Индивидуальная свобода и частная собственность

05.11.2018 Выкл. Автор admin

Частная собственность как основа гражданского общества Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Скрыль С. М.

Рассмотрены проблемные вопросы, связанные с реализацией права частной собственности в качестве основы гражданского общества в контексте построения эффективного и сильного государства. Проанализирована взаимосвязь института частной собственности с развитием свободной активной личности в мировой философской и политико-правовой мысли. Исследована значимость частной собственности через институт прав и свобод человека и гражданина и через экономическую составляющую гражданского общества .

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Скрыль С.М.,

Private property as basis of civil society

The problem questions of implementation of the private property law as the basis of civil society in the context of establishing of efficient and strong state are examined. The interconnection of the private property institution and development of a free active personality expressed in the world philosophical and political-legal studies is analyzed. The significance of the private property is researched through the institution of human and civil rights and liberties and through the economic component of a civil society.

Текст научной работы на тему «Частная собственность как основа гражданского общества»

КАК ОСНОВА ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

С. М. Скрыль, судья Арбитражного суда Челябинской области, председатель

Рассмотрены проблемные вопросы, связанные с реализацией права частной собственности в качестве основы гражданского общества в контексте построения эффективного и сильного государства. Проанализирована взаимосвязь института частной собственности с развитием свободной активной личности в мировой философской и политико-правовой мысли. Исследована значимость частной собственности через институт прав и свобод человека и гражданина и через экономическую составляющую гражданского общества.

Ключевые слова: частная собственность, гражданское общество, рыночная экономика, личность, экономические отношения.

В рамках концепции сильного государства в аспекте его соотношения с экономическим строем прежде всего ведется речь о месте государства в экономическом, хозяйственном развитии, роли государства, его политики в рыночной экономике, степени «включенности» государства в экономические отношения. Однако такой подход при всей его обоснованности представляется все же весьма узким, поскольку в этом случае главное внимание уделяется таким формам собственности, как государственная и муниципальная, анализируется их соотношение, исследуются особенности разграничения государственной собственности между разными уровнями государственной власти в федеративном государстве. Между тем частная собственность и отношения, связанные с реализацией права частной собственности, также значимы для построения сильной и эффективной государственности, поскольку являются ядром частноправовых отношений и основой гражданского общества.

Следует признать, что неразвитость отношений собственности оказывает влияние и на формирование гражданского общества и эффективной государственности. Как отмечается в литературе, Конституция РФ гарантирует равную защиту всем формам собственности, включая такую относительно новую для нашего общества форму, как частная собственность, в том числе и на землю и другие природные ресурсы. Но конституционно нельзя ввести в сознание людей сложившееся неравенство — вопиющее и ничем не оправданное. После легитимации всех форм собст-

венности, в том числе частной, созданы только первоосновы формирования гражданского общества в нашей стране. Необходимы дальнейшая разработка правовой базы, а также глубинная дифференциация публичной и частной сфер жизни1. Можно предположить, что тесная взаимосвязь развития отношений собственности и процесса построения эффективной государственности — не только объективная закономерность, но и отличительная черта именно российской государственности. Как отмечает Л.А. Морозова, в России наблюдается тесная связь собственности и государственной власти. В силу принадлежности к власти или близости к ней произошло создание специального слоя собственников на основе коррумпированных интересов и криминализации общества. Это во многом объясняется непродуманностью и отсутствием четких принципов вхождения в рыночную экономику. Существовала иллюзия того, что достаточно принять те или иные законы, другие нормативно-правовые акты, и рыночные отношения возникнут сами собой2.

При этом основными аргументами в процессе властного регулирования экономических отношений, отношений собственности должны быть объективированные показатели развития экономической и социальной сферы.

Сегодня в развитии конституционноправовой мысли прослеживается тенденция связывать развитие гражданского общества со становлением эффективной сильной государственности, поскольку идея противопоставления государственной власти и гражданского общества имеет все меньше сторонников. Как

отмечается в литературе, вредно рассматривать процесс усиления государства в отрыве от проблемы одновременного укрепления, усиления, повышения дееспособности институтов гражданского общества. Государство в принципе не может быть сильным, оставаясь в то же время демократическим, без тесного партнерства с дееспособным гражданским обществом. Сила государства — в способности создать условия для формирования такого общества. Без него государство станет монстром, представляющим опасность, а не благо для собственного народа, да и для других стран3. Гражданское общество нельзя трактовать как антитезу государств, ибо гражданское общество и государство — это взаимосвязанные политико-правовые явления, своего рода тандем, где ведущая роль принадлежит гражданскому обществу, ибо оно выступает источником государства. Государство в свою очередь оказывает то или иное воздействие на гражданское общество (и достаточно активное), но оно должно соизмеряться с особенностями отношений в этом обществе, с уровнем их зрелости и характером социокультуры4.

В.А. Затонский подчеркивает, что современная концепция сильного государства исходит из того, что государство существует и действует как часть общества, «глобально организованное общество». Не просто государство, а система государственности, система отношений, в которой главным является отношение публичной власти и ее объектов, государства и гражданского общества (если говорить обобщенно). Чтобы такая сложнейшая система («система систем») была управляемой, каждый ее элемент должен быть сильным, способным подчинять другого своей воле, а при необходимости находить в себе силы признать правоту другого и подчиниться, пойти на компромисс либо достигнуть консенсуса5.

Традиционно, структура гражданского общества представляется в виде пяти составляющих, отражающих соответствующие сферы его жизнедеятельности. Это социальная (в узком смысле слова), экономическая, политическая, духовно-культурная и информационная системы6. При этом экономическая составляющая выступает в качестве совокупности экономических институтов и отношений, внутри которой выделяют институт собственности, отношения производства материальных и нематериальных благ и отношения рас-

пределения, обмена и потребления общественного совокупного продукта.

Выявление значимости института собственности в системе гражданского общества позволяет уяснить причинно-следственные связи между развитием экономики, участием в политике, развитием гражданского общества7. В развитой правовой ситуации каждый может быть собственником, иметь долю в собственности на средства производства. Развитие частной собственности постепенно, но все больше и больше определяет социальную структуру общества, влечет за собой осознание каждым человеком (каждой социальной группой) своего места в обществе8. Напомним, что термин «частная собственность» в современном мире понимается достаточно широко — как собственность, принадлежащая не только индивиду, но и отдельным экономическим объединениям, например, акционерным обществам, холдингам и т.п. Особенность такого рода «коллективных собственников» состоит в том, что они производят, с одной стороны, товары и услуги, а с другой -экономически зависимого человека, которого они могут заставить работать на себя с помощью применения стимулов в виде должного вознаграждения или угрозы и риска потерь9. В гражданском обществе за каждым его членом признается право на свободное использование своих способностей, в том числе в предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, что предполагает развитие свободной рыночной экономики.

При этом в гражданском обществе каждый собственник выполняет свою экономическую функцию без опосредования со стороны государства. В этом состоит разительное отличие от «цивилизаций системоцентристского типа» (по терминологии A.B. Облонского и В.А. Четвернина), в которых власть (система публично-властных органов) одновременно выступает как экономически хозяйствующий и политически повелевающий и в то же время подчиняющийся субъект10. Фактически складывается ситуация, когда реальными субъектами экономических отношений выступают только властные субъекты, которые задают параметры производства и потребления для общества в целом и отдельных групп. В «цивилизациях персоноцентристского типа» общество и государство выступают как две относительно самостоятельные системы — как

сфера частных интересов и сфера всеобщих публичных интересов11. В развитой правовой ситуации достигается разделение политической власти (государство) и собственности (гражданское общество). Государство непосредственно не участвует в производстве, но своими специфическими государственноправовыми средствами и способами обеспечивает в нормативной форме развитие экономических отношений, т.е. гарантирует собственнику «социальную роль равноправного 12

партнера» . При этом имущество, которое находится в собственности государства, предназначено для удовлетворения и защиты частной собственности, обеспечения целостности экономической системы (железнодорожный транспорт, недра, леса и т.п.).

Следует согласиться с мнением о том, что между конституционными положениями (в частности, по поводу экономической свободы) и реальностью становления гражданского общества в нашей стране имеются серьезные противоречия. Суть этих противоречий состоит в том, что экономическая свобода в сегодняшней России является скорее программным положением, целью общества и государства, чем свершившимся фактом. Здесь наблюдается классическое несоответствие между должным и сущим, и связано оно в значительной степени с тем, что «за каждым хозяйствующим субъектом стоит та или иная бюрократическая или мафиозная структура»13. Рано или поздно происходит концентрация собственности в руках отдельных лиц или экономических организаций, стремящихся к «тотально организованной экономике»14, а, следовательно, к приобретению власти, не всегда и не во всем действующей на благо общества и, более того, сливающейся с криминальным или полукриминальным бизнесом. Это в значительной мере связано с тем, что частная собственность в нашей стране возникла в результате приватизации, которая осуществлялась через государство, а точнее -через государственный аппарат при отсутствии должного контроля со стороны общества. В результате произошло слияние экономической и публично-политической власти. Налицо отсутствие разделения сфер гражданского общества и государства. Такой симбиоз власти и собственности, политики и экономики означает, что общественно-политическое целое еще не дозрело до дифференциации на частно-правовую и публично-правовую области, на гражданское общество и политиче-

ское государство15, как это происходит в развитой правовой ситуации, когда имеется четкая разница между экономикой и политикой, между правом, регулирующим публичные отношения, и правом, регулирующим частные отношения.

Полагаем, значимость частной собственности для становления эффективной государственности заключается не только в ее роли как одного из элементов и основы построения гражданского общества, но также и в том, что именно частная собственность дает активную личность, выстраивающую отношения с государством на принципах взаимоответственно-сти. Человек в развитой государственноправовой культуре одновременно выступает в двух ипостасях: как свободный индивид -субъект гражданского общества, носитель частных интересов, и как гражданин — член государства, действующий в сфере публичных интересов. Однако, как подчеркивается в литературе, масштаб современного демократического общества делает невозможной активную публичную, гражданскую позицию каждого: общество стало слитком сложным, политическая власть — слишком централизованной и т.д.16

Идея взаимосвязи института частной собственности с развитием свободной активной личности прослеживается на протяжении всего развития мировой философской и политико-правовой мысли. Аристотель писал: «Кто обладает собственностью, тот обладает добродетелью»17.

Макиавелли упоминал о трех важнейших ценностях гражданского общества, без соблюдения которых в государстве невозможно достичь мира и социальной стабильности. К этим ценностям относятся мир и безопасность граждан, наслаждение своим имуществом и богатством, право каждого иметь и отстаивать свои убеждения18. В оценочной шкале социальных ценностей особо выделяется право на собственность19. По мнению Макиавелли, человек может смириться с утратой власти или чести, смириться даже с потерей политической свободы, но он никогда не смириться с потерей имущества. Народ молчит, когда казнят сторонников республики либо посягают на честь его вождей. Но народ восстает, когда посягают на его имущество20.

Обозначенная проблематика получает иное звучание в контексте концепции политического либерализма Нового времени. Как отмечается в литературе, в ХУП-Х1Х вв. по-

нятие собственности получило качественно новый смысл. Требования полной независимости и свободы частной собственности от посягательств государственной власти выдвигались «третьим сословием» в борьбе с абсолютизмом21. Так, в теории Дж. Локка получили доказательства идеи о том, что «государственная власть обязана защищать частную собственность, но сама не имеет права покушаться на нее»22. При этом учение Локка идет дальше идей Гоббса и Спинозы («предтечи либерализма») и содержит положение о связи между правом на частную собственность и правом на индивидуальную свободу. Обосновывая естественный характер индивидуальной свободы (в том числе в идеологической и религиозной сферах), Локк в качестве основной гарантии независимости индивида называет обладание им собственностью. Учение Локка о естественном характере права на собственность было призвано теоретически обосновать требования (причем не только экономического, но и политического характера) молодого «третьего сословия», добивающегося независимости от королевской власти. Гарантию такой независимости Локк видел именно в собственности23. Показательно, что Локк употребляет понятие «собственность» в двояком смысле: в одном случае он обозначает им лишь собственность на материальные владения — «владения и средства к жизни, оцениваемые деньгами (possessions and commodities of life, valuable by money)»; в другом случае он придает понятию «собственность» гораздо более широкий смысл, включая в него также определенные нематериальные ценности. Другими словами, понятие «собственность» у Локка, по сути, совпадает с понятием «свобода»24. Границы, очерчивающие сферу, в которой человек выступает самостоятельным и независимым собственником, являются вместе с тем пределами индивидуальной свободы25.

Провозглашение Российской Федерации как правового, социального государства, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, предполагает взаимную ответственность гражданина и государства. Очевидно, что реализация концепции правового, социального государства может состояться только в условиях существования полноценного гражданского общества. В связке «государство — индивид — общество» существуют постоянно действующие проти-

воречия. Государство стремится к усилению своей власти, обеспечению своего присутствия во всех значимых сферах жизни общества. Общество свою задачу видит в корректировке политики государства и ограничении его власти. Индивид заинтересован в большей личной свободе26.

Значимость частной собственности в становлении и развитии государственности, гражданского общества, формировании активной личности предопределяет особенности права частной собственности как объекта конституционной охраны. В первом приближении никаких особенностей в механизме охраны частной собственности быть не должно, поскольку в Конституции РФ (ч. 2 ст. 8) закреплен принцип признания и защиты равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. В то же время, если обратиться к конституционной норме, посвященной защите (охране) не формы собственности, а права собственности (ч. 1 ст. 35), мы убеждаемся, что данная норма связана с охраной права только частной собственности. По мнению М. Ковалевского, подобное повышенное внимание конституционного законодателя к праву частной собственности вполне можно объяснить той политической обстановкой, в которой принималась ныне действующая Конституция РФ. В России, где более 70 лет доминировала государственная собственность и административное управление экономикой, на основе приватизации государственного имущества был осуществлен переход к рыночной экономике, требующей появления большого числа частных собственников и защиты прав этих собственников. Конституционный законодатель, руководствуясь подобными соображениями и опасаясь возврата к прежней экономической и политической системам, принял решение о придании конституционного значения направленности осуществляемых реформ и включил в акт наивысшей юридической силы норму, закрепляющую правило об охране законом права именно частной собственности27.

Как отмечается в литературе, данное правило следует рассматривать в качестве: 1) прямого указания на то, что конституционной основой экономики России является частная собственность; 2) косвенного указания на конституционность рыночного характера данной экономики; 3) косвенного указания на невозможность пересмотра результатов про-

веденной приватизации государственного имущества28.

Таким образом, можно сделать вывод, что значимость частной собственности для становления эффективной государственности проявляется в нескольких аспектах: через институт права и свобод человека и гражданина, поскольку активная личность — необходимый субъект и гражданского общества, и сильного государства; через различные институты гражданского общества, его экономическую составляющую, поскольку гражданское общество — это система, где все элементы находятся во взаимосвязи и взаимозависимости.

1 См.: Хлопин А.Д. Гражданское общество как социум клик: российская дилемма // Полития. — 1997. — № 1. -С. 7-27.

2 Проблемы современной российской государственности.-М., 1998.-С. 79.

3 Затонский В.А. Эффективная государственность / под ред. A.B. Малько. — М., 2006. — С. 88-89.

4 Орлова О.В. Гражданское общество и личность: поли-тико-правовые аспекты. — М., 2005. — С. 12.

5 Затонский В.А. Указ. соч. — С. 88-89.

6 Теория государства и права / под ред. В.М. Корельско-го, В.Д. Перевалова. — М., 1997. — С. 94.

7 См., например: Варламова Н.В. Посттоталитаризм: проблемы теории // Политические проблемы теории государства. — М., 1993. — С. 17; Теория права и государства / под ред. Г.Н. Манова. — М., 1995. — С. 246; Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство. Введение в теорию. — М., 1993. — С. 36-38.

8 Орлова О.В. Указ. соч. — С. 20-21.

9 Мальцев Г.В. Право и экономическая власть // Правовое государство, личность, законность. — М., 1997. -С. 43^4.

10 Четвернин В.А. Общество и государство // Феноменология государства. — М., 2004. — Вып. 2. — С. 18.

12 Яковлев А.М. Российская государственность (историко-социологический аспект) // Общественные науки и современность. — 2002. — № 5. — С. 92.

13 Орлова О.В. Указ. соч. — С. 26.

14 Конституция Российской Федерации: проблемный комментарий. — М., 1997. — С. 40.

15 Нерсесянц B.C. Философия права. — М., 1997. — С. 393.

16 Орлова О.В. Указ. соч. — С. 51.

17 Аристотель. Политика. — СПб., 1911. — С. 29.

18 Голенкова З.Т. Гражданское общество в России // Социологические исследования. — 1997. -№ 3. — С. 26.

19 Государство, общество, личность: проблемы совместимости / под общ. ред. P.A. Ромашова, Н.С. Нижник. -М., 2005.-С. 84.

20 История теоретической социологии. — Т. 1. — М., 1995. -С. 113.

21 Государство, общество, личность: проблемы совместимости. — С. 91.

22 Сапрыкин Ю.М. Политическое учение Гаррингтона. Из истории идейно-политической борьбы в годы английской буржуазной революции XVII века. — М., 1975. -С. 170.

23 См.: Государство, общество, личность: проблемы совместимости. — С. 91.

24 Там же. — С. 96.

25 Мальцев Г.В. Буржуазный эгалитаризм. Эволюция представлений о социальном равенстве в мире капитала. -М., 1984.-С. 92.

26 Тимофеев Н.С. Местное самоуправление в системе государственных и общественных отношений. История и современность. Опыт России. — М., 2005. — С. 154-155.

27 Ковалевский М. Конституционная охрана права частной собственности: анализ федерального и регионального законодательства // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. — 2002. — № 3 (40). — С. 136.

Статья поступила в редакцию 27 марта 2009 г.

3. «Свобода» без права: негативная природа коммунизма

3. «Свобода» без права: негативная природа коммунизма

Логика коммунистической «экспроприации экспроприаторов» и освобождения от господства капитала такова: раз общество при капитализме делится на частных собственников-эксплуататоров (владельцев капитала в городе и деревне) и некапиталистов, несобственников, лиц, лишенных капитала (пролетариев), то уничтожение в процессе пролетарской революции частной собственности предстает как ликвидация итогов капиталистической узурпации собственности и ее возвращение всему обществу, а носителем и исполнителем всего этого процесса ликвидации частной собственности, ее социализации и коммунизации может быть только пролетариат, т. е. класс, отчужденный от собственности на средства производства.

Согласно такой логике (логике не только коммунистической теории, но и мероприятий социалистической революции и реального социализма), частная собственность при капитализме означает отчуждение большинства общества, трудящейся массы (словом, «пролетариата» как последовательного выражения и олицетворения этого отчуждения) от собственности на средства производства и для ликвидации такого отчуждения необходимо вообще уничтожить частную собственность. Таким образом, преодоление отчуждения от средств производства одних членов общества, согласно марксизму, мыслите (и было практически осуществлено в виде реального социализма) как отрицание индивидуальной собственности на средства производства для всех без исключения членов общества. Общественная собственность как отрицание и противоположность частной собственности, как преодоление ее отчуждения для части общества означает, следовательно, отчуждение собственности от всех членов общества в качестве индивидов и признание собственности всего общества в целом.

Собственность, право собственности и право вообще (с его принципом формального равенства и свободы) имеют смысл лишь там, где имеется, признается и действует индивидуальночеловеческое начало и измерение в общественной жизни людей, где, следовательно, отдельный человек, индивид как таковой признается в качестве независимого и самостоятельного лица — субъекта собственности и права, т. е. экономически и юридически свободной личности. Лишь из совокупности таких лиц и их отношений складывается особый тип и форма социального общения и социальной жизни вообще — так называемое гражданское общество, порождающее соответствующие всеобщие государственные формы и законодательные установления. Причем наличие определенного типа гражданского общества является необходимым исходным условием и постоянной объективной основой для формирования и функционирования соответствующих ему и выражающих его всеобщие потребности конструкций правового государства и норм правового закона.

Уничтожение же частной собственности и вместе с тем всякой индивидуальной собственности на средства производства означает по сути дела отрицание экономической и правовой самостоятельности и независимости отдельного человека, индивида, каждого отдельно взятого члена такого общества, которое базируется на началах обобществления средств производства.

Коммунизм по своей сути и определению (а социалистическая практика — и фактически) отрицает человека как личность, как независимого и самостоятельного (экономического, правового, морального и т. д.) субъекта.

Коммунистическое «освобождение» от частной собственности и сложившихся форм свободы, права, индивидуальности оказывается вообще состоянием без свободы, права, личности и т. д. И такое «освобождение» без свободы характерно не только для переходного периода, но и для марксистского коммунизма в целом, поскольку он совместим лишь с негативным «освобождением», но не с позитивным индивидуально-человеческим определением и утверждением свободы. «Освобождение» от прежней свободы — это лишь несвобода, а не какая-то новая свобода.

Поэтому утвердительное отношение к свободе в марксизме остается простым заверением, опровергаемым самим же марксистским коммунизмом. Напомним известные слова из «Манифеста»: «На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[105].

Оставим в стороне проясненный уже самой историей вопрос о прогностическом качестве этого утверждения. Обратимся к некоторым другим вопросам, порождаемым данным положением.

Прежде всего бросается в глаза неожиданность появления такого утверждения в общем антииндивидуалистическом, коллективистском контексте «Манифеста», да и всего марксизма. Правда, показательно, что речь идет не о свободе «каждого», а лишь о «свободном развитии», что может означать «беспрепятственное развитие», т. е. нечто весьма неопределенное. И все же данное утверждение звучит весьма необычно и странно для марксистского подхода, согласно которому именно при капитализме, но никак не при коммунизме индивидуальная свобода (экономическая, правовая, моральная и т. д.) и вообще индивидуальное начало носит исходный, определяющий характер и в этом смысле действительно является условием, необходимым основанием для всего общественного развития.

Но основной вопрос состоит в следующем: откуда и как в упомянутой ассоциации с обобществленными средствами производства вдруг появляется тот «каждый» (т. е. самостоятельный индивид, личность), о «свободном развитии» которого идет речь? Вот наличие «всех» не вызовет сомнений: «все» («все вместе», неиндивидуализированная масса, ассоциация, коллектив, народ, общество, трудящиеся) есть, а «каждого» (каждого отдельного, обособленного индивида, независимой личности) нет и быть не может в рамках коммунизированной ассоциации, поскольку суть коммунизации как раз и состоит в преодолении этого «каждого» в отдельности, в его слиянии со «всеми» вместе в качестве «сочлена коллектива», коммунизированного и коллективизированного момента (элемента, «винтика») в структуре всеобщего целого.

Кстати говоря, коммунизированная ассоциация «всех» вместе потому и возможна, что в ней нет индивидуального начала (автономного индивида), нет «каждого» как отдельного, независимого, самостоятельного, свободного субъекта.

В «Критике Готской программы» при изображении высшей фазы коммунизма речь уже идет не о «свободном развитии каждого», а о «всестороннем развитии индивидов»[106]. Но тот же вопрос о самой возможности появления и свободного бытия индивида в правоотрицающих условиях обобществления средств производства и форм жизни не то что остается без ответа, а вообще не ставится. И не случайно, поскольку в рамках марксизма и коммунизма на него нет и не может быть адекватного положительного ответа.

Кстати говоря, эта невозможность свободного индивида в условиях социализации средств производства и всей жизни лишает известные марксистские формулы о труде и распределении при социализме и коммунизме («каждый по способностям. » и т. д.) надлежащего субъекта — свободной личности, без чего о реализуемости этих формул не может быть и речи.

Свобода, которая отрицается коммунизмом, известна и понятна, — это всеобщая формальная (правовая) свобода и равенство индивидов в условиях буржуазного строя. Будущая же «свобода» («свобода» при отрицании права, государства, индивидуальной собственности, моральной автономии личности и утверждении всепоглощающего, тотального коллективизма, господства обобществленных средств и форм жизни, плановой централизации и т. д.) как раз и невозможна как свобода ни логически, ни, как показал исторический опыт социалистического тоталитаризма, практически. Отрицание свободы реально-исторически оказалось утверждением несвободы и тоталитаризма.

В капиталистическом обществе каждый имеет право (т. е. обладает правоспособностью) быть собственником средств производства, но реально собственниками (т. е. обладателями уже реально приобретенного, субъективного права на определенные объекты собственности) являются только некоторые члены общества, лишь те, кто в стихии жизненных отношений сумел эту всеобщую и равную для всех абстрактно-правовую возможность превратить в действительность, в наличную собственность. Здесь, при капитализме (в отличие от сословно-политических ограничений права на собственность в докапиталистических формациях) формально равное право приобрести собственность (как, впрочем, и потерять ее, лишиться собственности) имеет каждый индивид в качестве отдельного человека самого по себе, а не в качестве члена того или иного социального или политического слоя, сословия или класса. С этим, кстати говоря, связан и индивидуализм буржуазной идеологии и практики, буржуазного гражданского общества и порождаемого им правового государства — словом, буржуазный индивидуализм, означающий буржуазный либерализм, т. е. правовое равенство, независимость и свободу каждого человека как такового во всех сферах общественной и политической жизни. Индивид является, таким образом, исходной фигурой, персонификацией, субъектом и носителем экономических, юридических и политических отношений буржуазного строя.

Поэтому переход от капитализма к социализму, от частной собственности к собственности общественной, ликвидация индивидуальной собственности на средства производства фактически означают не только уничтожение буржуазного индивидуализма, но вместе с тем и отрицание самостоятельного статуса и значения индивида, отдельного человека и в качестве субъекта экономики, права и политики, радикальный отказ от индивидуального в пользу всеобщего (общественного, коллективного), всестороннюю трансформацию человека-индивида-личности в живое орудие и вспомогательное средство всеобщего целого, в простого исполнителя соответствующих функций пролетарски организованной коллективности и социалистической общности — словом, в обезличенного ординарного, бесправного «винтика» единой огромной машины коллективного подавления, насилия, властно-централизованного производства, распределения и потребления.

Уничтожение частной собственности и создание общественной собственности, согласно марксизму, должно было привести к ликвидации эксплуатации человека человеком, к утверждению свободы всех, формированию нового человека будущего.

Действительно, эксплуатация человека человеком возможна лишь там, где вообще есть частная собственность на средства производства: лишь в этих условиях один человек-индивид (одни индивиды), обладающий собственностью, может эксплуатировать другого человека (других индивидов), лишенного собственности. В таком смысле эксплуатации человека человеком, конечно, не может быть там, где нет частной собственности, в том числе и в условиях социалистического отрицания частной собственности. Вообще отсутствие при социализме эксплуатации человека человеком имеет лишь тот смысл, что при социализме ни у кого нет частной собственности на средства производства. И ничего более того. Ведь сама по себе ликвидация частной собственности и соответствующей ей формы эксплуатации вовсе не уничтожает других (неэкономических и неправовых) форм и способов организации труда и присвоения его результатов. Это ясно уже, чисто теоретически, а реальный социализм продемонстрировал это практически на огромном фактическом материале принудительного труда, скудного потребительского рациона «уравниловки», массовой нужды, лишений, голода и бедственного существования трудящихся в условиях обобществления средств производства.

Идея уничтожения частной собственности — не изобретение марксизма. Она так же стара, как и сама частная собственность. Критика частной собственности, попытки преодолеть ее негативные проявления, оппозиция против нее, как тень, сопровождают: всю историю становления и развития этого социально-экономического института.

Уже в древности появился ряд проектов идеального устройства общественной жизни, в основе которых лежала коммунистическая идея отрицания частной собственности. Наиболее известным из них является платоновский проект идеального государства, оказавший заметное влияние на последующие представления об идеальном будущем строе, где не будет частной собственности.

С отрицанием частной собственности, осуждением неравенства и требованиями обобществления имущества в общине верующ выступали представители раннего христианства. Так, согласно «Деяниям святых апостолов» (2, 44—45; 4, 32), в христианских общинах «никто ничего из имения своего не называл своим, но все них было общее», а средства, необходимые для жизни, члены общины «разделяли всем, смотря по нужде каждого». Согласно этим представлениям, богатым закрыт доступ в грядущее Царство Божие. «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие» (Лк. 6, 20).

К раннехристианской идеологии восходит и ряд других идей и положений, воспринятых затем в той или иной модернизации различными течениями коммунистической мысли. Приведем некоторые из таких положений: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3, 10); «Но каждый получает свою награду по своему труду» (I Коринф. 3, 8).

Идея отрицания частной собственности была подхвачена и развита представителями утопического социализма.

В марксизме вопросы уничтожения частной собственности и установления общественной собственности ставятся и освещаются в общем контексте исторической смены различных социально-экономических формаций, анализа внутренних противоречий капитализма и их разрешения на путях пролетарской революции и перехода к новой, коммунистической формации.

Во всемирно-историческом прогрессе способов, форм и отношений общественной жизни людей частная собственность сыграла огромную позитивную роль. Вместе с тем ей присущи недостатки, обусловленные ее природой. Отличительная особенность частной собственности состоит в том, что она представляет собой внутренне противоречивое единство формального (правового) равенства и существенных фактических различий, экономической зависимости несобственников от собственников.

Здесь коренятся всемирно-исторические коллизии, связанные с отношением к частной собственности. С одной стороны, свобода и равенство индивидов (в том числе и в экономических отношениях) невозможны без права, во внеправовых формах, а, следовательно, и без частной собственности со всеми ее пороками и негативными последствиями, демонстрирующими границы лишь формального (правового) равенства и формальной свободы. С другой стороны, естественноисторически возникшее и окрепшее в массовых движениях низов общества требование большего, чем допускает право, равенства и свободы, — словом, так называемого «фактического равенства», противопоставляемого «иллюзорному» и «фиктивному» формально-правовому равенству, по существу означает не только уничтожение частной собственности, товарно-денежного производства, рынка и т. д., но вместе с тем и преодоление права, государственности и вообще всех прежних «надстроечных» форм и структур.

Как показывает опыт реального социализма, уничтожение частной собственности сопровождается ликвидацией прежнего (формально-правового) равенства, но не создает и в принципе не может создать какое-то другое, неправовое равенство (экономическое, потребительское и т. д.).

Движение к фактическому (неправовому) равенству, по логике вещей, лишило общество исторически апробированных экономических и правовых регуляторов, место которых заняли диктаторскоприказные средства и методы тоталитарной организации жизни.

Все это, однако, не означает, будто социальное движение против частной собственности, в русле которого возник и реальный социализм, инспирировано какими-то идеологами или является какой-то исторической ошибкой, отклонением от магистральной линии исторического прогресса, тупиковой ветвью развития и т. д.

Напротив, представленное в частной собственности противоречие между формальным (правовым) равенством и экономическим подчинением является центральной проблемой всемирноисторического прогресса равенства, свободы, справедливости.

Или капитализм (с буржуазной частной собственностью и буржуазным правом) является концом истории и последней ступенью в прогрессе человеческой свободы, справедливости и равенства, или история продолжается и возможна новая, более высокая, чем капитализм, ступень прогресса. Дилемма эта поставлена всем ходом предшествующего развития человеческой цивилизации. Здесь — развилка всемирной истории, здесь определяются ориентиры и вектор последующего движения.

Уже то обстоятельство, что в истории нашлись достаточно мощные социальные силы для практической реализации социалистической идеи, свидетельствует об объективных социальноэкономических причинах массового социалистического движения против частнособственнического строя.

По своей природе частная собственность на средства производства такова, что она, отражая процесс поляризации богатства и бедности, не может быть у всех членов общества: наличие в обществе частной собственности означает, что у одних (меньшинства) она фактически есть, у других (большинства) ее нет. Поэтому частная собственность выражает собой не просто имущественное различие между богатыми и бедными, но нечто гораздо более существенное — экономическую зависимость (даже при отсутствии всякой иной зависимости и принуждения) несобственника от собственника, порождающую эксплуатацию человека человеком.

Эти экономические отношения между собственниками и несобственниками (и соответствующие правовые и государственные формы), согласно Марксу, в классически развитом виде представлены при капитализме, где все формально свободны и равны и отсутствуют внеэкономические (как при рабстве, феодализме) формы принуждения и зависимости. Здесь формально свободный рабочий, по Марксу, вынужден продавать капиталисту на товарном рынке свою единственную собственность, свой товар—рабочую силу. Купля-продажа этого специфического товара, способного принести покупателю-капиталисту прибавочную стоимость, осуществляется в правовой форме свободного, добровольного договора. «В действительности, — замечает Маркс, — рабочий принадлежит капиталисту еще раньше, чем он продал себя капиталисту. Его экономическая несвобода одновременно и обусловливается и маскируется периодическим возобновлением его самопродажи, переменой его индивидуальных хозяев- нанимателей и колебанием рыночных цен его труда»[107].

Но эта подчеркиваемая Марксом «экономическая несвобода» (в ее крайнем выражении — в отношениях между капиталистом и пролетарием) на самом деле означает правовую свободу людей (а свобода и может быть только в правовой форме), у которых нет собственности на средства производства. Правовой тип отношений между собственниками и несобственниками не только не отрицает, а, напротив, предполагает формальную (правовую) свободу и правовое равенство всех участников данного экономического процесса, всех членов общества. Более того, даже пролетарий выступает здесь, согласно анализу Маркса, не только как формально (юридически) свободное лицо, но и как владелец особого товара — рабочей силы, как его реальный собственник. Так что он продает не всего себя, а лишь свою определенную способность в виде специфического товара на общих для товарного рынка договорно-правовых условиях, с соблюдением требований формально-правовой свободы и нанимателя (капиталиста), и нанимаемого (рабочего).

Поэтому критикуемая Марксом капиталистическая ситуация «экономической несвободы» в действительности (в силу господства здесь правового способа экономических отношений между собственниками и несобственниками, нанимателями и наемными рабочими) является ситуацией правовой, а следовательно, и экономической свободы.

Требуемая же марксистским коммунизмом внеправовая «экономическая свобода» (посредством уничтожения частной собственности и ее обобществления) ведет к бесправию и тотальной несвободе, к экономической несвободе всех, включая и бывших собственников, и «освобожденных» пролетариев. Здесь, при социализме, все люди оказываются несобственниками и существуют в условиях экономической несвободы — в тотальной зависимости от пролетарско-коммунистической диктатуры, распоряжающейся всеми объектами бывшей частной собственности, всеми производительными силами, включая и непосредственного производителя.

Вместе с ликвидацией права членов общества (включая и непосредственных производителей) на частную собственность отрицается и собственность всех индивидов на свою рабочую силу, т. е. экономическая основа юридической свободы труда и предпосылка правового договора о добровольности найма на работу и увольнения с нее, о размере заработной платы и т. д.

«Экономическая несвобода», о которой говорит Маркс, т. е. экономико-правовые отношения буржуазной свободы, при социализме действительно уничтожается вместе с ликвидацией частной собственности, права, свободной личности, товарно-денежных отношений, свободы труда и т. д. Но отрицание этих присущих капитализму экономико-правовых форм свободы вовсе не означает, вопреки марксистским ожиданиям, позитивного утверждения каких-то других форм свободы. Коммунистическое освобождение от капитализма оказывается негативной «свободой» от экономико-правового типа общественных отношений, «свободой» от права и без права.