Иванов эдуард николаевич адвокат

06.07.2018 Выкл. Автор admin

Иванов эдуард николаевич адвокат

ЖУРНАЛ
ДОМАШНИЙ АДВОКАТ

ГАЗЕТА
БИЗНЕС-АДВОКАТ

ПОДПИСКА

АДВОКАТЫ

ЮРИДИЧЕСКИЕ
УСЛУГИ

СУДЫ г.МОСКВЫ

НОВОСТИ
О ПРОЕКТЕ
РЕКЛАМА
ТРИБУНА
ФОТОАЛЬБОМ
МАГАЗИН
ГОСТЕВАЯ КНИГА
ФОРУМ


Незрячий казанский адвокат на слух безошибочно определяет, врет человек или говорит правду

Коллеги утверждают, что обмануть Эдуарда ИВАНОВА невозможно: живущий в мире звуков адвокат научился отличать правду от лжи по интонации говорящего и даже по дыханию. Не раз разоблачал не только лжесвидетелей, но и других адвокатов и прокуроров, пытающихся подтасовать факты в свою пользу.

— Пламенные речи во время судебного процесса могут ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня! — улыбается слепой правозащитник.

Ослеп Эдуард ребенком — в 1,5 года заболел менингитом, и инфекция дала осложнение на глаза. Родители предпочли сдать сына-инвалида в интернат для незрячих.

— Я лет с двенадцати мечтал поступить на юрфак. Для слепого парня мечта казалась неосуществимой. Но в 73-м году я стал студентом-юристом Казанского университета, где некогда учился Ленин. Со мной занимались все студенты группы по два часа в день по очереди, — с благодарностью вспоминает Эдуард Иванов. — Лекции я записывал на катушечный магнитофон. Договорился со Всесоюзным радио, и мне высылали огромные бобины со списанной пленкой. Обходилась она мне недорого — по рублю за километр. Благо было советское время, сейчас мне вряд ли можно было бы рассчитывать на подобный широкий жест.

Засудил даже мэрию
Поначалу карьера молодого юриста Иванова не складывалась. Многие клиенты, узнав, что их будет защищать незрячий, пугались: «Идти к слепому адвокату?! Ну уж нет!»

— Однажды в суде я представлял интересы жительницы Казани в жилищном споре, — рассказывает Иванов. — Ее бывший муж после развода не хотел выписываться из квартиры и едва ли не со слезами на глазах просил суд разрешить ему жить там: «Мне больше идти некуда, я иначе стану бездомным!» Красноречия мужчине было не занимать, но я по голосу определил, что его выступление — просто хорошо поставленный спектакль. Мне удалось его расколоть, и он признался и в наличии собственной квартиры, и в наличии любовницы, у которой в последнее время жил.

Слух о вундеркинде быстро облетел город. Иванов приобрел в Казани репутацию юриста, который выигрывает самые безнадежные процессы. Однажды он умудрился одержать победу даже над мэрией, отсудив в пользу своих клиентов кругленькую сумму!

— Фемида ведь тоже дама слепая, — шутит адвокат в ответ на вопрос, как это ему удалось.

Татьяна НИКИТИНА, психолог:

— Когда в Древнем Китае изобрели массаж, им занимались только слепые — у них чувствительность рук выше и вообще сильно развиты механизмы восприятия за счет слуха и осязания. Адвокат, лишенный визуального контакта с другими участниками судебного процесса, услышит в голосах намного больше, чем зрячие люди. И при наличии опыта легко заменит детектор лжи. Ведь когда человек начинает обманывать, у него непроизвольно проявляется напряжение в голосе, меняются тембр и интонация, даже скорость речи.

Слуга Фемиды

Он использует слух, как детектор лжи

Однажды в руки Эдуарда Николаевича попало письмо, написанное заключенным: «Господи, если ты есть, сделай, пожалуйста, так, чтобы это послание дошло до слепого адвоката Иванова!»
Был ли это божественный замысел или простое совпадние, но письмо попало по назначению. Эдуард Иванов — незрячий, как и богиня правосудия, но это не помешало ему стать успешным в профессии.

Звук фальши

«Когда я услышал про себя первые анекдоты, а на улице со словами: «Ну, ты ваще – золотой мужик!» стали здороваться алкаши, то понял: вот оно – народное признание», — шутит Иванов.
Однако известность у него в городе (да и за его пределами) нешуточная. Заветный телефончик передают из уст в уста, клиенты выстраиваются в очередь, так что адвокату приходиться вести по несколько дел одновременно. Секрет его успеха – возможность распознать фальшь в голосе, благодаря обостренному слуху.
— Существует теория, что функции больного органа компенсируют здоровые, — поясняет Эдуард Николаевич. – Беседуя с человеком, я могу составить его психологический портрет, определить возраст и даже состояние здоровья. Понять лжет собеседник или нет можно по темпу речи, интонации, словам, на которые делается акцент.
Однажды в суде Иванов представлял интересы женщины, которая не могла выписать бывшего мужа из квартиры. Экс-супруг чуть ли не со слезами на глазах умолял суд разрешить ему остаться, дескать, бедняге больше некуда идти. Убедительности мужчине было не занимать, но слепой адвокат «увидел» то, что осталось вне поля зрения коллег: выступление бывшего мужа — просто хорошо поставленный спектакль. Иванову удалось его расколоть, и тот признался и в наличии собственной квартиры, и любовницы, у которой жил.

Выигрывают одержимые

Зрения Эдуард Николаевич лишился в 1,5 года, когда переболел менингитом. «Я не помню, как выглядят ни цветы, ни деревья, ни родная мать», — признается он. Мальчика отдали в марийскую школу-интернат для незрячих детей. В то время выбор профессии у слепых был не большой: или массажист, или баянист. Иванова готовили к поступлению в музыкальное училище. Но тут маму перевели в Казань, и она предложила попробовать поступить в КГУ на юрфак, тем более что у сына-отличника с великолепной памятью шансы были.
— Когда одноклассники, узнали, кем я мечтаю стать, дали кличку «адвокат». Путь к отступлению был отрезан.
В университет Иванов поступал наравне со здоровыми, сдавал экзамен без поблажек. И поступил.
— Науки давалось мне легко. Проблема была в другом: развился жестокий комплекс. В школе я был равным среди равных и даже превосходил кого-то. А когда приехал в большой город, выяснилось, что я не могу ни дорогу перейти, ни автобус найти, ни сходить в магазин.
Жизнь требовала волевых решений: «Или сидеть дома в ожидании помощи или выйти в этот чертов мир и строить свою судьбу так, как я захочу». Эдуард Иванов выбрал второй вариант. Первым местом, куда он добрался самостоятельно, стала библиотека для слепых, а со временем освоил почти весь город. Но доехать до университета – это еще полдела, а как записать лекцию, найти нужную аудиторию, попасть в буфет? Несмотря на все трудности и мучавший его комплекс неполноценности, Эдуард всегда держал в голове мысль: насильно его сюда никто не гнал, он сам принял решение, а значит нужно идти до конца, ведь по жизни выигрывают одержимые! Лекции стал записывать на катушечный магнитофон, ориентироваться в пространстве и начитывать книги помогали одногруппники.
— Тогда же еще комсомол был, — вспоминает Иванов. – Комсорг нашей группы стала для меня настоящим подарком судьбы. Она составила расписание, согласно которому каждый день со мной дополнительно занимался кто-нибудь из однокурсников. Таким образом, я был готов много лучше некоторых нерадивых студентов. В итоге – красный диплом.

«Продать» инвалидность

Фемиде Иванов верен уже 32 года. И сколько дел было выиграно за это время, сосчитать не берется.
— Смотря что считать выигрышем. Одному моему подзащитному вменяли обвинение по статье за убийство с особой жестокостью и 18 лет тюрьмы. Выслушав мои аргументы, суд сменил статью на более «мягкую», а срок сократил на 2 года. И это стало для нас победой.
Адвокату не раз доводилось защищать имущество инвалидов от посягательств «заботливых» родственников.
— А вот отстаивать права людей с ограниченными возможностями перед обществом, что им чего-то недодали, не так отнеслись – не приходилось. Я не очень люблю товарищей по несчастью, которые эксплуатируют свой недуг. Да, у инвалидов есть льготы, положенные по закону, но относиться к ним хорошо только потому, что они не такие как все, никто не обязан. Инвалидность – это не достоинство, но даже ее можно «продать»! Как только предприятиям, на которых работают люди с ограниченными возможностями стали предоставлять налоговые льготы, выяснилось, что быть слепым или глухим может быть выгодно.
Сам Эдуард Николаевич при приеме на работу не раз сталкивался с дискриминацией. В чебоксарской юридической консультации, куда его направили по распределению после вуза, выяснилось, что слепого здесь никто не ждал: «Вам же нужна секретарша, а никакая девушка из приличной семьи работать с вами не согласится!», — заявила заведущая… Пришлось Иванову вместе с другом (тоже незрячим) ехать в Министерство юстиции России. И он добился-таки своего: в Москве дали путевку для работы в родном городе. По иронии судьбы, когда «в порядке большого исключения» Эдуарда Николаевича наконец-то приняли на работу в казанскую консультацию, стажировку он проходил у другого легендарного слепого адвоката – Анатолия Степанова.
— Я очень люблю свою работу, она для меня все: моя жена, любовница, каторга, отдохновение, любимая игрушка, — признается Иванов. – Ведь должна же от меня быть какая-то польза. Иначе мне пришлось бы закрыться от общества и смириться с той участью, которую приготовила для меня судьба. Поэтому я считаю, если есть силы победить свой недуг – иди и побеждай!

Иванов эдуард николаевич адвокат

Если у вас есть предложения или замечания о работе наших сайтов, вы можете отправить нам сообщение через форму обратной связи.

Незрячий с детства казанский адвокат Эдуард Иванов смог, несмотря на свой недуг, стать одним из самых успешных и востребованных в своем деле. Он всегда в курсе последних изменений в законе, следит за общественной и политической жизнью страны. В День юриста корреспондент 116.ru побеседовал с защитником о современном правосудии, необходимости в России суда присяжных, адвокатской этике и многом другом.

Разнести в пух и прах

Эдуард Николаевич, пришла ли Россия к реально состязательному процессу, когда стороны выступают и бьются на процессе?

– Реальной состязательности у нас пока нет. Потому что возможностей у государственного обвинения многократно больше, чем у защиты. На обвинение работает целая госмашина: оперативники, следователи, экспертные криминалистические лаборатории и так далее. А адвокат один, у него ничего нет, кроме своего таланта, упорства и изобретательности.

Также закон нам указывает на то, что предоставленные адвокатом доказательства требуют проверки. То есть уже имеется в виду, якобы защитник может представить что-то злонамеренное. В уголовном деле полномочия адвоката по сбору доказательств ограничены. Он может собирать справки, характеристики, заслуги человека, но ведь защита этим не ограничивается. Часто бывает необходимо опросить людей, выехать на место, провести измерения, делать фотографии. Так что декларативно состязательность процесса провозглашена, но реально мы к этому еще не пришли. Пока трудно сказать, когда мы к этому придем.

Но всё-таки примеры, когда защита в пух и прах разносит все доводы обвинения, в российской практике есть. А в вашей личной практике подобные случаи были?

– Это редко, но случается. Многое зависит от того, насколько хорошо работает следователь. Ведь не секрет же, что качество следствия сплошь и рядом оставляет желать лучшего. Конечно, если следователь собрал все мыслимые доказательства, то эту базу трудно будет поколебать и рассыпать дело. Но бывает, что дело расследовалось плохо, и адвокату удается разрушить обвинение.

У меня в практике был такой пример. Моего подзащитного обвиняли в вымогательстве денег у потерпевшего. Якобы хотел обогатиться. Но позже удалось выяснить, что этот потерпевший купил у обвиняемого машину и не рассчитался за нее. То есть деньги не вымогались, мужчина лишь пытался вернуть свои деньги за автомобиль. Мне пришлось поездить по банкам, по нотариальным конторам, собрать документы, обратиться в ГИБДД, выяснить, где машина. Ведь потерпевший её уже успел перепродать по доверенности. В итоге удалось найти концы и выйти на нового владельца машины. Спрашивается, почему следователь этого не сделал?

В результате статья за вымогательство была переквалифицирована в самоуправство. Дело еще в том, что потерпевшего трое суток держали в чужой квартире. Но ведь его не похищали с целью отнять его деньги, а держали для того, чтобы понудить его вернуть долг.

«Адвокат дьявола»

приходилось ли вам в своей практике исполнять роль так называемого «адвоката дьявола»? Вы знаете, что клиент действительно чудовище, но в суде есть возможность его оправдать, используя лазейки в законе и иные рычаги.

– Насчет полного оправдания – такого не было. А по поводу смягчить наказание, то конечно. Это же работа. Например, врач-хирург, оперируя пациента, не рассуждает о том, кого он лечит – дьявола или ангела.

Расскажу один случай. Мой клиент, мужчина лет 30, как-то зашел к своей знакомой в гости с початой бутылкой водки. Хозяйка по доброте душевной пустила его, накормила. Он допил с ней водку, а потом убил. Причем труп нашли совершенно растерзанным. Травмы на голове, многочисленные колото-резаные раны – тело было разрезано практически пополам. Ему было предъявлено обвинение по статье «Убийство с особой жестокостью», которая предполагает наличие не только большого количества травм, но и сильнейшие страдания потерпевшего. Но в данном случае нельзя было исключить, что женщина была убита первым же ударом по голове, а все остальные действия были совершены уже в отношении мёртвого тела.

Очевидцев не было, а по закону все неустранимые сомнения должны трактоваться в пользу подсудимого. Собственно, именно такую позицию в суде я и отстаивал: истязания были совершены в отношении трупа, а трупы, как известно, боли не чувствуют. И обвинение было изменено. Суд назначил наказание на два года меньше, нежели просил прокурор.

Клиенты часто откровенничают с адвокатом? К примеру, признаются, что действительно виновны, но просят их защищать.

– Такое бывает крайне редко. Если уж подзащитный отрицает свою вину, то стопроцентно. Но случается, что говорят: «Да, я это совершил, но признавать не буду».

А в случае, если адвокат знает правду от клиента, но последний официально держит иную позицию, как должен поступить защитник?

– Во-первых, адвокат не бог, он на месте происшествия не был. А если бы и был, то уже проходил не адвокатом, а свидетелем. Во-вторых, с позиции адвокатской этики защитник не может навязывать подсудимому какую-либо точку зрения. Он обязан лишь разъяснить плюсы-минусы, выгоду-невыгоду от той или иной позиции.

Вы принципиально отказывались от каких-то дел?

– Конечно. Это происходит в том случае, когда закон явно не на стороне клиента, и я ничего не могу сделать. Допустим, клиент неоднократно судим, и помочь ему просто нет возможности. Я объясняю причины, почему мое вступление в дело ни к чему не приведет и заключать со мной договор, тратить деньги просто бесполезно. Хотя бывает всякое, люди настаивают, требуют юридической помощи.

Пристрастный суд присяжных

Как вы считаете, нужен и полезен ли в России институт суда присяжных?

– Суд присяжных – это очень спорная штука. Ведь он возник на волне смены общественно-политического строя, когда командно-административная экономика коммунизма сменилась рыночной, капиталистической. Тогда же предполагалось, что суд присяжных – это одно из проявлений демократии. Но мнений относительно этого явления можно встретить множество, в том числе диаметрально противоположных.

К примеру, можно ли повлиять на присяжных заседателей? Конечно, можно! Почему нет? Я так думаю, во всех странах это примерно одинаково. Везде, где суды присяжных внедрялись и более-менее долго существовали, совершенствовались и технологии воздействия на присяжных заседателей. Что такое «заседатель»? Это голос улицы, голос народа. Один только этот факт не означает, что суд присяжных – вещь хорошая. Толпа на улице – это тоже народ. Но что такое проявление толпы – мы все прекрасно знаем. Что у нас, что за границей – толпа безумна. Я не хочу сказать, что суд присяжных как таковой плох. Но как все человеческие достижения он имеет свои недостатки. Где-то от этого явления отказываются, считая, что нужно переходить к профессиональным судьям.

Мне вообще довольно трудно представить абсолютно беспристрастного присяжного заседателя.

– Здесь необходимо учитывать специфику обвинения. Допустим, мужчину обвиняют в изнасиловании 7-летней девочки. У присяжных наверняка есть дети, у кого-то может быть такая же дочь. И в этом случае они точно его не пощадят. Так что нужно учитывать еще и психологию заседателей.

«Выпотрошить» свидетеля

Какую роль в судебном следствии играет перекрестный допрос? Такой вид допроса действительно раскрывает слабые места в показаниях свидетеля?

– Давайте представим себе самого обычного среднестатистического человека. По мере отдаления во времени от интересующих суд событий его показания становятся все более скудными. И свидетель в этом не виноват, он не обязан помнить всё до мелочей. Его жизнь наполнена событиями, которые для него имеют гораздо большее значение, чем те показания, ради которых его «дёргают».

Кроме того, индивидуальное восприятие и воспроизведение приводят к тому, что события просто стираются из памяти. И вот свидетель попадает под перекрестный допрос. А что это такое? Это когда два человека по очереди, а то и перебивая друг друга, выспрашивают у него подробности. Каждый из допрашивающих делает это со своей целью. Вот обвинение хочет сделать «уликового» свидетеля, пытаясь вытащить из него нужные показания для поддержания обвинения. В то же время защита пытается обратить речь свидетеля на пользу подсудимого. Это всё варианты психического нападения. Вопросы задаются только с целью выпотрошить человека, чтобы он рассказал что-то полезное для каждой из сторон.

Это сбивает человека?

– Конечно же, свидетель может растеряться. В этом случае желающая того сторона может запутать его. Для того чтобы угробить показания человека, нужно загрузить его подробностями. А вот помнит ли он, во что он был одет в тот день? Или какая была погода на улице, на каком транспорте и к какому времени он попал в то или иное место. Вспомнить всё это невозможно.

Есть еще и второй приём – это сбить свидетеля с толку и вывести его из душевного равновесия. Он говорит в определенной манере и одним темпом. Достаточно сбить его в какой-то момент вопросом… или поставить вопрос таким образом, что человек возмутится. Ведь его можно вывести из себя даже не оскорбляя, просто сказав то, что его заденет. Свидетель выйдет из равновесия и не сможет сказать то, что хотел до этого. Этими «приемчиками» пользуются и опытные государственные обвинители, и защитники. Перекрестный допрос – это существенный психический прессинг.

Случается, что на соглашения во время или до суда идут адвокат и гособвинитель?

– Конечно, случается. Мы все понимаем, что речь идет о жизни, здоровье и сохранности имущества живого человека. Живодеров-крокодилов среди правоохранителей не так уж много. Понятно, что чистосердечное признание смягчает вину. В этом случае можно и даже нужно защитнику с прокурором договариваться.

Более того, они должны пойти вместе к судье и обсудить пределы, до которых могут быть применены смягчающие обстоятельства. А если у нас подсудимый несовершеннолетний мальчик? Мы договоримся, как-то его пощадим, а он больше к нам и не попадет. Речь идет о живых людях, и нам это небезразлично. Я как адвокат думаю, что такая же позиция и у судей, и у обвинителей. Я бы хотел, чтобы у нас у всех было меньше работы, меньше преступности.

В законодательство регулярно вносятся поправки и изменения. Как вам удается отслеживать эту ситуацию и быть в курсе?

– Я хорошо пользуюсь компьютером, у меня стоит электронная правовая база, которую систематически обновляю (на компьютере Эдуарда Иванова установлена специальная программа, озвучивающая все действия. – Прим. авт.). Кроме того, я постоянно общаюсь с коллегами, которые выписывают газеты, слушаю радио и телевизионные выпуски новостей. Поэтому я постоянно нахожусь в курсе того, что происходит, и даже того, что предполагается. Я знаю, к примеру, что планируются большие изменения в Уголовном кодексе. Президент России считает целесообразным либерализовать 68 статей УК. Я просто обязан быть всегда в курсе – это крайне важно для меня как для профессионала и для моих подопечных.

Осязаемый результат

История Эдуарда Иванова — одного из самых известных адвокатов Казани, который ослеп в детстве

Адвокат Эдуард Иванов часто выступает в казанских СМИ как эксперт. На его счету несколько резонансных дел,— например, он защищал Игоря Данилевского, бывшего доцента одного из местных университетов, который был осужден за двойное убийство. Несколько лет назад он выиграл суд у мэрии Казани: одного из его клиентов переселяли на окраину из дома под снос, и адвокату удалось добиться для подзащитного квартиры в центре города и компенсации. Эдуард Иванов ослеп в полтора года от менингита, сейчас ему 60. Он не любит, когда к нему относятся снисходительно или с жалостью, себя описывает так: «Я не тот слепой, который не поднимает жопу с дивана».

Я ослеп в полтора года от менингита, поэтому учился в школе для слепых по упрощенной программе. Вообще, моя семья не та, из которой выходят адвокаты. Мама — штукатур, отец — разнорабочий. Он как в том фильме: «Украл, выпил — в тюрьму», только скорее: «Выпил, подрался — в тюрьму». У него было несколько судимостей за хулиганство.

Адвокатом я стал, потому что маме дали квартиру в Казани. Тогда и пришла идея поступить на юридический факультет здешнего университета. Тем более перед выпуском нас собрал директор школы, спросил, кто чем хочет заниматься, — я рассказал, и после этого меня перестали называть по имени, только «адвокат». Ходу назад не было.

Университет

Проходной балл тогда был 23 — это четыре экзамена плюс средний балл аттестата. Русский язык и литературу я знал хорошо, ошибся только с названием рассказа Горького «Двадцать шесть и одна». Хуже всего было с немецким, потому что в школе у нас была добрейшая преподавательница. Когда я сел перед экзаменационной комиссией, оказалось, что они говорят на другом немецком, я не понимал ни одного их вопроса. В университете оказалось, что я ни дорогу сам перейти не могу, ни вывеску прочесть. Тогда я почувствовал себя слепым, убогим, описавшимся пуделем Твитнуть эту цитату Меня отчасти выручило то, что передо мной сдавал парень, который говорил еще хуже меня. В итоге за пролетарское происхождение мне поставили четверку, я набрал ровно 23 балла и поступил.

После того, как попадаешь из специализированной школы в университет, психологический перелом неизбежен. В школе я был равный среди равных, даже лучше: учился отлично, ходил в спортзал, был общественным активистом. А в университете оказалось, что я ни дорогу сам перейти не могу, ни вывеску прочесть, ни еду купить. Тогда я почувствовал себя слепым, убогим, описавшимся пуделем.

Было много трудностей — их невозможно перечислить. По университету надо ходить — например, буфет я всегда избегал, потому что его надо найти, определить, где очередь, понять, какие там есть блюда, найти свободный столик, заказ поставить на поднос и поднос перенести. Все это для меня было невыполнимо. Зрячий удивился бы, узнав, что для кого-то это сложно.

Это выбор брошенного в воду котенка: хочешь жить — плыви Твитнуть эту цитату Но это выбор брошенного в воду котенка: хочешь жить — плыви. В первый же день после переезда мама ушла на работу и оставила мне ключи. Я решил, только она уйдет — пойду в город, буду его изучать. Найду клуб общества слепых, библиотеку. С первого раза не получилось. Сел не на тот автобус, оказался в другом конце города. Спросил у людей — они перевели меня через дорогу и посадили на ту же маршрутку. Я вернулся домой ни с чем. Зато на следующий день сделал все правильно и приехал куда нужно.

Как добивался работы

После университета меня распределили в министерство юстиции Чувашии. Там заведующий юридической консультацией сразу же спросил меня, владею ли я чувашским языком; я не владел. Следующий вопрос был просто убийственным: «Как вы думаете, какая уважающая себя девушка пойдет к вам секретарем?»

Рабочий стол Эдуарда в его квартире. Фото: Ляйля Гимадеева

В Чувашии решили, что я им не нужен, дали открепительный и отправили в Москву, чтобы я там добился для себя места в Казани. Мы поехали вдвоем с товарищем — слепым парнем-математиком. Родители дали нам денег, чтобы мы что-нибудь купили, потому что был дефицит. Мы к девяти часам приехали в Минюст. В тот день в Москве выступала группа Boney M, и все минюстовские девочки говорили только про них: кто идет, почем билеты. Нашего чиновника не оказалось на месте. Поэтому мы пошли на рынок, купили какие-то диковинные сигареты и еще зачем-то целый противень цейлонского чая.

Пришли обратно — заместитель министра уже ушел. Видимо, моя физиономия была настолько расстроена, что его секретарша куда-то пошла и привела его к нам. Он чуть ли не матом ругался на татарстанское начальство: «Да как они вас, с красным дипломом, с казанской квартирой никуда не берут!» Он мне выписал путевку в одну из консультаций города. Мне коллеги потом сказали: «Ты, Иванов, изнасиловал всю коллегию Республики Татарстан!» Сейчас бы я посчитал это за комплимент, а тогда обиделся.

О профессии

Первая работа была в Бауманской юридической консультации. Меня взяли на стажировку и через две недели направили на судебный процесс по краже вещей из машин. Я волновался, написал конспектов больше, чем само уголовное дело. Перед началом заседания я подошел к скамейке подсудимых, все арестованные были уже там, назвал фамилию своего клиента, поздоровался и сказал, что буду его защищать. Повисла пауза, и он ответил: «Ну валяйте, хуже не будет».

Эдуард Иванов Фото: Ляйля Гимадеева

Но все прошло удачно: когда один из его подельников хотел переложить на моего клиента часть вины, я взвился, начал задавать вопросы. При тех обстоятельствах, несмотря на четыре судимости, дело кончилось благоприятно — срок дали, но минимальный. Лучшей благодарностью для меня было то, что мой клиент из колонии перевел в коллегию 80 рублей — тогда это была целая зарплата.

Каждый адвокат считает, что у него самые интересные и необычные дела. И я так склонен думать. Мне не нужна публичность — не хочу славы, известности, не хочу авторитетно говорить с трибуны. У меня требование только к качеству своей работы. Это меня всегда выручало. Люди должны понимать, что в их ситуации я сделал все возможное, а лучше бы никто не сделал.

Я должен помогать как врач, вне зависимости от того, кто лежит у него на операционном столе — злодей или праведница Твитнуть эту цитату Иногда горжусь своей работой: например, помощью молодому парню, который в колонии заболел туберкулезом позвоночника. Ему сделали операцию — четыре позвонка заменили фрагментом его же ребра, он стал инвалидом. Я к нему пришел в больницу для осужденных и сказал: «Давай попробуем что-то взыскать с государства». В новогодние дни, когда страна бухает, я решил этим заняться. Написал исковое заявление, которое показывал всем коллегам, отправил в Москву профессору права и доктору наук, процесс пошел. Ему взыскали всего ничего — 50 тысяч рублей, но мы-то думали, что вообще ничего не получится.

Бывают дела, в которых не хочется участвовать — неприятно до брезгливости. Но я должен помогать как врач, вне зависимости от того, кто лежит у него на операционном столе — злодей или праведница. Редко отказываю — когда человек оказывается очень уж неприятным.

Шестое чувство

В работе мне помогает интуиция, которая есть и у медиков, священников, учителей. Люди в суде врут, но я это понимаю и без зрения. Мы слишком много говорим, мы избыточны, не только в обычной жизни, но и в суде.

Поэтому я слушаю очень внимательно, по-другому мне не составить психологический портрет человека. Слушаю не только, что человек говорит, но и как он это говорит — на какие слова нажимает, какие повторяет, что из того, что говорит, считает первостепенным.

Для того чтобы убедительно врать, надо иметь тренировку. Иногда человека выдает интонация. Мы все знаем, с чем связаны склонности приврать. Например, пьющий человек считает, что он самый умный, лучший, непризнанный. Часто люди хотят создать более выгодное представление о себе, и прежде всего — у самих себя. Как говорится, человек смешон не теми качествами, что у него есть, а теми, на которые он претендует.

Эдуард Иванов в здании суда встречается с родственниками и друзьями подсудимых. Фото: Ляйля Гимадеева

Пользоваться компьютером и сенсорным телефоном меня учили в библиотеке для слепых, там есть прекрасный преподаватель Эдуард Ибрагимов. Я им восхищаюсь — он программирует, знает про компьютеры все и даже больше. Мне же, как папуасу, нужно все объяснять. Тогда я никак не мог избавиться от пишущей машинки, цеплялся до последнего, хотя все уже работали на компьютере. Пришлось отдать ее в спецотдел, чтобы у меня не было никакого выбора, поскольку я себя знаю — мне надо создать ситуацию, чтобы не было выбора. Сенсорным телефоном пользуюсь с позапрошлого года.

В работе я всегда пользовался техникой — магнитофоном, диктофоном, фотоаппаратом, компьютером. Ведь у слепого основная трудность — получение новой информации. А если он ее получил, то работать можно. Сейчас легче — сфотографированный текст можно превратить в вордовский файл, и компьютер тебе его прочитает. Мне тексты читает самый неприятный, наждачный автоматический голос, чтобы я не уснул.

Мир звуков и запахов

Как выглядят здания, я не представляю. Для меня совершенно не важно, как выглядит здание. Важна сама цель: найти конкретного человека, помещение, выполнить работу в этом здании. Зато здание для меня звучит своеобразно: я знаю, где и как распространяется звук шагов, знаю звук открывшейся-закрывшейся двери.

Я не понимаю, как можно заблудиться в городе — это ведь понятная любому семикласснику геометрия Твитнуть эту цитату Город для меня — это прямые, острые и тупые углы, перпендикуляры. Кроме этого, есть и запаховые, звуковые ориентиры. Например, слепой должен уметь ориентироваться по шуму машин, иначе ему сложно будет перейти дорогу или идти параллельно проезжей части по тротуару.

Нерегулируемый перекресток — это ад для слепого. Раньше их тоже было много, зато транспорта — меньше. Слепой не может перейти в этом месте дорогу, потому что не знает, есть ли там «зебра». Я обычно иду на тишину, а не на зеленый свет. Слышу, что машин вблизи нет, значит, успею перейти.

Я не понимаю, как можно заблудиться в городе — это ведь понятная любому семикласснику геометрия.

О смысле жизни и самом главном

Главное для мужчины — делать дело. В шестьдесят лет понятно, что большая и лучшая часть жизни прожита, теперь интересно, как у меня сядет батарейка. Я хочу, чтобы это произошло на бегу — за работой или во время тренировки. Лишь бы не в постели, в результате длительной болезни.

Основная мечта — сделать так, чтобы работа не накрывала меня с головой. Я бы хотел, чтобы она протекала размеренно, ритмично, а я успевал все: заниматься и собственной квалификацией, и новыми гаджетами. Вон, пожалуйста, недавно новый эппловский аппарат появился. Мне интересно все это знать, боязно отстать от жизни. Но получается не всегда.

Эдуард Иванов в Вахитовском районном суде. Фото: Ляйля Гимадеева

Никогда не хватает свободного времени: я бы хотел пойти в библиотеку, взять какую-нибудь умную ироничную книжку и читать ее. Можно было бы перечитать любимых авторов — Анатоля Франса, Ромена Роллана.

Мне интересно посмотреть, как живут другие люди. Но только в стране, где не хуже, а лучше, чем в России. Чтобы понять: почему они живут лучше нас? Но пока я собирался, рубль обесценился. Я выбрал единственный правильный способ использования гибнущих денег — немедленно их потратил. Сразу поменял мебель, технику, сделал ремонт. Так что о поездке теперь не думаю.

Моя бывшая жена — это уже прошлое, ничего не восстановить, разбитую посуду не склеить. А новую семью создавать у меня уже нет смелости и решимости. Надо привыкать к чужим привычкам, приноравливать человека к своим, — едва ли кто-нибудь выдержит мои наклонности. Иногда я просыпаюсь в три часа ночи и понимаю, что спать больше не буду — иду работать. Ну кому это понравится?

На «Таких делах» мы пишем о социальных проблемах, чтобы привлечь к ним внимание. Мы верим, что осознание – это первый шаг к решению проблем общества.

«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Небольшие, но регулярные пожертвования от многих людей позволят нам продолжать работать, оплачивать командировки и гонорары авторов, развивать сайт.

Пожертвовав 100 рублей, вы поддержите «Такие дела». Это займет не больше минуты. Спасибо!

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Правда ПФО

Чувашия получит грант правительства РФ

Мустафин сменил глав районов в Уфе

Хабиров отказался от дороги в аэропорт Уфы

Автобус вспыхнул на дороге

Слепой адвокат зрит в корень

Казанский чуваш Эдуард Иванов работает адвокатом, будучи слепым. О нем рассказал еженедельник «АиФ-Казань».

Житель Казани Эдуард Иванов рассказал «АиФ-Казань», как, будучи незрячим с детства, стал одним из лучших адвокатов Татарстана и что, по его мнению, нужно изменить в национальной судебной системе.

Слепота не помешала Эдуарду Иванову стать одним из самых успешных адвокатов в Казани.

© / Эдуард Иванов / Из личного архива

«Человек – везде человек: и на заводе, и на университетской кафедре, и в тюрьме, – делится наблюдениями слепой адвокат Эдуард Иванов. – Нравы примерно одни и те же. Поэтому нельзя сказать, какой человек лучше, какой хуже. Я любому подаю руку – все имеют право на хорошее к нему отношение». О том, как ему удалось преодолеть «психологию инвалида» и как защититься от негатива, сталкиваясь с человеческими пороками, адвокат рассказал «АиФ-Казань».

О законе и практике

Ольга Любимова, «АиФ-Казань»: Эдуард Николаевич, в августе у вас профессиональный юбилей – 40 лет адвокатской деятельности. Как с тех пор изменилось законодательство? Людям стало проще защищать свои права?

Эдуард Иванов: Законов стало больше, ведь у граждан стало больше прав. Когда я начинал работать, предпринимательская деятельность была запрещена под страхом уголовной ответственности. А сейчас, пожалуйста, занимайся.

Досье

Эдуард Иванов родился в 1955 году в Пермском крае. С отличием окончил КГУ. Кандидат юридических наук. Провёл 2,5 тыс. процессов, в 80% из которых клиенты были довольны результатами. Есть сын и дочь.

Но закон и правоприменительная практика – разные вещи. Хотя рынок у нас вроде бы установился, он не воспринимается как привычная стихия. Другие страны не одно столетие живут в рынке, у них совсем другая культура общения с большими деньгами. И потом там не тычут в нос богатством. У состоятельных людей хватает ума выглядеть так же, как выглядит масса.

Мы все едины в том, что преступление должно быть наказано. Мнение меняется только в том случае, когда дело доходит до своего родственника. Все должны быть наказаны за совершённые преступления, но мой родственник – исключение. Вот ему дали несправедливо, слишком много. А почему? Потому что он мой родственник.

– Сейчас много дел по аварийщикам. Как вам удалось в 2000-х выиграть дело жильцов по ул. Тихомирнова?

– Тогда уже действовал нынешний Жилищный кодекс, но ещё можно было получить две компенсации при сносе дома. При советской власти допускалось одновременно получить жильё за сносимый дом и денежную компенсацию за плодово-ягодные насаждения. Мы две компенсации тогда и получили. Причём был соблюдён принцип посемейного расселения. Каждая семья получила квартиру – отдельную от остальных родственников.

В Татарстане отчитались об успешно завершенной программе расселения из аварийного фонда. До 100 лет не расплатишься. Для кого программа соципотеки стала кабалой Сейчас для жителей сносимых в связи с изъятием земель домов действует одна норма. Человек должен выбрать то, что он хочет: если он получает деньги, то по 11200 руб. за 1 кв. м, если он получает жильё, то в ипотеку. Почему такой подход? Если дом стал аварийным, почему нельзя сразу улучшить людям жилищные условия и дать жильё пусть по нормативу, но больше, чем у них было?

Старый ЖК допускал изменение договора жилищного найма – заключение самостоятельных договоров в отношении отдельных комнат в квартире. В этом случае каждая семья оплачивала отдельно свою комнату. Это был один из способов разрешения жилищных конфликтов. Сейчас превратить комнаты в самостоятельные договоры жилищного найма нет возможности. Нынешний ЖК такого не допускает. Причём якобы его принимали, чтобы бороться против коммуналок. Но в итоге, вместо того чтобы урегулировать конфликты, мы их консервируем, они только обостряются.

Психология инвалида

– Как вы преодолели «психологию инвалида»?

– У меня это произошло, когда мы сдавали летнюю сессию на третьем курсе. Девочки, мальчики уже разбились на пары – кто кому симпатичен. Одна девочка говорит, что на экзамен пойдёт с таким-то мальчиком: он мне всё расскажет, и я сяду к нему на колени. А комсорг нашей группы Таня Зайцева сказала, что пойдёт с Эдиком – пусть он мне подскажет, он больше знает. Мол, я сяду к нему на колени… Я и представить не мог, что красивая девочка может так сказать про меня. Лучше способа, чтобы стряхнуть с меня инвалидную угнетённость, не было. Она нашла чисто женский правильный способ, сказала слова, которые были для меня самыми значимыми, самыми действенными. Таня Зайцева – сейчас кандидат наук, преподаёт в Москве. Мы перезваниваемся до сих пор.

– Применял магнитофон, много конспектировал. Та самая комсорг Таня быстро наладила расписание. Каждый из 25 студентов группы занимался со мной – выделял мне по два часа своего времени в месяц. Читал мне вслух на магнитофон – например, параграф учебника по заданной теме. Им это было необременительно, а мне достаточно. Плюс я ещё и сам читал, записывал. Поскольку я чуваш, во мне, наверное, много чувашского упрямства (смеётся).

Как только ребята начали со мной заниматься, у меня сформировался странный комплекс: надо непременно оправдать потраченное на меня время. Раз уж со мной занимаются, я должен учиться хорошо, ещё лучше – отлично. Читал запоем, не выходя из дома. Чем сложнее была экзаменационная сессия, тем больше я читал всевозможной художественной литературы – по теме и не по теме.

– Что бы вы предложили изменить в нашей судебной системе?

– С первого июня изменился порядок рассмотрения дел в районных судах по особо тяжким преступлениям. Допускается участие присяжных заседателей, в том числе в райсудах. По особо тяжким статьям при желании самого обвиняемого судить будут коллегии присяжных из шести человек. Это, безусловно, демократизация процесса. Практика работы областных судов, Верховного суда РТ показывает, что это нужно. Важен непредвзятый взгляд человека «с улицы», не замыленный десятилетиями профессиональной практики постоянного судьи. Почему бы не попробовать это в районных судах? Но пока я не слышал ни про один процесс, который начался бы в райсудах с участием присяжных.

– Что эффективнее – ужесточение законодательства или его либерализация?

– Бороться с нежелательным явлением только усилением ответственности – очень простое и поэтому неприемлемое решение. Вот уж где нужна комплекс­ность, так это в борьбе с преступностью. Нельзя же сказать, что в саду всё будет замечательно, стоит только вырубить там больные деревья? Вот вырубили – и здоровые заболели. Нужно же устранять причину – ту заразу, того вредителя, который вызывает гибель деревьев.

Считается, что 70 % преступлений составляют дела, связанные с наркотиками. Почему вообще существует наркомания? Многие, кого я об этом спрашивал, говорят, что сбытчики хотят быстро получить лёгкие деньги. Но ведь они предлагают товар, на который есть спрос. Иначе не стали бы торговать. Думаю, в борьбе с наркоманией делается не всё, что нужно было бы. Привлекать к уголовной ответственности надо прежде всего оптовых поставщиков. Почему нельзя перекрыть каналы поставки? Вместо этого мы наказываем последних потребителей. Задерживают же в основном их.

Циничный взгляд

– Что вы думаете о повышении пенсионного возраста?

– Повышать, естественно, надо. Если у нас на троих работающих два пенсионера, то это не в пользу работающих, а в пользу пенсионеров. Пенсионный возраст всё равно будет повышен – экономика заставит это сделать. Тут выбора нет. Но вопрос: почему так? Почему нельзя было повысить пенсионный возраст, когда нефть стоила 120 долларов за баррель? Когда были тучные годы, народ этого, может быть, и не заметил.

– У меня такого не было. Меня, слава богу, всегда на работу брали. В 90-е я одновременно работал в восьми организациях. На мой трезвый и циничный взгляд, работодателю должно быть всё равно: незрячий у него работник, хромой или однорукий. Если он трудится не хуже, чем его зрячие коллеги, приносит прибыль, пусть работает. Если он одной рукой делает столько же, сколько другой двумя.

– Адвокаты, можно сказать, голыми руками, без перчаток, перебирают человеческие пороки. Как защититься от всего этого негатива?

– Человек – везде человек: и на заводе, и на университетской кафедре, и в тюрьме. Нравы примерно одни и те же. Поэтому нельзя сказать, какой человек лучше, какой хуже. Я любому сифилитику подаю руку – он имеет право на хорошее к нему отношение.

Моё средство защиты от негатива – ироническое отношение к миру. Люблю подмечать и пересказывать знакомым какие-то смешные сцены. Вот, например, лето, жарко, окна в суде открыты. Судят женщину с феноменальным бюстом. И молодой гособвинитель смотрит только на её бюст. Наконец его одёргивает судья – тоже женщина: «Прокурор, куда вы всё время смотрите?».