Нарушение прав обвиняемых

05.09.2018 Выкл. Автор admin

ПРОБЛЕМА НАРУШЕНИЯ ПРАВА НА ЗАЩИТУ ПОДОЗРЕВАЕМОГО (ОБВИНЯЕМОГО) НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Право подозреваемого и обвиняемого на защиту и обязанность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, обеспечить реализацию этого права, является инструментом, призванным компенсировать фактическое неравенство участников со стороны обвинения, наделенных властными полномочиями, и участников уголовного процесса, обладающих процессуальным статусом подозреваемого и обвиняемого. Наиболее остро такое неравенство проявляется в стадии предварительного расследования, поэтому проблема реализации права на защиту имеет особую актуальность в указанной стадии уголовного судопроизводства.

В связи с этим, опираясь на мнение ряда правозащитников, приходится констатировать тот факт, что наблюдается неравноправие сторон защиты и обвинения, зачастую не берутся во внимание и игнорируются доводы защиты и ходатайства адвокатов. Помимо этого, распространена практика отказов в допуске защитников к уголовному процессу, в частности, несвоевременное информирование защитника о проведении следственных действий, несвоевременное предоставление защитника, когда лицо, подвергшееся уголовному преследованию, не располагает возможностью заключить соглашение с адвокатом по выбору; создание препятствий к самостоятельному осуществлению подозреваемым (обвиняемым) комплекса процессуальных прав, закрепленных в статье 47 УПК РФ. Т.е. фактически наблюдается отсутствие реальной состязательности в ходе судебного процесса. Поэтому трудно не согласиться с мнением Председателя Правления РОО «Независимый экспертно-правовой совет», что «в уголовном судопроизводстве мы остались без права на защиту».

В этой связи становится очевидным, что при отсутствии защитника на следственных действиях невозможно достичь полноценной реализации прав подозреваемого (обвиняемого). Поэтому полагаю необходимым и обязательным условием обеспечения права на защиту присутствие защитника на всех следственных и судебных действиях, что должно найти свое отражение в норме УПК РФ.

Помимо всего прочего полагаем, что с одной стороны, правовой нигилизм, юридическая безграмотность подозреваемого (обвиняемого) и как следствие, незнание своих прав и неумение ими пользоваться является одной из проблем, приводящих к нарушению права на защиту на стадии предварительного следствия. С другой стороны, процессуальный нигилизм, который нередко выражается в ненадлежащем исполнении своих процессуальных обязанностей по разъяснению права на защиту лицами, производящими дознание и следствие, является немаловажным фактором нарушения права на защиту. Полагаем, что избавиться от правового нигилизма можно только путем изменения правосознания сотрудников правоохранительных органов и повышения их профессионального мастерства. Кроме того, важной гарантией от нарушений указанного права явилось бы закрепление в законе требования о необходимости вручения подозреваемому, обвиняемому письменного перечня его прав и обязанностей.

Другой проблемой, приводящей к нарушению права на защиту подозреваемого (обвиняемого) на стадии предварительного следствия является несвоевременное информирование защитника о производстве следственных действий. Не оставляют сомнений положения ст.53 УПК РФ относительно обязанности следователя ставить защитника в известность о намерении осуществить конкретное следственное действие с его подзащитным. Несмотря на это, следователи зачастую нарушают свои обязанности по информированию, что приводит к некоторым пробелам в расследовании уголовного дела, которые негативно сказываются на обнаружении обстоятельств, оправдывающих подзащитного или смягчающих его ответственность. Поэтому полагаем разрешить указанную проблему, нарушающую право на защиту подозреваемого (обвиняемого), внеся изменения в УПК РФ, касающиеся предварительного извещения защитника о совершении тех или иных следственных действий, по крайней мере, не менее чем за день до их совершения.

Не менее важной является проблема нарушения права на защиту при предъявлении обвинения. С одной стороны, она возникает в связи с ненадлежащим разъяснением положений ч. 3 ст. 50 УПК РФ и невозможностью тем самым присутствовать защитнику при предъявлении обвинения в назначенное время. С другой стороны, многие адвокаты и следователи относятся к процедуре предъявления обвинения как к формальной, а к самому постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого как к некому обязательному документу данной стадии уголовного судопроизводства. Полагаем, что указанная позиция является неприемлемой, так как данное следственное действие имеет очень важное значение как для стороны защиты, которая будет выстраивать свою позицию применительно к объему предъявленного обвинения, так и для стороны обвинения, поскольку следователь именно перед предъявлением обвинения обязан выполнить требование ч.1 ст.88 УПК РФ и оценить собранные доказательства с точки зрения достаточности для привлечения лица в качестве обвиняемого.

В соответствии с уголовно-процессуальным законом защитник вправе собирать доказательства (ч.3 ст. 86 УПК РФ). Однако задачей защитника в отличие от следователя является собирание и представление следствию только доказательств, оправдывающих подзащитного и смягчающих его ответственность. Однако многие ученые-правоведы, в частности, В.К.Бобров, С.В. Божьев, С.В.Бородин, В.Л. Кудрявцев отрицают право адвоката-защитника собирать доказательства, аргументирую это тем, что защитник не участвует во всех фазах процесса доказывания. Они придерживаются той позиции, что собирание предметов, документов, иных сведений еще не является доказыванием, поскольку согласно ст. 74 и ст. 75 УПК РФ доказательствами являются лишь те сведения, которые получены в соответствии с требованиями закона. На этом основании они делают вывод, что по смыслу закона собирание доказательств неотделимо от способов их закрепления и фиксации, являющихся исключительным правом органов расследования. На наш взгляд, такая позиция не соответствует процессуальному законодательству. Во-первых, в ст.53 и ст.86 УПК РФ однозначно указано, что адвокат-защитник участвует в собирании именно доказательств, а не информации доказательственного характера. Представление этих доказательств не зависит от воли субъекта, осуществляющего расследование (следователя, дознавателя). Во-вторых, в ст. 74 и ст. 75 УПК РФ указывается, что доказательствами могут быть любые сведения, полученные в соответствии с требованиями закона. При этом закон прямо указывает способы собирания доказательств адвокатом-защитником, в связи с чем считать эту деятельность «внепроцессуальной», на наш взгляд, нельзя. В-третьих, нельзя сказать, что адвокат не участвует в других фазах доказывания. Действительно, согласно ст. 17 и ст. 88 УПК РФ он не является субъектом оценки доказательств. Полагаем, это связано с тем, что оценка доказательств не вменяется ему в обязанность, а также он не имеет необходимых властных полномочий для закрепления доказательств. Тем не менее, он оценивает доказательства в целях защиты прав и законных интересов своего подзащитного, процессуальной формой оценки доказательств адвокатом служат ходатайства, заявления и т.п.

Подводя итог, отметим, что решение вышеуказанных проблем, приводящих к нарушению права на защиту, представляется в необходимости внесения изменений в УПК РФ. На наш взгляд, для полноты и объективности расследования необходимо исключить следователя из участников со стороны обвинения. Он должен быть центральной фигурой, осуществляющей расследование по уголовному делу и находиться в особой главе – «органы, осуществляющие расследование в уголовном судопроизводстве», где необходимо прописать его полномочия, процессуальные гарантии деятельности, функции, задачи. Участие же защитника необходимо регламентировать более детально, включив в УПК РФ главу «участие защитника на стадии предварительного расследования», где следует прописать механизм реализации полномочий по собиранию и представлению доказательств, а также обеспечить предоставление возможности осуществлять независимое адвокатское расследование в целях защиты прав и свобод своего доверителя и для оказания необходимой юридической помощи.

Подобные задачи позволят в дальнейшем, как представляется, в полной мере реализовать защитнику комплекс процессуальных полномочий и эффективно оказывать юридическую помощь, тем самым обеспечив право на защиту своему доверителю – подозреваемому (обвиняемому).

Список литературы

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 №174-ФЗ (ред. от 06.07.2016) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – №52(часть I). – Ст. 4921.

2. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.05.2002 №63-ФЗ (ред. от 02.06.2016)// Собрание законодательства РФ. – 2002. – №23. – Ст. 2102.

3. Бобров В.К., Божьев С.В., Бородин С.В. Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / В.К. Бобров, В.П. Божьев, С.В. Бородин и др.; под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт-Издат, 2007. – 1158 с.

Нарушение права обвиняемого на защиту при составлении обвинительного заключения (Владыкина Т.А.)

Дата размещения статьи: 11.05.2016

Если задаться целью выстроить иерархию проблем, имеющих в уголовно-процессуальном праве наивысший коэффициент научного внимания, то заметное место в ней будет занимать проблема обеспечения прав участников уголовного судопроизводства. Обусловленный единой с уголовным правом генетикой репрессивный характер уголовно-процессуальных отношений (государство — обвиняемый) закономерно вызывает к жизни исследования, посвященные различным формам процессуальных нарушений прав лица, подвергнутого уголовному преследованию. Эти нарушения обнаруживаются как в досудебном, так и в судебном производстве по уголовному делу, проникают в составляющие их стадии, деформируя их содержание, внося разлад в стройную систему процессуальных гарантий с одной стороны, прав обвиняемого с другой и уголовного судопроизводства в целом.
Проблема, о которой пойдет речь в настоящей статье, является частной и, вполне возможно, несколько выбивается из череды исследований о реализации обвиняемым права на защиту на предварительном следствии. Однако ее изучение имеет, на наш взгляд, принципиальный характер прежде всего ввиду того, что несоблюдение следователем норм УПК РФ, регламентирующих составление обвинительного заключения, вызывает «цепную реакцию», множит процессуальные нарушения прав обвиняемого, на которые в установленном законом порядке закономерно обращают внимание судьи.
Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела; при этом, как предусматривается ч. 3 данной статьи, приговор, определение, постановление суда и все последующие судебные решения отменяются с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ. Одним из таких обстоятельств, которое согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ влечет возвращение уголовного дела прокурору, является составление обвинительного заключения с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.
Определяя требования, которым должно отвечать обвинительное заключение, законодатель в ст. 220 УПК РФ установил, что в этом процессуальном акте, в частности, должны быть указаны: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела (п. 3 ч. 1), а также формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление (п. 4 ч. 1).
1. Нарушение права обвиняемого на защиту в виде лишения его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться, может выражаться в избирательном и неточном указании следователем в обвинительном заключении обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.
1.1. Дефект в изложении признаков объективной стороны преступления. По смыслу уголовно-процессуального закона (ст. 220) положения обвинительного заключения должны быть согласованы между собой. Как усматривается из содержания обвинительного заключения по делу П., существо выдвинутого в отношении его обвинения сводится к тому, что он в ходе ссоры с К. нанес ему кулаком удар в лицо, в результате чего К. были причинены телесные повреждения, которые согласно заключению эксперта являются неизгладимыми и квалифицируются как тяжкий вред, причиненный здоровью человека по признаку опасности для жизни; эти телесные повреждения, кроме того, являются повлекшими обезображивание лица К. Такое обвинение было поддержано в суде государственным обвинителем, который в прениях сторон настаивал на доказанности виновности П. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, а именно в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего как по признаку его опасности для жизни, так и по признаку неизгладимого обезображивания лица. Однако в формулировку предъявленного П. обвинения в обвинительном заключении оказалось включенным указание только на то, что своими действиями он совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасное для жизни человека; о том, что этими действиями потерпевшему причинено неизгладимое обезображивание лица, не сказано .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 марта 2015 г. N 41-УД15-2. В статье приведены решения судов, опубликованные в СПС «КонсультантПлюс».

Составленное подобным образом обвинительное заключение порождает для суда неопределенность в вопросе о том, в каком именно преступлении, с какими признаками состава преступления обвиняется П. В такой ситуации с учетом неопределенности объема предъявленного П. обвинения суд оказывается лишенным возможности провести судебное разбирательство и вынести по делу законное и справедливое итоговое решение с соблюдением предписаний ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Данные обстоятельства являются основанием для возвращения в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.
Значительное число нарушений связано с неуказанием или неверным указанием в обвинительном заключении факультативных признаков объективной стороны преступного деяния. Опрос 132 следователей, опыт службы которых варьируется от 5 до 9 лет, показал, что они не уделяют этим сведениям должного внимания, поскольку упомянутые признаки не включены в подавляющее большинство составов преступлений. Вместе с тем это, на наш взгляд, не повод игнорировать тот очевидный факт, что всякое преступное деяние протекает в определенных пространственных, временных условиях, в определенной обстановке, совершается определенным способом с применением орудий или средств.
Например, время совершения преступления — признак объективной стороны, который понимается как определенный период времени, в течение которого совершается преступление. По эпизоду убийства Ч. органы следствия при описании преступного деяния обвиняемого не указали время совершения преступления, ограничившись выражением «на следующий день, то есть (дата, когда приехала на участок Ч., эта дата установлена) Ч. приехала на принадлежащий ей участок» . При такой формулировке невозможно определить время смерти Ч., а значит, в полном объеме уяснить объективную сторону данного убийства.
———————————
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 января 2010 г. N 66-о09-241.

В обвинительном заключении по уголовному делу в отношении Б., Л. и К., которые обвинялись в убийстве П. и совершении в отношении его разбоя группой лиц по предварительному сговору, при описании содеянного ими указано разное время совершения разбоя и убийства потерпевшего: у Б. и К. — одно время, а у Л. — другое. Кроме того, в окончательном постановлении о привлечении Л. в качестве обвиняемого время совершения разбоя и убийства указано одно, а в обвинительном заключении при изложении его обвинения — другое .
———————————
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 апреля 2011 г. N 77-О11-5.

Как указывалось ранее, по смыслу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Более того, изменение обвинения допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. С учетом данной нормы права суд не вправе вносить уточнения, выходя за рамки указанного в обвинительном заключении времени разбоя и убийства, совершенного Л. При таких обстоятельствах являются правильными выводы рассматривающих эти уголовные дела судов о том, что обвинительные заключения составлены с нарушением требований УПК РФ и исключают возможность вынесения на их основе судебных решений, разрешающих дела по существу. Поскольку указанные нарушения не могут быть устранены в судебном производстве, судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело возвращено прокурору.
1.2. Дефект в изложении признаков субъективной стороны преступления. Очевидно, что все действия человека направлены на достижение определенных целей, мотивированы. Это в полной мере относится и к уголовно-правовой оценке противоправного поведения. Статья 73 УПК РФ, определяя обстоятельства, составляющие предмет доказывания по уголовному делу, предусматривает установление формы вины преступника и мотивов его действия (бездействия). На необходимость установления целей и мотивов совершения преступления неоднократно указывал Пленум Верховного Суда РФ (см. Постановления от 29 апреля 1996 г. N 1 «О судебном приговоре», от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»). Вместе с тем следователи не всегда следуют указанным положениям.
Как видно из материалов уголовного дела, убийства Ч., а также Х. с К. совершены не одновременно и в разных местах. Действия обвиняемого не связаны единством умысла, отличаются по мотивам. Несмотря на эти обстоятельства в нарушение ст. 171, 220 УПК РФ в обвинительном заключении при описании преступления отдельно по каждому из эпизодов убийства не указаны их конкретные субъективные признаки. По факту причинения смерти К. органами следствия в обвинительном заключении приведены противоречивые мотивы действий обвиняемого: указывается, что у М. возник умысел на убийство К. «с целью скрыть совершенное им преступление», и здесь же заявляется, что М. осознавал, что «К. может. помешать совершению хищения имущества, принадлежащего Х. и К.». В то же время из описания преступного деяния, квалифицируемого органами расследования по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, следует, что М. обвиняется в убийстве К., совершенном в ходе разбойного нападения .
———————————
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 января 2010 г. N 66-о09-241.

1.3. Указание в обвинительном заключении не перечня доказательств, подтверждающих позицию обвинения и защиты, а только перечня источников этих доказательств. Согласно пп. 5 и 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь наряду с другими перечисленными в этой статье данными обязан указывать перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Такая обязанность прямо следует из ч. 2 ст. 14 УПК РФ, где сказано, что бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Следователь же согласно УПК РФ (ст. 38) является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения.
Органами предварительного следствия Д. предъявлено обвинение в совершении угрозы убийством в отношении следователя в связи с производством предварительного расследования и рассмотрением дела в суде, а также в принуждении потерпевшей к даче ложных показаний, соединенном с угрозой убийством. Как видно из материалов уголовного дела, следователь в обвинительном заключении после изложения формулировки и существа предъявленного Д. обвинения в качестве подтверждающих его доказательств, а также доказательств, на которые ссылались обвиняемая и ее защитник, фактически привел перечень протоколов допросов потерпевших и свидетелей, протоколов очных ставок между обвиняемой и потерпевшими, а также перечень справок, рапортов, протоколов выдачи, возврата и осмотра и приобщенных к делу вещественных доказательств. При этом следователь содержание показаний потерпевших и свидетелей, процессуальных документов и вещественных доказательств в обвинительном заключении не раскрыл, ограничившись лишь ссылками на тома и листы уголовного дела .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 апреля 2003 г. N 5-о03-77.

Указанный порядок составления обвинительного заключения не основан на нормах действующего уголовно-процессуального законодательства. Согласно ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по делу являются сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь в порядке, определенном уголовно-процессуальным законом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, а также обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Следовательно, в обвинительном заключении должны содержаться не только ссылка на наличие в материалах дела и перечень указанных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ показаний подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля, заключений и показаний экспертов, вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий, а также иных документов, которые сами по себе являются лишь источниками доказательств, но и изложение имеющихся в них сведений о важных обстоятельствах для уголовного дела. Такой подход к составлению обвинительного заключения в полной мере согласуется с положениями, содержащимися в ст. 220 УПК РФ, поскольку этот важнейший процессуальный документ является актом, формулирующим обвинение в отношении конкретного лица на основе собранных по делу доказательств.
Потому Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ справедливо заключила, что судья нижестоящего суда правильно применил нормы п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, вернув уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Аналогичные нарушения допущены Московским городским судом по делу Л. и К., на что обращено внимание Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ . Иной подход высшего судебного органа общей юрисдикции означал бы, что следователь вправе искажать назначение обвинительного заключения, которое «перестает быть процессуальным решением о доказанности обвинения, так как это решение не обосновано доказательствами, предварительно проанализированными им» .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 16 апреля 2003 г. N 5-о03-71.
Шуваткин А. Составление обвинительного заключения // Законность. 2003. N 5. С. 10.

2. Нарушения порядка составления обвинительного заключения после возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ разнообразны. По одному из уголовных дел обвинительное заключение после возвращения дела прокурору составил следователь М., которому таких поручений не давалось. Тем самым были нарушены требования ст. 39, 156, 162 УПК РФ .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 января 2010 г. N 66-о09-241.

В другом уголовном деле обвинение в убийстве М. было предъявлено сначала только С., а Б. и М. обвинялись в причинении М. соответственно тяжкого и средней тяжести вреда здоровью. Одновременно в ходе расследования следователем были вынесены три постановления о прекращении уголовного дела. В отношении Б. и М. уголовное дело по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ прекращено за отсутствием события преступления, поскольку по выводам следователя осужденные не совершали убийства М., умысел на убийство в их действиях отсутствовал, а в отношении С. уголовное дело по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ прекращено за отсутствием события преступления в связи с тем, что он не совершал убийства М. группой лиц совместно с Б. и М., убийство он совершил один, в связи с чем ему было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 105 УК РФ, и уголовное дело направлено в суд. После возвращения уголовного дела судом на основании ст. 237 УПК РФ в связи с установлением судом фактических обстоятельств, свидетельствующих о совершении С., Б. и М. более тяжких преступлений, нежели им было предъявлено (убийства группой лиц по предварительному сговору, разбойного нападения), следователь предъявил С., Б., М. новое обвинение при наличии вышеуказанных неотмененных постановлений о прекращении уголовного дела, после чего уголовное дело с обвинительным заключением было направлено в суд для рассмотрения по существу.
Очевидно, что вышеуказанные неотмененные постановления о прекращении уголовного дела находились в противоречии с обвинительным заключением, поскольку в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ являлись основанием для прекращения уголовного дела, в то время как в обвинительном заключении ставился вопрос о привлечении обвиняемых к уголовной ответственности, что при указанных обстоятельствах препятствовало рассмотрению уголовного дела судом первой инстанции.
Как обратила внимание Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, данные обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ .
———————————
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 июля 2014 г. N 46-АПУ14-26сп.

3. Различное описание в процессуальных документах одних и тех же действий, происходивших, по мнению следователя, в одно и то же время и в одном и том же месте. Исходя из смысла ст. 171, 220 УПК РФ в предъявляемом обвинении, а равно в обвинительном заключении, должны быть конкретно указаны обстоятельства совершенного преступления, конкретные действия и роль обвиняемого при его совершении, чтобы позволить суду при исследовании доказательств объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности лица.
Изучение автором статьи материалов уголовного дела по обвинению К., С., П. и М. показало, что в текстах постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенных в отношении М., П. и К. и соответствующей части обвинительного заключения следователь, описывая действия указанных обвиняемых, подробно и конкретно указывая действия, связанные с физическим насилием в отношении потерпевшего А., в частности, отметил, что «К. вместе с П. обмотал шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стал его душить». Описательная часть обвинительного заключения также содержит сведения о том, что «П. вместе с К. обмотали шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стали его душить». При описании этих же действий в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенного в отношении С., в соответствующей части обвинительного заключения следователь указывает, что «С. вместе с П. обмотал шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стал его душить».
В этой ситуации суд, давая в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела по существу оценку исследованным по делу доказательствам, был лишен возможности объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимых. Как результат, уголовное дело возвращено прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 мая 2006 г. N 47-о06-36.

4. Несоблюдение следователем процессуальных сроков составления обвинительного заключения. В уголовном судопроизводстве процессуальные сроки определяют временные границы, в течение которых осуществляются уголовно-процессуальные правоотношения, реализуются конкретные права и обязанности участников уголовного судопроизводства. Научный интерес к этой проблеме носит устойчивый и преемственный характер: нынешние исследователи активно развивают теоретические положения именитых коллег-современников советского уголовного процесса, сосредоточенных главным образом на проблемах исчисления процессуальных сроков в досудебном производстве по уголовному делу .
———————————
См. об этом: Малышева О.А. Направления совершенствования института процессуальных сроков в досудебном уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2011. N 5. С. 6 — 7 и др.
Васильев Л.М. Процессуальные сроки в советском уголовном процессе. Дис. . канд. юрид. наук. М., 1971. С. 19 — 21; Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. М., 1976. С. 7.

В соответствии с ч. 1 ст. 128 УПК РФ процессуальные сроки в уголовном судопроизводстве исчисляются часами, сутками, месяцами. Следует различать два сходных, но не синонимичных понятия «исчисление срока» и «течение срока». «Течение срока предполагает смену секунд, минут, часов, суток и так далее, то есть этот процесс свойственен самому времени. Исчисление срока предполагает деятельность человека, направленную на измерение времени, его отсчет» .
———————————
Есина А.С. Комментарий к ст. ст. 128 — 131 главы 17 УПК РФ. Процессуальные сроки. Подготовлен для СПС «КонсультантПлюс».

Что представляет собой исчисление процессуального срока? Это основанный на установленных в законе правилах мыслительный процесс, в ходе которого уясняется подлинный смысл соответствующих правовых предписаний о сроках и с помощью математических расчетов выясняются их параметры применительно к конкретной ситуации . Следовательно, совершение процессуальных действий за пределами установленного уголовно-процессуальным законом срока влечет за собой их правовую «порочность».
———————————
См. об этом: Петрова Г.Б. Сроки как элемент правового регулирования в уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 5. См. также: Сокол Р.П. Процессуальные сроки в судебных стадиях уголовного судопроизводства Российской Федерации: правовая регламентация и процессуальные особенности. Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Владимир, 2008. С. 3.

Из материалов уголовного дела по обвинению М. следовало, что срок предварительного следствия по делу продлевался до 12 месяцев, т.е. до 23 сентября 2009 г., а обвинительное заключение составлено 12 ноября 2009 г., т.е. за пределами срока предварительного следствия, в связи с чем оно правомерно признано судом не имеющим юридической силы .
———————————
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 20 января 2010 г. N 66-о09-241.

Пристатейный библиографический список

1. Васильев Л.М. Процессуальные сроки в советском уголовном процессе: Дис. . канд. юрид. наук. М., 1971.
2. Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. М., 1976.
3. Есина А.С. Комментарий к ст. ст. 128 — 131 главы 17 УПК РФ. Процессуальные сроки // Подготовлен для СПС «КонсультантПлюс».
4. Малышева О.А. Направления совершенствования института процессуальных сроков в досудебном уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2011. N 5.
5. Петрова Г.Б. Сроки как элемент правового регулирования в уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Саратов, 2004.
6. Сокол Р.П. Процессуальные сроки в судебных стадиях уголовного судопроизводства Российской Федерации: правовая регламентация и процессуальные особенности. Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Владимир, 2008.
7. Шуваткин А. Составление обвинительного заключения // Законность. 2003. N 5.

Проблема нарушения прав обвиняемого должностными лицами органов уголовного преследования Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Копылов Алексей Васильевич

В статье исследуются причины и методы нарушения прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве. Анализируется эмпирический материал о преступлениях , совершенных сотрудниками правоохранительных органов; предлагаются меры по пресечению нарушений прав обвиняемого .

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Копылов Алексей Васильевич,

THE PROBLEM OF RIGHT VIOLATIONS CULPRITS BY THE OFFICIALS OF CRIMINAL PROSECUTION

This paper discusses the causes and methods of violations of the rights of culprits in criminal proceedings. There are analyzed empirical data of crimes made by the law enforcement officials and proposes measures to prevent violations of the rights of culprits.

Текст научной работы на тему «Проблема нарушения прав обвиняемого должностными лицами органов уголовного преследования»

ПРОБЛЕМА НАРУШЕНИЯ ПРАВ ОБВИНЯЕМОГО

ОРГАНОВ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

В статье исследуются причины и методы нарушения прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве. Анализируется эмпирический материал о преступлениях, совершенных сотрудниками правоохранительных органов; предлагаются меры по пресечению нарушений прав обвиняемого.

Ключевые слова: обвиняемый, преступления, правоохранительные органы, нравственность, нарушение прав.

THE PROBLEM OF RIGHT VIOLATIONS CULPRITS BY THE OFFICIALS OF CRIMINAL PROSECUTION

This paper discusses the causes and methods of violations of the rights of culprits in criminal proceedings. There are analyzed empirical data of crimes made by the law enforcement officials and proposes measures to prevent violations of the rights of culprits.

Keywords: culprit, crime, law enforcements, morality, rights violations.

Целью деятельности правоохранительных органов является защита прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, общества и государства, восстановление их нарушенных прав и наказание правонарушителей. Из этого следует, что одна из обязанностей органов уголовного преследования — соблюдение прав граждан независимо от их статуса. Однако в отношении обвиняемого система нередко дает сбой. Реализация большинства прав, предоставленных УПК РФ обвиняемому, лежит на следователях, которые зачастую вместо реализации этих прав ими пренебрегают, руководствуясь различными мотивами. Таким образом, происходит нарушение прав обвиняемого должностными лицами, которые эти права должны реализовывать. Причины данного феномена различны, но одной из них, несомненно, является моральный облик и уровень нравственности соответствующих сотрудников.

Прежде всего, на наш взгляд, необходимо обратиться к нравственной составляющей деятельности сотрудников правоохранительных органов. Российская Федерация взяла курс на построение правового государства, но оно не может существовать без нравственной основы. Поэтому в Послании Президента РФ Путина В.В. Федеральному Собранию 2012 г. отмечалось, что закон может защищать нравственность и должен это делать, но нельзя законом установить нравственность1, в нем нельзя прописать нравственные нормы, все механизмы, на чем строится внутреннее убеждение каждого человека, но норма закона должна нести в себе нравственный дух.

Закон не всегда может объективно и адекватно применяться в конкретной сложившейся ситуации и зачастую лицу, осуществляющему процессуальную

© Копылов Алексей Васильевич, 2016

Аспирант кафедры уголовного процесса (Саратовская государственная юридическая академия); e-mail: [email protected]

деятельность по уголовному делу, приходится действовать по обстоятельствам и внутреннему убеждению.

Рассматриваемое явление имеет давние исторические корни. Так, В.И. Комиссаров привел статистические данные, полученные при анкетирования следователей, в которых было установлено, что в отдельных коллективах следственных работников вопросы нравственного характера в смысле их отражения в процессе расследования вообще не обсуждаются. Так, из 220 проанкетированных практических работников 62 (28%) на вопрос, какое влияние на усвоение нравственных начал расследования оказал на них коллектив, где они работают, ответили, что вопросы такого характера у них в коллективе специально не обсуждались2. Влияние коллектива на внутреннее убеждение и нравственные ориентиры отдельного следователя важно, поэтому такие вопросы должны обсуждаться и руководители отделов должны принимать в этом непосредственное участие.

На государственном уровне не раз предпринимались попытки установления этических норм для различных работников: адвокатов, судей, государственных и муниципальных служащих, сотрудников органов внутренних дел. Так, в Кодексе профессиональной этики сотрудников ОВД, который действовал с 2008 по 2013 г., прямо указывалось на запрет оказания психологического давления на допрашиваемого и необходимость уважения его личности3. Очевидно, что государство не ставит и не может ставить своей целью унижение достоинства обвиняемого, ущемление его прав, напротив, цель государства защита всех своих граждан от незаконного посягательства на их права.

Чтобы доказать вину обвиняемого, в ходе предварительного расследования з следователь применяет различные приемы и методы, но они должны соответ-? ствовать назначению уголовного судопроизводства. Порой возникают этические

3 проблемы применения того или иного приема при проведении допроса или иного следственного действия. Подчеркнем, что мораль демократического общества

1 отвергает принцип иезуитизма, состоящий в использовании и оправдании лю-| бых средств для достижения поставленных целей. Задачи уголовного судопро-

| изводства должны решаться лишь законными средствами, поэтому крылатая

§ фраза «Цель оправдывает средства» не всегда уместна. Зачастую выход за рамки

| закона уголовно наказуем.

2 Что касается насилия и угроз, то свое отношение к этим способам воздействия ° на обвиняемого государство однозначно отразило в законодательной форме. Из I предписаний уголовно-процессуального законодательства необходимо, прежде | всего, отметить требование ст. 9 УПК РФ, запрещающей получать показания е обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных 1 незаконных методов. Это требование закона, безусловно, имеет нравственную

° основу и должно распространяться на любые действия органов расследования4.

3 В УК РФ устанавливается уголовная ответственность должностных лиц за

1 превышение или злоупотребление своими полномочиями, за принуждение к | даче показаний с применением насилия к подозреваемому или обвиняемому

либо путем применения угроз, а также иных незаконных действий со стороны лица, производящего дознание или предварительное следствие (ст. 285, 286, 299, 302, 303 УК РФ).

Однако на практике имеют место вопиющие случаи нарушения всех законов и нравственных норм, совершаемые сотрудниками правоохранительных органов. 178 Так, например, по уголовному делу, возбужденному в отношении сотрудника

полиции по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия или с угрозой его применения) следствием было установлено, что 5 сотрудников МВД из г. Энгельса применили физическое насилие к двум почтальонам и двум инкассаторам, считая, что они причастны к похищению из служебной машины денежных средств и пытались таким образом выбить у них признательные показания5.

Другой пример. В октябре 2008 г. работники милиции заподозрили жителя г. Саратова в краже золотых изделий из торгового павильона, ссылались на якобы имеющиеся у них оперативные данные. Задержанный ими был избит резиновыми дубинками в помещении РОВД, получил множественные телесные повреждения. Уже за городом, не добившись признания, они облили мужчину бензином и подожгли. Потерпевший скончался от ожогов и других полученных травм6.

В Кемеровской области в 2011 г. майор и капитан полиции путем пыток выбивали признание у задержанного. Труп не выдержавшего насилия задержанного правоохранители бросили на дороге7.

Также всем известно происшествие, случившееся в ОП «Дальний» в Татарстане.

Эти примеры свидетельствуют о том, что правоохранители не всегда соблюдают права обвиняемых и иных граждан, а нередко нарушают их, причем покушаются не только на честь и достоинство, но и на жизнь.

Нельзя не согласиться со В.В. Степановым в том, что проблема сокращения и искоренения такого негативного явления в правоохранительных органах, как сознательное нарушение закона должностными лицами и несоблюдение прав обвиняемого, непосредственно связана с их профессиональной культурой i и отсутствием устойчивых гуманистических принципов. Уголовное, дисципли- и нарное и иное преследование не способно решить проблему. Неукоснительное а соблюдение закона должно стать внутренним убеждением каждого сотрудника о правоохранительных органов. К сожалению, во многих высших учебных заве- к дениях воспитанию профессиональной этики, чувству гордости, нравственной о

ответственности, неподкупности уделяется явно недостаточное внимание, что а

создает благоприятные условия для формирования методов работы, не совме- в

стимых с принципами законности8. о

По данным международной правозащитной организации Human Rights ю

Watch, наиболее распространенным видом пыток в российских ОВД является из- |

биение на протяжении длительного времени в основном по спине, ногам, почкам к

и пяткам подозреваемого. Нередки случаи пыток удушением: допрашиваемого а

приковывают наручниками к стулу и надевают ему на голову старый противогаз |

или полиэтиленовый пакет, после чего приток воздуха перекрывается. Помимо ии

этого, практикуется использование «своих» заключенных, которые избивают и №

запугивают подозреваемых, чтобы принудить их сотрудничать со следствием в (1

местах предварительного заключения, т.н. «пресс-хатах». )

Проведенное правозащитниками исследование выявило и иные насильствен- 016 ные способы получения показаний. Применяется также пытка электрошоком, которая практически не оставляет следов. Подозреваемых и обвиняемых иногда подвешивают или связывают в неудобных позах. В позе «ласточка» задержанного кладут лицом на пол и веревкой подтягивают ноги к рукам, скованным за спиной наручниками. Все это вызывает резкую боль в суставах, перекрывает кровоснабжение запястий и может привести к вывиху плеча или предплечья. В 179

позе «конвертик» жертву усаживают головой в согнутые колени и привязывают руки к ногам. Пыткой также является содержание задержанного в тяжелых условиях, например в камере, не имеющей источника освещения, душном тесном помещении9.

Приведенные данные свидетельствуют о наличии кризиса в некоторых структурах правоохранительной системы. Моральный, нравственный упадок среди сотрудников правоохранительных органов связан со слабым кадровым отбором из-за низкой престижности этой службы. Сведения правозащитной организации поражают своей жестокостью, они свидетельствуют о том, что в некоторых отделах полиции применение пыток к задержанным стало повседневной практикой.

Указанные способы физического воздействия на подозреваемых и обвиняемых дают основание считать, что многие из них направлены на сокрытие следов применения насилия при дальнейшем медицинском освидетельствовании. Например, факты удушения полиэтиленовым пакетом, или оставления на ночь скованного наручниками в неудобной позе обвиняемого сложно выявить при медицинской экспертизе.

Изощренные методы направлены на то, чтобы облегчить себе работу, выбив признательные показания с обвиняемого, заставив его раскаяться, иногда даже в том, чего он не совершал. Таким образом, в подобных случаях происходит неадекватное отражение хода и результатов следственного действия. К примеру, з в протоколе допроса не фиксируются действия по принуждению обвиняемого

? к даче показаний (путем применения к нему насилия, угроз или иных неза-

конных мер). Когда же с помощью незаконных методов следователь добивается

? поставленной цели, то в протоколе допроса появляется запись о том, что допра-

1 шиваемый, раскаявшись в совершенном преступлении и желая помочь органам | предварительного расследования, дает чистосердечное признание. При изучении | материалов дела такого вида нарушения в силу своей замаскированности не | всегда могут быть выявлены прокурором и судьей10.

£» В ходе проводимого нами исследования были изучены статистические данные

§ из Генеральной прокуратуры РФ об основных показателях деятельности орга-

| нов прокуратуры РФ по надзору за исполнением законов на досудебной стадии

| уголовного судопроизводства. Всего за 2013 г. органами прокуратуры было вы-

явлено 4 259 325 фактов нарушения законов. В 2014 г. было выявлено 4 968 276 о нарушений, что на 16,6% выше показателей прошлого года. Эти данные, хоть и за

3 небольшой отрезок времени, свидетельствуют о том, что количество нарушений | в рядах сотрудников правоохранительных органов не снижается.

ш Сложившаяся ситуация вызывает опасения, ведь люди, призванные соблю-

дать закон, могут его умышленно нарушать.

Аналитический центр «Левада» проводил опрос фельдшеров скорой помощи и травмпунктов. Ответы на вопрос: «Известно ли было Вам, представители каких правоохранительных органов причинили вред пострадавшему?» отражены 180 в табл. 1.

Статистика отражающая нарушения правоохранительными органами прав граждан*

Органы правопорядка Бригады Персонал

скорой помощи травмпунктов

Всего опрошенных 427 192

УИН (следственные изоляторы, конвой) 12 12

ФСБ (следственные и иные службы) 2 2

Прокуратура (следственные и иные службы) 2 2

Судебные приставы 1 2

Другие службы 4 4

Не дали ответа 23 14

* Информационное агентство Regnum. URL: http://www.regnum.ru/news/284505. html (дата обращения: 30.11.2014).

Тот же аналитический центр провел опрос врачей и потерпевших от рук правоохранителей. Ответы на вопросу «При каких обстоятельствах была применена физическая сила?» представлены в табл. 2.

Причины получения телесных травм или телесных повреждений*

Ответы со слов потерпевших^^^^^И Бригады скорой помощи Персонал травмопунктов^!

При задержании 57 69

Избили беспричинно, «для куража», демонстрации власти 32 38

При «выбивание» информации, нужной сотрудникам правоохранительных органов 16 17

По указанию сотрудников правоохранительных органов избили сокамерники 3 3

* Информационное агентство Regnum. URL: http://www.regnum.ru/news/284505. html (дата обращения: 30.11.2014).

Данные табл. 2 дают основание утверждать, что в большинстве случаев злоупотребление должностными полномочиями происходит при задержании. Немало случаев беспричинного применения насилия к задержанным лицам для демонстрации власти или «выбивания» информации, нужной сотрудникам.

Грубое нарушение прав обвиняемого не может быть оправданно. Большая часть обвиняемых подвергается уголовному наказанию не за тяжкие и особо тяжкие преступления и выйдет на свободу в ближайшие 5 лет либо вообще по-

лучит наказание, не связанное с лишением свободы, также есть люди невиновные, случайно попавшие в сферу уголовного правосудия. Беззаконие, с которым они сталкиваются со стороны должностных лиц, представляющих государство, порождает ненависть к нему, желание отомстить, осознанно нарушать правила и законы, установленные им, что в дальнейшем приводит к увеличению рецидивной преступности.

Также на практике существуют сложности осуществления прокурорского надзора за следственными изоляторами, где прокурор должен в соответствии с Приказом Генерального прокурора от 27 ноября 2007 г. № 189 «Об организации прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве»11 проверять соблюдение администрацией прав обвиняемого, в т.ч. и в ночное время, и законность содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых. Зачастую работники этих учреждений не пускают прокуроров к арестованным, ссылаясь на приказ начальника СИЗО. В связи с этим было бы целесообразно создавать совместные приказы и инструкции ведомств, в чьих полномочиях осуществление уголовного преследования для устранения подобного рода проблем и повышения эффективности их работы.

Выявлять преступления, совершенные должностными лицами, крайне тяжело ввиду их повышенной латентности. Зачастую обвиняемые не хотят заявлять на своих обидчиков в компетентные органы, боясь мести и ухудшения своего положения. Аналитический центр «Левада» при опросе фельдшеров скорой помощи и травмпунктов выявил, что на вопрос: «Сообщаете ли вы в правоохранительные органы о случаях применения насилия должностными лицами?» большинство опрошенных не дали ответа. Но даже граждане, желающие заявить на должностных лиц, злоупотребляющих своими полномочиями, не всегда знают, куда следует обратиться. Так, по данным опросов центра «Левада», не все опрошенные знают куда нужно обращаться12.

Ответы на вопрос «Куда вы обязаны сообщать о фактах причинения гражданам телесных повреждений сотрудниками правоохранительных органов?» отражены в табл. 3.

Результаты ответов опрашиваемых*

Место, куда необходимо сообщать о фактах причинения телесных повреждений Бригады скорой помощи Персонал травмо-пунктов^^^И

Дежурная часть милиции 30 60

Прокуратура 11 15

Центральная диспетчерская 9 0

Нет инструкций 20 6

Нет ответа 23 14

* Информационное агентство Regnum. URL: http://www.regnum.ru/news/284505. html (дата обращения: 30.11.2014).

Таким образом, встает вопрос об актуальности создания специальных общественных организаций, в которые могли бы обращаться потерпевшие от незаконной деятельности должностных лиц правоохранительных органов, где

этим фактам придавалась бы общественная огласка. Также должна постоянно работать горячая линия по принципу экстренных служб, куда граждане могли бы звонить и сообщать о подобного рода преступлениях. Следует обеспечить этой проблеме должный общественный контроль, каждый выявленный факт освещать в СМИ и регулярно доводить до сведения граждан номера горячих линий прокуратуры и СК.

1 См.: Послание Президента Федеральному Собранию. URL: http://www.kremlin.ru/news/17118 (дата обращения: 30.11.2014).

2 См.: Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980. С. 90.

3 Приказ МВД РФ от 24 декабря 2008 г. № 1138 «Об утверждении Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации». URL: http://www.garant.ru/products/ipo/ prime/doc/1257019/ (дата обращения: 23.01.2015).

4 См.: СоловьевА.Б. Процессуальные, психологические и тактические основы допроса на предварительном следствии. М., 2002.

5 Риа новости. URL: http/volqa.ru/incidents/20110822/82007777.html (дата обращения: 30.11.2014).

6 Новостной портал lenta.ru .URL: http://lenta.ru/news/2009/05/20/saratov/ (дата обращения 30.11.2014).

7 Официальный сайт телеканала НТВ.URL: http://www.ntv.ru/novosti/282879/ (дата обращения 30.11.2014).

8 См.: Степанов В.В. Избранные научные работы: в 2 т. Т. 1. Саратов, 2011. С. 71.

9 Официальный сайт международной правозащитной организации Human Rights Watch. URL: https:// www.hrw.org/legacy/russian/reports/russia/1999/torture/topic12.html (дата обращения 30.11.2014).

10 См.: Быховский И.Е., Глазырин Ф.В., Питерцев С.К. Процессуальные, психологические и тактические основы допроса на предварительном следствии. Волгоград, 1989. С. 8-9.

11 См.: Законность. 2008. № 2.

12 Информационное агентство Regnum. URL: http://www.regnum.ru/news/284505.html (дата обращения: 30.11.2014).

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КЛАССИФИКАЦИИ ОРУЖИЯ

В статье рассматривается несовершенство классификации оружия, закрепленной в Федеральном законе «Об оружии» от 13 декабря 1996 г. Анализируется предшествующий ему закон и сравнивается с действующим. Исследуются проблемы, возникающие из-за отсутствия единства классификационного принципа при использовании оружия, его приобретения, ношения, хранения. Даются рекомендации по использованию механизма поражения цели в качестве основополагающего признака для градации оружия.

Ключевые слова: орудия охоты, гражданское оружие, служебное оружие, боевое ручное стрелковое оружие, холодное оружие, спортивное оружие, оружие самообороны, охотничье оружие, спортивный объект.

FORENSIC ISSUES OF WEAPONS CLASSIFICATION

The article covers inadequacies of the weapons classification used in the Russian Federal Weapon Law of 13 December 1996. The author addresses to the Russian Weapon Law, which was previously in force, and compares it to the current legislation. The article reviews the problems arising from the absence of any uniform classification principle. Summing up, the author recommends using the ways of target hitting as a basis for the weapons classification.

Keywords: hunting weapons, civilian weapons, service weapons, military handguns, cold weapons, sporting weapons, individual defense weapons, sports facility.