасности рассматриваемой халатности хотя и ниже степени общественной опасности деяний, совер­шенных должностными лицами, однако достигает уровня, свойственного преступлениям.

К правильным выводам приходит С. Н. Сарницкий, кото­рый считает необходимым введение в уголовный закон нормы, предусматривающей ответственность за халатность управлен­цев в коммерческих организациях, в целях предупреждения злоупотребления полномочиями, побуждения руководителей более серьезно относиться к исполнению профессиональных обязанностей, исключения случаев ухода от ответственности вследствие недоказанности прямого умысла на совершение преступления.

Признавая оправданным введение уголовной ответствен­ности за халатность управленцев по аналогии со ст. 293 УК РФ, Д. Г. Долгих справедливо ссылается на то, что почти все хозяй­ственные процессы сегодня осуществляются коммерческими организациями, управленцы которых нацелены на максималь­ное извлечение прибыли без соблюдения элементарных норм и правил техники безопасности.

Д. А. Гришин усматривает необходимость привлечения к уголовной ответственности за халатность управленцев него­сударственных организаций, когда существенный вред интере­сам граждан, общества, государства причиняется в результате неосторожных действий уполномоченного лица. Разрешение ситуации ученый видит в отнесении управленческих субъектов к категории должностных лиц.

Таким образом, из приведенного научного анализа видно, что сторонников криминализации управленческой халатности (недобросовестного отношения к обязанностям) в коммерче­ской или иной организации абсолютное большинство.

Наряду с этим отдельные российские ученые высказывают и противоположное мнение. Так, С. В. Изосимов, ссылаясь на отсутствие необходимости наличия в законе подобной нор­мы, полагает, что деяния «простых» служащих коммерческих и иных организаций не достигают того характера и степени общественной опасности, которые необходимы для их крими­нализации, поэтому такие случаи должны рассматриваться в рамках гражданско-правовых отношений.

В своей докторской диссертации В. И. Тюнин отмечает, что норма, направленная на защиту организации от своих недо­бросовестных служащих, останется невостребованной, посколь­ку в обществе сложилось представление о том, что деяния лиц, осуществляющих управленческие функции, причиняют вред исключительно «интересам службы». В связи с этим он счи­тает необходимым признаком такой нормы точное описание круга уголовно-наказуемых действий в зависимости от сферы деятельности. Им предложены варианты конкретных составов халатности, связанных с причинением ущерба банку его управ­ленцем путем недобросовестного осуществления финансовых операций, а также легкомысленным ведением дел в коммерче­ской организации, приведшем к признанию ее банкротом.

По мнению Б. В. Волженкина, отсутствие в УК РФ само­стоятельного состава в управленческой халатности вполне объяснимо: «Если управленческие функции в организации исполняет сам собственник, то небрежное их исполнение при­чиняет вред прежде всего ему самому. При ненадлежащем исполнении возложенных обязанностей управленческим ра­ботником коммерческой или иной организации, повлекшим причинение по неосторожности физического вреда личности, серьезные экологические последствия и т.п. вряд ли можно считать основным объектом интересы службы в коммерческой или иной организации. Виновник будет нести ответственность не по нормам о служебных преступлениях, а за посягательства на конкретные объекты, предусмотренные соответствующими составами УК РФ (личность, собственность, экологическая без­опасность и другие).

Хотелось бы также отметить другие аргументы российского ученого С. В. Изосимова, который отрицает необходимость в существовании отдельных составов преступлений против ин­тересов службы (глава 23 УК РФ). По его мнению, «государство не должно вмешиваться в эту деятельность, тем более, когда оно провозглашает свободу предпринимательской и иной эко­номической деятельности. Если же в результате различного рода злоупотреблений службы все-таки пострадают, то при­бегать к мерам уголовного воздействия вовсе необязательно. Эти общественные отношения вполне могут быть защище­ны нормами частного права, то есть в гражданско-правовом порядке».

По мнению казахстанского ученого Б. И. Ахметова, объек­том рассматриваемого преступления является нормальная де­ятельность коммерческих или иных организаций. Объективная сторона преступления характеризуется невыполнением или ненадлежащим выполнением лицом, выполняющим управ­ленческие функции в коммерческих или иных организациях, своих обязанностей.

Невыполнение или ненадлежащее выполнение лицом сво­их обязанностей означает несовершение (в полном объеме или частично) действий, предписанных лицу его функциональны­ми обязанностями и обязательных для исполнения в соответ­ствии с возложенными на него полномочиями.

Состав данного преступления по конструкции является материальным. Преступление будет считаться оконченным тогда, когда деяние повлекло тяжкие последствия или смерть человека. Под тяжкими последствиями следует понимать фи­зический вред, нанесенный человеку, вплоть до причинения тяжкого вреда его здоровью, а также имущественный вред — как прямой, так и в виде упущенной экономической выгоды.

С субъективной стороны рассматриваемый состав харак­теризуется неосторожностью по отношению к деянию и не­осторожностью по отношению к наступившим последствиям. Субъектом данного преступления признается лицо, выпол­няющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Наряду с мерами уголовной ответственности в Российской Федерации есть заслуживающий внимания опыт привлечения директоров к гражданско-правовой ответственности за убытки, причиненные юридическому лицу их действиями. В частности, речь идет о постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 г. № 62 «О не­которых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», в котором арбитраж­ным судам были даны разъяснения по широкому кругу во­просов, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу действиями лиц, входящих или входивших в состав органов юридического лица.

В п. 3 рассматриваемого постановления предусмотрено, что для привлечения директора к ответственности истец должен доказать: 1) наличие обстоятельств, свидетельствующих о не­добросовестности и (или) неразумности действий директора;

2) возникновение у юридического лица убытков и их размер; а также 3) причинно-следственную связь между действиями директора и возникшими у юридического лица убытками.

Важное практическое значение имеет п. 4 постановления, в котором установлено, что недобросовестность действий ди­ректора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) знал или должен был знать о том, что его действия на момент их совершения не отвечали интересам юридиче­ского лица.

В п. 5 анализируемого постановления установлено, что не­разумность действий директора считается доказанной, в част­ности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сде­лок (например, согласования с юридическим отделом, бухгал­терией и т.п..

Сегодня государство приоритетно защищает свое имуще­ство от действий своих чиновников — государственных слу­жащих. Защита же частного капитала компаний от действий их собственного персонала зачастую отходит на второй план и возлагается на плечи исключительно самого бизнеса.

Интересный опыт по данному вопросу имеется в Россий­ской Федерации. Так, в сентябре 2012 г. ведущие бизнес-объеди­нения России — Российский союз промышленников и пред­принимателей, Торгово-промышленная палата Российской Федерации, «Деловая Россия» и «ОПОРА России» подписали Антикоррупционную хартию российского бизнеса и утвердили порядок ее реализации («дорожную карту»). Этот программ­ный документ впервые определил единые критерии высоких стандартов ведения российского бизнеса в отношении нетер­пимости всех форм коррупции не только при выстраивании взаимоотношений с государством, но и, что не менее важно, в корпоративных отношениях.

В частности, хартия предполагает внедрение в практику корпоративного управления среди прочих мер прогрессивно­го развития бизнеса антикоррупционных программ, которые по своей сущности полностью вписываются в догмы комплаен- са с учетом мировых стандартов его организации.

Однако само по себе наличие одной хартии не решит про­блемы корпоративного мошенничества. Для реализации ее положений необходимо законодательное закрепление содер­жащихся в хартии принципов делового поведения, обеспече­ние преференций бизнесу за их добросовестное исполнение, а также волевое решение каждого представителя бизнес — со­общества следовать общим стандартам и «правилам игры». Между тем хартия, вне всякого сомнения, задала для этих на­правлений вполне определенный и безусловно положитель­ный вектор развития.

Мониторинг правоприменения

Проблемы привлечения к уголовной ответственности за халатность по ст. 293 Уголовного кодекса РФ

  • размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта
  • Печать

отчет составлен администратором проекта СПбГУ «Мониторинг правоприменения» Ревазовым М.А.

Методика сбора правоприменительной практики

Сбор правоприменительной практики осуществлялся по решениям судов общей юрисдикции. При осуществлении мониторинга осуществлялся сбор опубликованных судебных решений за 2013-2015 годы (в том числе размещенных в БД Консультант Плюс раздел Судебная практика и на информационных ресурсах, содержащих судебную практику – gcourts.ru, судебные решения.рф, ras.arbitr.ru, pravo.ru). Целью мониторинга было выявление и анализ практических и теоретических проблем, с которыми сталкиваются судебные и следственные органы в процессе привлечения к ответственности лиц по ст. 293 УК РФ. В частности, в задачи проведения мониторинга входило изучение понимания и трактовки судами смысла таких понятий как «существенное нарушение прав и законных интересов», понимание признаков «недобросовестности» и «небрежности», изучение иных вопросов.

Результаты проведённого мониторинга:

Халатностью в соответствии с ч. 1 ст. 293 УК РФ является неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Уголовно наказуемая халатность предполагает в обязательном порядке, чтобы исполнение соответствующих обязанностей входило в круг правомочий должностного лица, закрепленных в конкретном законе либо ином нормативном правовом акте, а также в соответствующих должностных инструкциях, приказах, распоряжениях и т.д. Отсутствие надлежаще оформленного правового акта о круге обязанностей должностного лица исключает ответственность за халатность.

При решении вопроса об ответственности должностного лица за совершение данного преступления необходимо устанавливать, какие конкретно обязанности не были исполнены либо исполнены им ненадлежаще, и имелась ли у него реальная возможность исполнить их должным образом. В случае, когда такая возможность отсутствовала, ответственность по данной статье исключается.

Установление факта существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций, а также иных последствий

Пленум ВС РФ в своём Постановлении «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» дал несколько разъяснений, которые, на наш взгляд, вполне применимы и к делам о халатности. Суды, в своих актах, также ссылаются на это Постановление при рассмотрении уголовных дел по ст. 293 УК РФ[1]. В частности необходимо учитывать следующие положения:

  1. По делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий.
  2. Под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.
  3. Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества)[2].

К существенному нарушению прав и законных интересов также можно отнести: нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина, причинение ему легкого и средней тяжести вреда здоровью, создание значительных помех и сбоев в работе государственных и муниципальных структур, сокрытие тяжких преступлений и т.п. В судебной практике такая позиция находит своё подтверждение. Так, существенным нарушением прав и законных интересов может быть признано нарушение нормального функционирования деятельности муниципальных органов из-за блокировки счёта учреждений, которая явилась следствием действий подсудимого[3].

Однако, в некоторых делах суды констатирую, что существенным нарушением прав является причинение имущественного ущерба, но при этом, размер данного ущерба не позволяет квалифицировать его как причинённый в крупном размере[4]. Данный подход видится достаточно спорным. Как указывалось выше, уголовная ответственность по ч.1 ст. 293 УК РФ наступает при наличии одного из указанных альтернативных последствий. То, что это альтернативные последствия подталкивает нас к тому, что толкование данной нормы должно исключить смешения этих последствий. Представляется верным, что именно первое из указанных последствий – причинение крупного ущерба, является специальным указанием на ответственность по ст. 293 УК РФ за причинение имущественного ущерба действиями преступника. Указание на размер такого ущерба позволяет отграничить те случаи, когда общественная опасность совершённого деяния была недостаточной для привлечения к уголовной ответственности. В свою очередь другие последствия, указанные в ст. 293 должны относиться не к имущественному ущербу, а к другим обстоятельствам дела. Таким образом, на наш взгляд, представляется неверным привлечение к уголовной ответственности по ст. 293 УК РФ за совершение деяния, которое повлекло только причинение имущественного ущерба в размере, не достигающем крупного. Причинение такого ущерба не является существенным нарушением прав и законных интересов в том смысле, какой законодатель вкладывал в это понятие, включая его в ст. 293 УК РФ. В других делах, где действия подсудимого повлекли причинение исключительно имущественного вреда суд и следственные органы сосредотачивают своё внимание именно на подтверждении размера данного, вреда именно возможности квалифицировать его как вред в крупном размере[5].

В некоторых делах, сторона защиты пыталась добиться переквалификации преступления против собственности на ст. 293 УК РФ, в результате совершения которого возник имущественный ущерб[6]. Но суды правильно проводят разграничение между этими составами преступлений. В отличие от хищения чужого имущества с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 3 ст. 160 УК РФ) халатность (ч. 1 ст. 293 УК РФ) образуют такие деяния должностного лица, которые не связаны с изъятием чужого имущества с корыстной целью. Особых сложностей обычно не вызывают и случаи одновременного совершения лицом и преступления против собственности и совершения халатности[7], для правильной квалификации достаточно чётко разделить обстоятельства каждого из этих деяний, установить наличие умысла, определить наступившие последствия и т.д., после чего дать юридическую оценку каждому правонарушению.

Интересным видится то, что во многих делах сторона обвинения ссылается и на то, что подсудимым были нарушены и нормы Конституции РФ, в свою очередь суды поддерживают данные выводы обвинения. При этом, анализируя должностные обязанности подсудимого, отдельно указывается, что в их число входило и соблюдение Конституции РФ[8]. К примеру, суд указал, что кроме прочего, лицо не исполнило обязанность, возложенную на него ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, что в совокупности с другими нарушениями иных нормативных актов повлекло нарушение ч. 2 ст. 19 и ст. 42 Конституции РФ. Но часто такие ссылки на нормы Конституции выглядят необоснованными и не относящимися к делу. Ответственность за халатность предполагает всё же установление конкретных обязанностей в отношении конкретного лица в связи с занимаемой им должностью, а не те общие положения, которые содержатся в Конституции РФ. Ч. 2 ст. 15 Конституции РФ, на которую часто ссылаются суды, возлагает на органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностных лиц, граждан и их объединения обязанность соблюдать Конституцию РФ и законы, но она не содержит каких-либо конкретных обязанностей, нарушение которых должно повлечь наступление ответственности. Кроме того, данная норма представляет собой декларацию, не она придаёт юридическую силу самой Конституции и другим нормативным актам, делая их общеобязательными.

Для привлечения к ответственности необходимо установить конкретный круг обязанностей подсудимого, те акты, которыми они установлены и какие именно положения были нарушены. В таких обстоятельствах, указание на то, что действия подсудимого нарушают и нормы Конституции РФ выглядит излишним и делается скорее для указания того, что нарушение иных нормативных актов нарушило права и свободы граждан. Так, в случае, когда в отдел полиции был доставлен задержанный, который потерял память и не ориентировался в пространстве, а дежурный не вызвал медицинских работников, было установлено, что дежурный нарушил этим бездействием нормы Закона «О полиции» и ряд положений внутренних регламентов, касательно обязанности по оказанию медицинской помощи в таких случаях. Однако, кроме этого, в судебном решении присутствует отсылка и к тому, что этими действиями подсудимый нарушил ч. 1 ст. 41 Конституции РФ, согласно которой, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. В данном случае, речь должна идти не о том, что подсудимый нарушил требования статьи Конституции РФ, а о том, что его действия повлекли в качестве последствий нарушение права потерпевшего, которое ему было гарантировано Конституцией РФ. Кроме этого, в деле имеются ссылки и на те нормы, которые не применимы по смыслу к тем обвинениям, которые были выдвинуты. Указывая, на нарушение норм о неоказании медицинской помощи, делается также ссылка и на нарушение этими действиями ч. 1 и ч. 2 ст. 21 и ч. 1 ст. 22 Конституции РФ, согласно которым достоинство личности охраняется государством, ничто не может быть основанием для его умаления; никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию; каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность[9]. Ссылки на эти нормы выглядят абсурдными, так как хоть они и косвенно связаны со здоровьем человека, но говорят о совершенно иных нарушениях, за которые в УК РФ предусмотрена отдельная ответственность.

Существенное нарушение прав граждан в судебной практике может быть обосновано тем, что действия лица привели к умалению тех гарантий, которые закреплены в Конституции РФ. Так, например, в результате незаконного перевода земельного участка лесного фонда Российской Федерации в категорию земель населенного пункта было, по мнению суда, нарушено право граждан на благоприятную окружающую среду[10].

В судебных решениях по делам, в которых вред причинён органу власти или юридическому лицу, можно увидеть указание и на то, что существенное нарушение прав может выражаться как в причинении материального ущерба в результате совершения преступления, так и в подрыве авторитета и репутации такого лица[11].

Однако, при этом, само указание на нарушение конкретных законных интересов является необходимым, как и обоснование существенного характера этих нарушений: «в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в самом обвинительном заключении следствием не приведены сведения относительно того, какие именно охраняемые законом интересы государства были нарушены подсудимым, почему они являются существенными»[12]. При отсутствии существенного характера последствий допущенного нарушения, при отсутствии признаков других преступлений или административных правонарушений, деяние можно квалифицировать как дисциплинарный проступок, за который полагается соответствующая дисциплинарная ответственность.

Некоторые сложности возникают у следственных органов при квалификации действий виновного лица, если потерпевшему был причинён тяжкий вред здоровью или смерть. Проблемы могут возникнуть в том случае, если эти последствия не находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями виновного лица. К примеру, из детского сада пропал ребёнок, который после этого стал жертвой убийства. В таком случае воспитателю может быть предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 293 УК, однако, суды совершенно верно указывают на то, что отсутствует причинно-следственная связь между преступным бездействием и наступившими последствиями, соответственно действия воспитателя подлежат квалификации исключительно по ч. 1 ст. 293 УК РФ[13].

Спорной представляется квалификация по ч. 2 ст. 293 УК РФ действий подсудимого в ситуации, когда из-за его халатности к проведению каких-либо операций было допущено некомпетентное лицо, в результате действий которого была причинена смерть или тяжкий вред здоровью третьему лицу. К примеру, должностное лицо воинской части без соответствующего инструктажа и проверки допустило подчинённого к эксплуатации экскаватора, в результате данной эксплуатации подчинённым была причинена по неосторожности смерть третьему лицу. В указанном случае подчинённый, в другом судебном процессе, был признан виновным по ч. 2 ст. 350 за нарушение правил эксплуатации специальной машины, повлекшее по неосторожности смерть человека[14]. В итоге мы получаем ситуацию, когда были совершены два преступления, а суд признал наступление смерти человека последствием каждого из них. Однако, на наш взгляд, необходимо было установить, в причинной связи с каким именно правонарушением находится наступление смерти и вменить этот признак только одному лицу.

Понимание признаков недобросовестного и небрежного отношения в судебной практике и в теории

Обращает на себя внимание и то, что суды не считают тождественными такие признаки данного преступления как недобросовестное и небрежное отношение к службе. А.Н. Трайнин писал, что для разрешения вопроса о субъективной стороне халатности необходимо учесть, что закон говорит о «небрежном или недобросовестном отношении к своим обязанностям». Указание в статье о халатности на «недобросовестность», отмечает этот автор, дает основание требовать и наличия умысла виновного, но такого значения «недобросовестности» придавать нельзя, поскольку это противоречит общему понятию халатности и санкции за явно недобросовестное отношение к службе. Различие между небрежным и недобросовестным отношением А.Н. Трайнин видел в следующем: в первом случае должностное лицо допускает упущения по службе, не сознавая, что в его действиях заключаются упущения; во втором случае должностное лицо сознает свои погрешности, но по тем или иным причинам эти погрешности допускает.

По мнению Б.В. Здравомыслова, субъективная сторона халатности характеризуется только виной неосторожной, поскольку это положение полностью соответствует смыслу закона, устанавливающего ответственность за халатность как за небрежное или недобросовестное выполнение лицом своих служебных обязанностей. Неосторожность при халатности может проявляться как в самонадеянности, так и в небрежности. При этом небрежное отношение соответствует вине в виде преступной небрежности, а недобросовестное — вине в виде преступной самонадеянности. Некоторые авторы делают вывод о том, что при халатности возможна вина только в виде небрежности. Это, на их взгляд, следует из буквального толкования ст. 293 УК РФ. Так, С. Трофимов отмечает, что в ч. 1 ст. 293 УК РФ субъективная сторона деяния характеризуется «небрежным отношением к службе»; если точно следовать диспозиции статьи, то наказуема только небрежность. И.Г. Минакова даже предлагает внести изменения в ч. 1 ст. 293 УК РФ и изложить ее следующим образом: неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие легкомысленного или небрежного к ним отношения. Другие авторы обратили внимание на то, что указание в тексте статьи о халатности на небрежное или недобросовестное отношение к службе не позволяет определить форму вины в составе халатности, поскольку эти термины характеризуют отношение виновного к службе, к его должностным обязанностям, но не к преступному деянию и его последствиям.

Анализ судебной практики показал, что суды признают халатность преступлением с неосторожной формой вины[15], а квалифицируя действия по признаку недобросовестного отношения к службе, указывают на то, что именно недобросовестное отношение было причиной неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей. При этом признак небрежности исключается. Хотя, судя по характеру выдвинутых обвинений, следственные органы не склонны к их разделению и часто употребляют с использованием союза «и», без придания отдельного смысла каждому из них[16]. В текстах самих судебных актов можно часто встретить то, что давая расшифровку понятию халатности суды опускают один из этих признаков или не проводят их разделения, или разделяют, но никак не обосновывают отдельно наличие каждого из них:

1. «Органам следствия ФИО обвинялась в халатности, то есть неисполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе…»[17];

2. «Подсудимый ФИО1 свою вину в ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе»[18];

3. «Действия ФИО1 суд квалифицирует по ст. 293 ч. 1 УК РФ, как халатность, то есть неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе»[19];

4. «Признан виновным и осужден за халатность, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе»[20].

Также нужно отметить, что формулировки в таком виде часто являются повторением судом текста обвинительного заключения, что свидетельствует о том, что и следственные органы часто не придают этим признакам отдельно смысла, так как из текста судебного решения никак не следует, что приводятся доказательства именно небрежного или недобросовестного отношения. Не упоминается, почему вменяется один признак, а не другой.

Наказание за совершение преступления предусмотренного ст. 293 УК РФ

Основную массу дел представляют приговоры по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ.

Так, из 30 дел в 20 случаях в виде наказания судом был избран штраф, в 7 – исправительные работы, а в 3 случаях суды вынесли оправдательный приговор из-за отсутствия в действиях обвиняемого состава преступления. Дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью было назначено всего в двух случаях. Также нужно отметить, что примерно в половине случаев обвиняемые признавали свою вину и дело рассматривалось в особом порядке.

По ч. 2 ст. 293 УК РФ было выявлено 3 дела, в двух из которых суд избрал в виде наказания лишение свободы, а в одном – штраф.

По ч. 3 ст. 293 УК РФ — 2 дела, в одном из которых подсудимый был освобождён от наказания в связи с амнистией.

[1] Приговор Карабудахкентского районного суда Республики Дагестан от 13 ноября 2014 года по делу № 1-115-2014

[2] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»

[3] Приговор Батайского городского суда Ростовской области от 26 января 2015 года по делу № 1-9-2015

[4] Приговор Баксанского районного суда Кабардино-Балкарской республики от 16 сентября 2014 года по де № 1-119-2014

[5] Приговор 101 гарнизонного военного суда Оренбургской области от 02 апреля 2015 года по делу № 1-16-2015; Приговор Нальчинского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 27 ноября 2014 года по делу № 1-786-2014

[6] Приговор Ивнянского районного суда Белгородской области от 05 февраля 2015 года по делу № 1-1-2015

[7] Приговор Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 05 мая 2015 года по делу № 1-155-15

[8 ] Приговор Ахтубинского городского суда Астраханской области от 18 февраля 2015 года по делу № 1-87-2015

[9 ] Приговор Заводского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 13 марта 2015 года по делу № 1-265-2015

[1 0] Приговор Ахтубинского городского суда Астраханской области от 18 февраля 2015 года по делу № 1-87-2015

[1 1] Приговор Ахтынского районного суда Республики Дагестан от 19 марта 2015 года по делу № 1-7-2015

[1 2] Приговор Карабудахкентского районного суда Республики Дагестан от 13 ноября 2014 года по делу № 1-115-2014

[1 3] Приговор Ленинского районного суда г. Томска Томской области от 04 февраля 2015 года по делу № 1-25-2015

[1 4] Приговор Майкопского гарнизонного военного суда Республики Адыгея от 26 ноября 2014 года по делу №

[1 5] Приговор Приморского районного суда Архангельской области от 06 февраля 2015 года по делу № 1-21-2015

[1 6] Приговор Батайского городского суда Ростовской области от 26 января 2015 года по делу № 1-9-2015

[1 7] Приговор ВС Республики Бурятия от 22 сентября 2011 года по делу № 22-1737-2011; Приговор Ленинского районного суда г. Томска Томской области от 04 февраля 2015 года по делу № 1-25-2015

[1 8] Приговор Грозненского гарнизонного военного суда Чеченской Республики от 19 сентября 2014 года по делу № 1-98-2014; Приговор Лиманского районного суда Астраханской области от 14 августа 2014 года по делу № 1-78-2014; Приговор Нальчинского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 27 ноября 2014 года по делу № 1-786-2014

[1 9] Приговор Заводского райнного суда г. Кемерово Кемеровской области от 13 марта 2015 года по делу № 1-265-2015; Приговор Новопокровского районного суда Краснодарского края от 14 августа 2014 года по делу №

[2 0] Приговор ВС Республики Тыва от 23 мая 2013 года по делу № 22-629-2013