Гражданская защита стихи

05.09.2018 Выкл. Автор admin

Егор Летов

Л етов Егор, наст. имя: Летов Игорь Федорович (1964, 10 сентября — 2008, 19 февраля) — русский и советский музыкант, художник, поэт. Больше всего известный как лидер рок-группы «Гражданская оборона».

Родился 10 сентября 1964 года в Омске. Отец Егора — военнослужащий, мать — врач. Младший брат — саксофонист Сергей Летов. Сильное влияние оказал на Игоря инцидент, случившийся с ним в тринадцатилетнем возрасте — клиническая смерть.

Как говорил сам музыкант, до 1982 года был процесс сбора информации, которая в будущем стала текстами песен: читал много книг, смотрел фильмы, изучал духовные практики, философию.

Его первая группа имела название «Посев». Играли они гаражный панк, сами не подозревая про это. Однако, группа не просуществовала долгое время. Вскоре изменился ее состав, в группу принят Рябинов Кузьма и было выбрано название «Гражданская оборона». Название было принято из-за советского плаката, висящего в квартире Летова.

Записывалась группа в домашней студии. Первые песни группы были абсурдными и футуристическими. Позже, песни носили политический, антисоветский характер. Властям, конечно, это не понравилось и басиста Кузьму, несмотря на сердечную недостаточность, отправили в армию, а Летова, 8 декабря 1985 года — в психбольницу.

Там хотели уничтожить его психику введением нейролептиков (Перициазин) в больших дозах. Летов говорил, что в те времена, он постоянно писал стихи, это позволяло ему не сойти с ума. Он не только сумел выжить, но сумев переосмыслить свою сущность, получил самый большой опыт в его жизни.

В психбольнице он провел три месяца. Выйдя оттуда, Игорь хотел снова заняться музыкой, но никто не хотел играть с ним, все боялись действий КГБ. На то время, «Кузьма» был еще в армии. Летов взял старый магнитофон и сам записывал песни.

В 1988 Летов собирает группу под названием Адольф Гитлер, в состав которой вошли его друзья. Под таким названием группа выступала 25 минут, после чего Летова объявили в розыск. В те времена он отведал все стороны жизни бродяги. Много ездил по России, питался чем только мог, жил в подвалах, много времени проводил с хиппи. Но, с началом перестройки и благодаря его родителям, розыск был прекращен. В 1988 было записаны альбомы «Все Идет По Плану» и «Так Закалялась Сталь». В 1989 группа много гастролировала.

В 1990 году, ощущая что группа стает коммерчески успешной и на концерты стали ходить только определенный класс людей, участники приняли решение разойтись. За несколько месяцев Летов с своим новым проектом «Егор и Опизденевшие» записал альбом Прыг-Скок. Позже, вышел альбом «Сто лет одиночества», который считается пиком творчества. Этот альбом был записан в период практик Игоря в медитации, дыхании и ЛСД.

В 1993 знакомиться с Дугиным Александром. В 1994 создает социально-музыкальное направление под названием «Русский прорыв». В 1995-1996 в составе «Гражданской обороны» записывает альбомы «Невыносимая лёгкость бытия» и «Солнцеворот». В 2000-х записал множество альбомов. Последний — в 2006 году, под названием «Зачем снятся сны», который, Летов признал лучшим в своем творчестве. Этот альбом, как сказал Игорь, был записан под воздействием наркотиков.

Егор Летов ушел из жизни 19 февраля 2008 года в Омске. Причина смерти — остановка сердца. Могила музыканта на Старо-Восточном кладбище в Омске.

Гражданская Оборона — Стихи

Текст песни Гражданская Оборона — Стихи

А знаешь. как мне в небесах,
Ты видишь. нас с тобой во снах,
Ты любишь. несколько кассет,
Ты помнишь. что меня здесь нет.

Все бы было лучше. и как будто бы пустяк,
Все бы было проще. если б не был я дурак,
Все бы было легче. был бы я сейчас с тобой,
Все бы было проще. был бы я сейчас живой.

А помнишь. как любили мы
На звезды. взгляды класть свои,
Я понял. как тебя любил,
Я верил. но не сохранил.

Все бы было лучше. и как будто бы пустяк,
Все бы было проще. если б не был я дурак,
Все бы было легче. был бы я сейчас с тобой,

Все бы было проще. был бы я сейчас живой.

Однажды. я к тебе вернусь,
Бумажным..змеем прилечу,
А может..в образе звезды,
Узнаешь. это только ты.

Все бы было лучше..и как будто бы пустяк,
Все бы было проще..если б не был я дурак,
Все бы было легче. был бы я сейчас с тобой,
Все бы было проще..был бы я сейчас живой.

Все бы было лучше. и как будто бы пустяк,
Все бы было проще..если б не был я дурак,
Все бы было легче..был бы я сейчас с тобой,
Вес бы было проще. был бы я сейчас живой.

День гражданской обороны

Первоначальным назначением гражданской обороны была защита мирного населения в условиях военных действий. И сейчас гражданская оборона как понятие простой гражданин воспринимает исключительно как символ военного времени. Но, к сожалению, и в мирное время происходит достаточно много чрезвычайных ситуаций, часто бывающих последствиями техногенных катастроф, природных катаклизмов, международного терроризма. У службы гражданской обороны достаточно тяжелая задача — не только предотвращение и устранение последствий этих происшествий, но и проведение разъяснительной работы среди населения о том, как следует вести себя в подобной ситуации.

Более 50 государств мира решили объединиться для создания в своих странах зон безопасности, 20 стран присоединились к ним в качестве наблюдателей. Как результат совместных усилий, 1 марта 1972 года была учреждена Международная организация гражданской обороны, а день подписания документа о создании организации стал праздноваться как Всемирный день гражданской обороны.

С Днем гражданской обороны
Поздравляю вас, друзья,
Безопасностью своею
Нам пренебрегать нельзя.

Пусть нас в жизни не коснутся
Ни пожары, ни потопы,
Пусть стихии не добавят
Для спасателей работы.

Всему миру я желаю
Жить без бед и катастроф,
Чтоб к гражданской обороне
Каждый был всегда готов.

День гражданской обороны —
Очень важный день для нас,
Безопасности законы
Каждый должен знать сейчас!

Вдруг стихия, наводнение
Или, не дай Бог, пожар,
Помнить методы спасения —
Это ваш заветный дар!

Не хочу пугать вас, люди,
Настроением напряженным!
Мало ли, что в жизни будет,
Лучше быть предупрежденным!

Оборона гражданская — сложное дело,
Непременно при этом нужно быть смелым,
Нужно быть вдохновленным задачей своей,
И встречать с новой силой трудности дней.

Пусть встречается очень мало невзгод,
Пусть будет как можно меньше забот,
Здоровья, успехов в задачах любых,
И сил непременно очень больших.

С Днем гражданской обороны!
Начинаем отмечать.
И от разных бед заслоны
Очень смело создавать!

Пусть трагедий не случится,
Чтобы мир нам не спасать,
Пусть добро в глазах искрится,
Чтоб вовек не унывать!

Мы с днем гражданской обороны
Всех тех, кто к ней сейчас причастен,
Хотим поздравить, пожелать им
Любви, терпенья, много счастья,
Оберегают мирных граждан
Они от бед и катастроф,
Для них все наши поздравленья
И много добрых теплых слов!

С Днем гражданской обороны
Я спешу поздравить вас,
Я желаю, чтоб к защите
Был готов каждый из нас.

Безопасность жизни будет
Не пустой для вас пусть фразой,
Пусть пожары и потопы
Не коснутся вас ни разу.

Катастрофы, катаклизмы
Пусть обходят стороной,
Зорко служба МЧС
Пусть следит за тишиной.

С днем гражданской обороны
Поздравляю я сейчас,
Беды пусть и катастрофы
Не коснутся в жизни вас.

Не прибавиться работы
У спасателей пускай,
Катаклизмам, терроризму
Скажем нынче мы: прощай.

Противогазы надеваем —
Мы дышим гордо, глубоко.
И с Днем Гражданской обороны
Всех поздравляем вас легко.

Не прилагали чтоб усилий
Желаем жить, любить, творить.
И дух пусть будет крепким, сильным
Чтоб мир могли вы изменить.

Всемирный день гражданской обороны
Сегодня отмечаем дружно мы,
Желаю я, чтоб правила и нормы
Все были соблюдены.

Желаю мира вам и процветания,
Чтоб не коснулась вас суровая война,
Чтобы стабильность и безопасность
Дарила нам любимая страна.

С Днем гражданской обороны
Поздравленье шлю тебе.
Мир с порядком пусть синхронно
Даст отпор любой беде.

Будет всё пусть безопасно,
Процветает всюду доброта.
Пусть вообще живут прекрасно
Вся планета. вся Земля.

Гражданская защита стихи

Подхватило ураганом
Как заброшенный листок,
Как обрушенный песок
Через лужи, через крыши,
Сквозь угольные дома,
Сквозь балконы и афиши
Все на север все на север
Где гудит голодный месяц
в меховом вечернем небе
над застенчивой долиной
над горючими снегами
Где вздымаются рогами
Силуэты и сугробы
Где угрюмо зеленеют
В малахитовых шкатулках
Папиросы и другие табачные изделия.

Небо цвета мяса
Когда ты споткнулся
О мертвую мышь.

Засиделся за костром
Не заметил
Поздно ночью
Загорелся сам
Сгорели брови, ресницы, очки
Сгорели волосы
Сгорели губы, язык
Сгорела прозрачная грудь
Сгорели ступни
Лишь руки тихо горят в бархатной темноте
Блики на кленах
Пальцы вспыхивают синим пламенем
Выступает масло весело сгорает
И так до рассвета.

В тишине
Плотно прижавшись лицом к ночному окну.
Я, затаив дыхание,
Ловлю шорохи слов,
Сказанных днем, которые
Медленно оседают, кружась и покачиваясь,
На теплую землю.

Дни настали
Деревья настали
Как будто за ними
Скрывается все что угодно
Кому бы то ни было
Во что бы то ни стало
Вечером тени обильны и гулки
Солнечный свет словно в зеркале тянется вдоль и налево
Запах далекой воды
И шагов по скрипящей зубами листве
Во всем проявляется склонность
К терпеливому прозябанию
И пятнистым столбам на холме
Птицы терзают гнезда
Люди исходят шепотом
Интонации вопросительны и молчаливы
Карманы полны разноцветных бумажек
От кислых конфет
И нелепых стихов.

Если бы был я чуть-чуть поконкретней
Я бы сурово и громко нагадил
На ваши мясные трагедии
Телефонные бесполезности
Горбоносые обреченности
На задорные раздраженности
И седые беспечности
Мне бы быть лишь чуть-чуть поконкретней
Только вы все равно не поверите
Только вы все равно прикарманите
Вокруг елочки будете пьяненьки
И кидать в меня будете веником
Так что я лучше лягу посплю
И увижу во сне —
дождик идет.

Я смотрю в окно
За окном темно
В желудке плавает чай
В поле растет молочай
С новым годом вас, дорогие товарищи.

ЧЕЛОВЕКА УБИЛИ АВТОБУСОМ

В луже кровавого оптимизма
Валяется ощущение человека
в телогрейке.
Весело и великодушно
Разбегаются в разные стороны
Где пальцы, погоны, карманы.
Ветер поднялся.
Стемнело.

У вас лица, как гороховый суп
У вас жизни, как промасленная бумага
У вас мечты, как выстиранные пододеяльники
У вас мир как противогаз.

Я совсем не похож
А ты похож
И ты похож
И она похожа — она спит, она теплая
И он похож — у него лицо железняка
И они все похожи — кровь так и брызжет
А я совсем не похож.

Солнце садится — красное как холодильник
На куске деревянного дома сидит одетая девушка
У девушки харя такая и волосы желтые крашеные
И ноги она раздвинула в обе стороны
Но она не выпимши — только кажется что выпимши
а по правде не выпимши
И смотрит она в одно место
А кругом люди ходят обнимают друг друга и песни поют
К коммунизму идут
И солнце садится, распространяя запах полезных витаминов
а девушка в позе сидит
и в одно место смотрит.

Я устал от тишины
Тишина свинцовой кастрюлей нависла над нами
От нее в жопе щекотно и суетливо
От нее умирают свирепые ежики
Бейте в черный барабан
Мозгами полейте обои на стенах
Ротовым отверстием издавайте
протяжные звуки поезда
который устал от ржавого здравомыслия рельсов.
ПОЕЗД С МОСТА ПИЗДЫК!

Я кота держу и гляжу
как мы с ним отражаемся в зеркале —
правильно отражаемся
заебись.
О, мой кот
нас обоих поймали
в полиэтиленовый мешок.

СМЕРТЬ В КАЗАРМЕ

Сапоги стучали в лицо
Виски лопнули пузыри
Нога выломилась углом
Ребра треснули как грибы
Он — в центре круга
В центре лужи вытекшего сока.
Наконец что-то с шипом взорвалось
В середине тщедушного тела.

. по красному полю
рассветному полю
по пояс в траве
она побежала
она побежала
побежала — побежала — побежала.

Схватил бы себя за лицо
Костлявыми птичьими когтями-пальцами
Рванул бы сорвал бы с себя
Бросил бы раздавил растоптал.

Сидя на самом краешке
Над коричневой рекой
Я взор обратил
На громоздкое небо
И что-то такое собрался подумать
Как вдруг по руке
Муравей пробежал.

В сумасшедшем доме
Художнику
Приснилось
Что кровавые туши убитых зверей
На мясокомбинате
Превратились в огромные сочные
Апельсины гранаты лимоны
И вот они
На крюках
Легонько покачиваются
Тихонько звенят.

Ангел устал
Он сидит на табуретке
Ест колбасу
И смотрит как медленно падает снег.
Ангел устал.

В автобусе или троллейбусе
Ехал простой человек
Он был совсем обыкновенный
В поношенной телогрейке
В поношенных валенках
В поношенном сером лице
Он держал полиэтиленовый или целлофановый
Пакет с печеньем, пряниками
И, скорее всего, апельсинами
Я был в данном случае
Контроллером автобуса или троллейбуса
А может быть, и кондуктором
И я спросил его: Куда вы едите?
— На край земли — ответил он.
Я сказал ему: Вот ваш билет, куда вы едите?
Он спокойно ответил:
— На край земли
— На край земли.

Входишь в теплое помещение
с мороза —
запотевают очки.

Пьешь из лохани —
в воде
видишь свое лицо.

Останавливаешься, замираешь,
вздрагиваешь —
трава зеленого цвета.

Олег сказал
Что я — Христос
С пластинками под мышкой.
Поставлю-ка я пластинку.
Послушаю-ка я ее!

Однажды иду вдоль реки
Слышу — ребенок истошно кричит
Смотрю — никого
Вдруг слышу — ребенок истошно кричит
Смотрю — вокруг никого
Смотрю — это дерево на ветру скрипит
Это оказывается дерево так скрипит
Значит — это здесь.

На беззащитной дороге
Мерзлая кровь
Тает
Из ноздри моей левой
Капает
Засохшая дорога
Из левой моей беззащитной ноздри
Замерзает
Кровью тревожной
Безымянной.

Когда я усну под спокойным деревом
Когда я усну мудро и далеко
Раскинув мозги и перышки
Не надо меня шевелить
Мокрыми красными руками
Даже если ваши руки
Не мокрые и не красные —
Все равно
Не надо меня шевелить.

Словно после тяжелой и долгой болезни
Я вышел под серым уютным дождем
Прохожие лепят меня как хотят —
Так же как раньше —
Я в мятой и потной пижаме
Но уже без претензий на белый полет.
Скоро придет
Осень.

А рыжую кошку смотрело в подвал
Должно быть, должно быть
Ей виделись там земноводные вещи
И рыжая кошка тянула в подвал
А я все звенел и звенел телефоном
какая досада — нога затекла
Протерся рукав прохудился на локте
И чай — такой жидкий.

И белый песок, поджаренный ласковым солнцем
И распятые птицы кружатся в моей слепоте
И каждый столбик, обоссанный дикими и домашними псами
И окровавленные деревья, сваленные в кучу после расстрела
И парад раненых красноармейцев с костылями и бинтами наперевес
И обезумевшие бетонные дома под упрямым московским небом
И наш первобытный мистический страх перед ночью
И раздавленный танком сверчок, шевелящий оторванной ножкой
И мягкие теплые трупы котят на обеденном блюде
И гордые песни лунной совы
И скрип сухих листьев под ногами, не понятый до поры до времени
И условные обозначения того чего нет и того чего нет
И брачные игры надежно укрытые стеклянными стенами
И очки без стекол чтоб лучше видеть чужие очки без стекол
И все это рухнет на нас так много
Что кишки и мозги разлетятся как мухи
И это случается каждый год.

Когда все листья разом упали с деревьев, и от удара с земли
поднялся густой дымный запах — я стал вдыхать и вдыхать
и вдыхать не останавливаясь ни на секунду — пока легкие не
взорвались с красным звуком. Чуть не опоздал.

В белом лесу
Никто
Никого
Не нашел

Мы идем по засохшей траве
Под ласковым солнцем по желтому полю
Автоматы на шее скрипят.
Экое ровное поле —
лишь трупы валяются там и сям.
Скачала я думал, что это — колодцы
Потом я подумал, что это — могилы
А теперь я считаю, что это простые
трупы валяются там и сям.

Пойдем в Детский мир
Купим плюшевого медведя
Будем с ним играть.

Кто это летит
Не касаясь морозными пятками
Каленой землицы
Над сыпучими песками
Над измученной листвой
Над зажмуренными окнами
Над заснеженными крышами
И лицо у него самодельное
Из бумаги и мерзлой воды
Звери воют от ужаса
Падают замертво
Он летит сквозь деревни поселки леса города
Кто же это и куда?

Когда я плясал
Под тяжким квадратным дождем
Под цветущим весенним деревом
Маска знобящего восторга
Бесполезная маска серого остервенения
Где же лицо?
И мои рваные тапочки
Топали в грязные слюни тупой безнадежности
Моей бездорожности
Под цветущим весенним деревом
Иногда я смотрел на него
И дрожал по ночам.

Однажды утром
В Вавилоне
Пошел густой снег.

Речи замедляются
Слова повторяются
Интонации не меняются
Фразы замыкаются
И все сначала —
Игра в самолетики
Под кроватью.

С некоторых пор
Чувствую их его за мной оно
Дышит в череп — дрожит позвоночник
Вот-вот оглянусь оглянусь
Вдруг как даст по хребтине
В траву падаю, закрывая руками
лицо
И смеется
Глядь — нет никого
Потихоньку встаешь оглядываешься
пешком и снова
они где-то под сердцем
Темно темно
Кулаком о стену а
замрешь
Пусто
Чуть отпустит

и снова
на тонкой нити тошноты
у горла

Выкатив глаза
Согнувшись от страха
Дыша тяжело
Перекошенным ртом
Придавленный сумраком
Я бежал по шоссе

Позади
Растянувшись осенней цепочкой
Меня преследовало
14
Черных
Птиц.

Под надежным одеялом
Я жаркий распухший
Послушный как зевота
Валяюсь под снегом
где-то в метро.
Прохожие будят меня
Говорят, что мол снег на меня
И вообще мол распухший
Медленно удаляются
А снег действительно валится
Прямо на раскаленные бронхи
А внутри меня
Персики персики
Золотисто катаются катятся
И белая занавеска
Плещется на ветру.

Заброшенная ж-д
Заржавелый прогнивший завод
Карликовый городок на горизонте
Бродячие кучи деревьев живых по привычке
Разумеется, свалка
И серые сумерки.
Вот здесь-то меня и убили.
А потом не нашли.

Трамвай задавит его наверняка
в трамвае две женщины с крашеными
волосами расскажут о новых колготках о молочной
смеси детях которые
рыгают мужьях которые уходят и
возвращаются а руки
все будут компостировать трамвайные или троллейбусные
талончики будут давить и вынимать
двери раскроются выпустят
впустят
а в трамвайном стекле
отразится под острым углом
на долю секунды
только на долю секунды
его обезумевшее лицо.

ВЕРНУЛСЯ ИЗ АРМИИ

Слепыми руками
Стучал по деревьям
Разорванной пастью
В небо стрелял
Вжимался в тугую землю
Изрыгал комья желчи
Зловонную кровь
вперемешку с бензином.
. вдруг —

Тихий такой —
Два года
Так много тому назад.

Покрытый щетиной
Усталый недвижный
Глядел в одну точку
За пыльным окном
Простыни бились в судорогах
Мячик летал вазелиновый
Небо крутилось на пальце
На фоне окна он казался
Фанерной мишенью на поле —
Такой уж он был неподвижный
В кресле-каталке
Для инвалидов.

Ходил среди разных
Таких же как он
Что-то делал
И даже говорил
Что-то такое
Иногда
Таким же как он
Проглаженным
Железным
Утюгом.

Всю дорогу домой
Ему не сиделось
Чем-то в горле тошнило
Чем-то терлось в глазу
А дома
Вдруг как-то застыл —
Все на стуле сидел
Упорно соображал
Глядел на пластинки
Картинки на стенах.
Потом вздрогнул
И засмеялся.

Я не спал десять тысяч ночей
Мой желудок набит до отказа снежками
Окурками, пирожками, картофельной шелухой
Мне под веки насыпали сахар
Мне в виски понатыкали гвозди
И сердце мое словно тусклая пыльная лампочка
в коммунальном промозглом сортире
И губы мои словно опухоль
И глаза словно на фотографии
И весь я комок пластилина
брошенный в чей-то глубокий костер
Плавно рассасываюсь
Расплываюсь
В жадном настойчивом пламени
А надо мной лишь звездное стылое небо
И чьи-то сосредоточенные
Внимательные
Лица.

Гречневым чавканьем сильной личности
Словесного поноса рьяной кавалерией
Ты забейся в сочные ямочки
В мягкие дырочки
Пулями оставленные.
Ведь лучше стучать, чем перестукиваться
Анонимная философия продавшихся заживо
За колоссальный бесценок
Заживо погребенных
В летнюю резину изношенных прокламаций
Обильно смоченных психоанализом.
Единым фронтом опочил всуе
Снулой рыбкой растраченной потенции
Ты, ведущий, бля, на новые подвиги!
Мерзлой веточкой опьянения
Ковырни, ковырни в мыльном вареве
Невыносимого невинного прошлого.
В мыльном вареве хлеба съеденного.

А небо все точно такое же
как если бы ты
не продался.

Он, стиснув в зубы, смотрел мне вслед
Все было словно на самом деле
Но приглядевшись он сразу понял
Что я не оставляю следов на свежем снегу.

Свои подумали, что я — чужой
Чужие заподозрили, что я ебанулся
И все они решили, что я опасен
Ведь я не оставляю следов на свежем снегу

А мертвая мышь в кармане гниет
А мертвая мышь гниет в кармане
И теперь никто никого не найдет
Ведь я не оставляю следов на свежем снегу

Меня давно бы уж зарыли в снег
Меня давно бы уж загнали в яму
Меня давно бы уж нашли по следу
Но я не оставляю следов на свежем снегу

Не оставляю снегов на снегу.

Еще один стукач стоит за спиной
Мой день путан проволокой и зимой
На каждом говне отпечаток лица
На каждом лице ожиданье конца

Опухшая мякоть внутри нас гниет
Внутри плесневеет змеей пулемет
Стаканы полны ядовитым дождем
Давай посмеемся давай подождем, ведь похоже что это надолго
похоже что это повадка
похоже что это уловка
похоже что то нехватка
КОГО-ТО ЕЩе.

Вчера
Когда я пытался заснуть
В одежду завернутый в одеяло
И тупо давился ночной тошнотой
Кот впился когтями в мои откровенные очи
И я ослепленный метался по стенам
И белой петлею висела слюна.

Вспыхнуло в полночь кромешное солнышко
Дедушка умер — задохся во сне
семья его стонет стоит вкруг него
и волосы рвет на себе и на нем
А дедушка мертвый, былинный, лукавый
лежит коромыслом, течет восвояси
Обут в деревянные грозные валенки
Словно великий пещерный святой.
Стань бревном колос
Стань червем волос
Стань земля пухом
Стань, земляк, мясом.
Слышишь, любезный земляк
Отныне
Песенки самому себе напевай.

СКВОЗЬ ДЫРУ В МОЕЙ ГОЛОВЕ

Полные дома розовых людей
Мокрая мозоль, скользкая сопля
Потные подробности обнаженных тел
Я стреляю наповал
сквозь дыру в моей голове.

Твердые шаги, медленный пинцет
Вязкая слюна, лестница в подвал
Кто-то ищет верный повод запретить меня
Он пытается пролезть
сквозь дыру в моей голове.

Кто умеет в дрожь, кто умеет в кайф?
Кто умеет вдрызг, кто умеет вскачь?
Кто умеет на свободу, кто умеет в плен?
Кто умеет наблюдать
сквозь дыру в моей голове?

В кладбищенской конторе выпекали гроб
В общественной столовой пожирали хлеб
В трамвае пробивали проездной талон
В подъезде экономили электросвет
На стройку успевали завозить раствор
В больнице успевали принимать больных
Ну а после успевали покупать товар
Громыхая сапогами и цепями правоты
Один день Ивана Михайловича
Один день Ивана Гавриловича
Один день Ивана Ивановича
Один день Ивана Денисовича.

Стой и смотри, стой и молчи
Асфальтовый завод пожирает мой лес
Мое горло расперло зондом газовых труб
Мои легкие трамбуют стопудовым катком

Стой и смотри, стой и молчи
Асфальтовый закон затыкает мне рот
Социальный мазут заливает мне глаза
Урбанический хохот в мой искусанный мозг.

Стой и молчи, стой и смотри
На распухшие норы промышленных труб
На раскаленный зевок рациональных вещей.
Асфальтовый завод пожирает мой лес.

Я бы облако я бы дерево
Я бы рыба в болотной слякоти
Я бы ветер летел по ступенькам
Я бы мышка-норушка в снегу
Да только вот извинений я ваших не приму
Извините, никак не могу
Мои храбрые добрые мои друзья.

От всей души желаем вам
Счастья, благополучия и глобальности
Глобальные лампочки
Глобальные девочки
Будьте вы бдительны
Будьте вы внимательны
Будьте вы счастливы
Будьте вы здоровы.

Трижды удостоенный
отзывчивой дубиной по граненой башке
Продолжал настойчиво
стучаться в ворота пока не задохнулся
От собственной дерзости
а птички застревали кусочками в горле
А в камере смертников
заключенным снился один и тот же сон.

А злая собачка
Умерла восвояси
Безусловно являясь
Тринадцатым апостолом
А народ расходился
Укоризненно цокая
Справа — налево
Слева — наоборот
И никто не боялся
До дрожи до сумерек
Только злая собачка
И дырявая форточка
Черно-белая карточка
И финальная точка

Монетка упала третьей стороной

А хозяева жизни
Убежденные жители
По ночам помогали
Воровать друг у друга сон
О бумажных цветочках
И проколотых мячиках
Новогодних открытках
И прочем одиночестве

Монетка упала третьей стороной

Возлюби свою похоть
Возлюби свою слабость
Возлюби свою подлость
Возлюби свою вонь

Возлюби свою зависть
Возлюби свою мерзость
Возлюби свою ничтожность
Возлюби свою мразь

Умирай от жажды
Умирай от страха
Умирай от силы
Умирай от себя

По мозгам и мозолям
По глухим антресолям
По утрам и вагонам
Неуклонно грядет

Новая правда
Новая вера.

Ян Палах
Сгорал в витрине
Истошная кукла
Нелюбимый сыночек
Напрасное детство отраженное в кафеле
Напрасное детство потаенное в кафеле

Кому не похуй?
Кому не насрать?
Кому не похуй?
Кому не насрать?

Жадного мяса панический хохот
Крамольной невинности достойный итог
Горящего мяса пожизненный хохот
Зареванный холод — а на каждый итог
Свой повод
СВОЙ ПОВОД

И это новая правда
Новая вера

Так умирай от жажды
Умирай от страха
Умирай от силы
Умирай от себя.

ЗАПЛАТА НА ЗАПЛАТЕ

Вырванная с корнем, вырванная с мясом
Пойманная рыба постригает воздух
Раздирая жабры, истекая слизью,
Потому что рыба, потому что надо.

Комариный писк
Лучезарный блеск
Гарантийный крест
Ритуальный плач
Непосильный грех
Терпеливый бог
Терпеливый я
Так и есть —
Заплата на заплате.

Сорванные глотки, стрелянные гильзы
Проданные деньги, грозные плакаты
Драные колени, липкие кровати
Пойманная рыба постигает ветер.

Разгрызая пуповину животной инерции
Тело отдает молодое тепло
Объективная реальность да целует в лоб
Охуевших узников нечистой совести
Злорадных жертв инстинктивной лжи
Холостых посланников уебищной воли
Тело
Отдает молодое тепло
Добровольное тело
Отпускает на волю черновые грехи
Потаенные страхи, изощренные маты
Убедительные доводы, раззявые рты
Задавленной эротики сухие догматы
Политических позиций перезрелые финики.
И это повод
Это веский повод повторять: Вот так и живем,
Вот так и живем.
Вот так и живем.

Распаленная апатия
Грозовая демократия
Роковое освинение
Наповал приговоренных

Изощренные мутации
Широта дебилизации
Диктатура вырождения
Поздравляю с наступающим!

Да пожнется то что сеется
В стылом воздухе шевелится
Красный смех оцепенения
Добровольных заключенных

Скоро звезды башкою оземь
Будем жрать себя изнутри
Скоро звезды башкою оземь
Будем жрать себя изнутри.

ВСе КАК У ЛЮДЕЙ

Вот и все что было —
Не было и нету.
Все слои размокли.
Все слова истлели.

Все как у людей.

В стоптанных ботинках
Годы и окурки
В стиранных карманах
Паспорта и пальцы

Все как у людей.

Резвые колеса
Прочные постройки
Новые декреты
Братские могилы

Все как у людей.

Вот и все что было —
Не было и нету.
Правильно и ясно.
Здорово и вечно.

Все как у людей.

Гололед удавил мой смех
Автомат разжевал мой смех
Насекомые копят стыд
Насекомые копят зависть
Жалость скрипнула на зубах
Мясо вскрикнуло под ножом
Насекомые извиваются
Насекомые копошатся

Говно не тонет ни в огне ни в крови
Повсюду честные порядочные люди
Каждый родился ментом
Каждый родился ментом
Урокам мужества внимают телогрейки
Разверзшейся парашей улыбается борщ
Насекомое стерпит все
Самоконтроль есть самоконтроль

Новый прекрасный мир
Новый прекрасный мир
Апофеоз
Апофеоз
Апофеоз
Апофеоз
В трех сосенках
Блуждая, насмерть
Замерзли оба
Замерзли оба
Раба божьих — это я и ты
Вот оно как
Вот оно как
Во веки веков
Во веки веков
Во имя щеночка
И смятой бумажки
Заклинаю
Заклинаю
Усохшую речку
Усопшую птичку
Разинутый пламень
Уберечь нас прочь
От злой натуги
От мясистых очей
Водянистый речей
От обильных музеев
Хмельных комментариев
От повальных пролетариев
И прочей жизни!

Гололед удавил мой смех
Автомат удавил мой смех
Насекомые насекомые
Насекомые насекомые

Под талым снегом шевелятся губы
Благих намерений и бурных планов
Потоком рвоты укрась свой ящик
Потоком рвоты укрась свой погреб

Разрой когтями тугую почву
Воздвигни яму — найди себе место
Накрой подушкой лицо соседа
Сдави его руками — возьми его отсюда

Изведай похоть мирской любовью
Заткни ей чрево сырой собакой
Под талым снегом снуют ладони
Под талым снегом шевелятся рты.

Стань таким, как стекло в воде
Стань таким, как глаза во тьме
Стань таким, как вкрадчивый шепот.

Тело стремится к Праматери
ПОМОГИ ЕМУ уйти поглубже
Все мы растем вовнутрь земли

Пули сильнее великих умов
Ржавые гвозди сильнее пророков
Палые листья сильнее ветвей

Зашипи ядовитым гнездом
Клубись и чавкай свирепой вошью —
Пушечным мясом сочится луна

Стань таким, как стекло в воде
Стань таким, как глаза во тьме
Стань таким, как вкрадчивый шепот!

Погибших от жажды утопите в воде
Погибших от голода заройте хлебом
Суета сует — все суета.

Маяковский видел сон:
В смутном поле зреет рис
В хищной чаще зреет зверь
Тише едешь — ярче спишь

Маяковский видел сон:
Шаг за шагом — наутек
Кто разбудит на заре
Кто поймает кто поймет

Маяковский жал курок,
Жег окурок, лил струю
Покатилось колесо
Вот и собран урожай

Под нейтральным небом.

РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

Трогательным ножичком пытать свою плоть
Трогательным ножичком пытать свою плоть
До крови прищемить добровольные пальцы
Отважно смакую леденцы на палочке
Целеустремленно набивать карманы
Мертвыми мышатами, живыми хуями
Шоколадными конфетами
И нерукотворными пиздюлями
На патриархальной свалке устаревших понятий
Использованных образов и вежливых слов
Покончив с собою, уничтожить весь мир
ПОКОНЧИТЬ С СОБОЮ — УНИЧТОЖИТЬ ВЕСЬ МИР!!

. вечность пахнет нефтью
. вечность пахнет нефтью

Словно иней, сердобольный смех
Словно иней, сердобольный смех
Словно иней, сердобольный смех
Славно валится на.
на.
на РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

География подлости
Орфография ненависти
Апология невежества
Мифология оптимизма
Законные гаубицы благонравия
Знатное пиршество благоразумия
Устами ребенка глаголет яма
Устами ребенка глаголет пуля

. вечность пахнет нефтью
. вечность пахнет нефтью

Мастерство быть излишним, подобно мне
Мастерство быть любимым, подобно петле
Мастерство быть глобальным, как печеное яблоко
Искусство вовремя уйти в сторонку
Искусство быть посторонним
Искусство быть посторонним
Новейшее средство для очистки духовок
От задохнувшихся по собственной воле
Новейшее средство для очистки веревок
От скверного запаха немытых шей
Новейшее средство находить виновных
Новейшее средство находить виновных

РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

За открывшейся дверью — пустота
Это значит, что кто-то пришел за тобой
Это значит, что теперь ты кому-то
Понадобился

А снег все идет, а снег все идет
Русское поле источает снег

Иных хоронили в упаковке глазенок
Иных хоронили в упаковке газет

А то, что на бойне умертвили бычка
На то всеобщая радость, всеобщая гордость
Всеобщая ненависть, всеобщая воля
Всеобщая воля да всеобщая старость

Набить до отказа собой могилу
Это значит наследовать землю
Что же такое наследовать землю
Это значит исчерпать терпение
Что и требовалось доказать
Что и требовалось доказать

В дверной глазок — в замочную щель
Гениальные мыслишки — мировые войнушки
Неофициальные пупы земли
Эмалированные части головных систем
Инстинктивные добровольцы
Во имя вселенной и хлебной корочки
Люди с большой буквы
Слово «люди» пишется с большой буквы.

Свастика веры стянула лица
Вавилонская азбука налипла на пальцах
Исторически оправданный метод
Пожирания сырой земли
Это ли не то, что нам надо?!
Это ли не то, что нам надо?!

А поутру они неизбежно проснулись
Не простудились — не замарались
Называли вещи своими именами
Сеяли доброе, разумное, вечное
Все посеяли, все назвали
Кушать подано — честь по чести
На первое были плоды просвещения
А на второе — кровавые мальчики

Орденоносный господь победоносного мира
Заслуженный господь краснознаменного страха
Праведный праздник для правильных граждан
Отточенный серп для созревших колосьев

Яма как принцип движения к солнцу
Кашу слезами не испортишь нет

Полные сани девичьим срамом
Полные простыни ребячьим смрадом
Девичьи глазки, кукушкины слезки
А также всякие иные предметы

Так кто погиб в генеральном сраженьи
Кто погиб в гениальном поражении
За полную чашку жалости
В Сталинградской битве озверевшей похоти?

Самолет усмехнулся вдребезги
В бугорок обетованной земли
Самолет усмехнулся вдребезги
В бугорок обетованной землицы

А свою любовь я собственноручно
Освободил от дальнейших неизбежных огорчений
Подманил ее пряником
Подманил ее пряником
Изнасиловал пьяным жестоким ботинком
И повесил на облачке, словно ребенок
СВОЮ НЕЛЮБИМУЮ КУКЛУ
СВОЮ НЕЛЮБИМУЮ КУКЛУ
СВОЮ НЕЛЮБИМУЮ КУКЛУ
СВОЮ НЕЛЮБИМУЮ КУКЛУ

Словно иней, сердобольный смех
Словно иней, сердобольный смех
Словно иней, сердобольный смех
Славно валится на.
на.
на РУССКОЕ ПОЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

А вечность пахнет нефтью.

Когда я умер
Плевком замерзли
Дорогие конструкции
Блеклые пропорции
Удушливые ветры
С навозной кучи
Пьяного оцепенения
Кто поверил
Кто запомнил
Кто нагадил
Поруганная вывеска
Бетонная лимонная
Порушилась — рух!
Порушилась — швах!
Я закутался просторным инеем
Я успокоился сучьим выменем
Когда я умер
Когда я умер
Копейки посыпались
Глазки забегали
А руки все грезились в разные стороны
Где доказательства?
Где одуванчики?
Трухлявое горло расперло
Щекотливое равнозначие
А потом завернули закутали
Прибили колеса заместо рук ног
Катали меня на веревочке
Возили меня на ярмарку
Когда я умер
Когда я умер
Весь мир ебанулся
Весь мир ебанулся
А я лежу в пресловутой комнате
Такой смышленый
Невежливо умный.
Однако лежу.
Фатально лежу.

Когда я умер
Не было никого
Кто бы это опроверг.

Кто здесь самый главный анархист?
Кто здесь самый хитрый шпиен?
Кто здесь самый мудрый судья?
Кто здесь самый удалой господь?

Неба синь да земли конура
Тебя магазин да меня дыра
Пока не поздно — пошел с ума на хуй!
Пока не поздно — из крысы прямо в ангелы.

На картинке — красная морковь
Поезд крикнул — дернулась бровь
Лишь калитка по-прежнему настежь
Лишь поначалу слегка будет больно

Бери шинель — пошли домой.

Бери шинель — айда по домам.

Ни за что, ни про что
На авось, просто так
Грел снежок, тер очки
Не заметил — осень пришла.

Так и гнал, так и шел
За собою по пятам
Все на пятки себе
Упоенно наступал

Через край, через рай
Через раз, через год
Да позабыл про волосы —
Зацепились за забор.

Лишь слегка порезался
Оказалось — наповал
Наступил лишь одной ногой
А в говне уж по уши.
.
На заре на столе
Разноцветны стеклышки
Разноцветны тряпочки —
Непонятно ни хрена.

Подвязать штаны продолговатым ремешком
И ступать вперед, надеясь
Что была и у тебя
Когда-то
Жизнь как сметана
Жизнь как перина
Жизнь как сметана
Жизнь как перина.

Летели качели
Без пассажиров
Без постороннего усилия
Сами по себе.

Горло высохло
Ветка намокла
Ветка намокла
Канава распухла
Дармовою влагой
Стоячей водичкой
Стоячей водичкой
Да черной судорогой
Пальцы свело
Голову выжгло
Тело вынесло
Душу вымело
Долой за околицу
Долой за околицу
Выбелило волос
Выдавило голос
Выпекло морщины
Засмеялись мужчины
Засмеялись мужчины
Да заплакали женщины
Пальцам холодно
Мыслям крохотно
Из земной юдоли
В неведомые боли — ПРЫГ — СКОК.
ПРЫГ-СКОК.
ПРЫГ ПОД ЗЕМЛЮ
СКОК НА ОБЛАКО
ПРЫГ ПОД ЗЕМЛЮ
СКОК НА ОБЛАКО

Задрожали усы
Заплясали часы
Прыг — секунда
Скок — столетие
Прыг — секунда
Скок — столетие
поседели усы
остановились часы
сгинуло время
выгорело семя
захлебнулась рвота
удавилась икота
скорчился страх
да под телогрейкой
Во мраке зеркало вода и свеча
Кто-то внутри умирает хохоча
Губами пенясь.
губами пенясь
зубами стуча
жди затмение
жди затмение
тех кто ждет тебя ночью в поле!
Постигай порядок.
Постигай порядок —
Кто святой отец
Кто ни разу не жилец
Кто разорвал кольцо
Кто упал под колесо
В аккурат все сбудется
Все позабудется
Все образуется —
Двинулось тело
Кругами по комнате
Без всяких усилий
Само по себе
Само по себе
САМО ПО СЕБЕ.
Скрючились пальцы
Черной судорогой
Черной судорогой
Скрючились пальцы!

Из каленой стали
В чудовищные дали — ПРЫГ-СКОК.
ПРЫГ — ПОД КОЖУ
СКОК — НА ЯБЛОНЮ
ПРЫГ — ПОД КОЖУ
СКОК-НА НЕБО.

Ночь зеркало вода и свеча
И белая скатерть
пламенела краска
каменела маска
За пазухой — стужа
Прохудилась кожа
Кап — кап
Кап — кап
Кап.
Прохудилась кожа
Опустела рожа
Руки свело
А душу вымело
Душу вымело
За околицу
Досадный сор из мясной избушки
Закрылись кавычки
Позабылись привычки
Брось свечу в ручей
Брось свечу в ручей
Пусть плывет воск
Пусть плывет воск.
Вода играет
Воск плывет
Дитя умирает
Старичок поет:
Сядь на лесенку
Послушай песенку
Сухого колодца
Виноватого уродца
Про то как случилось
Что бадья разбилась
Веревка порвалась
Да и воды не оказалось
Да и вовсе не было ни хуя —
Лишь змеилась змея
Да струилась струя
Струилась струя
ДА ПОСПЕВАЛА МАЛИНА
ВДОХ — ДА ВЫДОХ
ВДОХ — ДА ВЫДОХ
ВДОХ — ДА ВЫДОХ
ВДОХ — ДА ВЫДОХ. сбрось свой облик
загаси огарок
принимай подарок
ВЫРВИ КОРЕНЬ ВОН!!
ПРЫГ-СКОК.
ПРЫГ-СКОК.
НИЖЕ КЛАДБИЩА
ВЫШЕ СОЛНЫШКА
НИЖЕ КЛАДБИЩА
ВЫШЕ СОЛНЫШКА. ПРЫГ — ПОД ЗЕМЛЮ!!
СКОК-НА ОБЛАКО!!
ПРЫГ-ПОД ЗЕМЛЮ!!
СКОК-НА ОБЛАКО!!
НАД ДЕРЕВЬЯМИ!
ПОД МОГИЛАМИ!
НИЖЕ КЛАДБИЩА!!
ВЫШЕ СОЛНЫШКА. ПРЫГ-СКОК
ПРЫГ-СКОК
Летели качели
Да без пассажиров
Без постороннего усилия
Да сами по себе.
В аккурат все сбудется
все позабудется
все образуется.

ТОЛЧКИ И ЧЕРВЯЧКИ

Из груши выползал червячок
А из подушки — сновидение
На кухне хохотал дурачок
Смешав колбаску со слюною
Запуталась культя в рукаве
Весна забылась в рукопашной
На цыпочках подкравшись к себе
Я позвонил и убежал.
С вечера застолье
Поутру похмелье
Перец, соль да сахар.
А только вышло по другому
Вышло вовсе и не так.

Из груши выползал червячок
А из кармана — безобразие
На лавочке молчал старичок
Собой являя запредельность
Местами возникали толчки
А в целом было превосходно
По-прежнему ползли червячки
Лишь холмик на кладбище просел.
Небо цвета мяса
Мясо вкуса неба
Перец, соль да сахар.
Да только вышло по-другому
Вышло вовсе и не так!

Глупый мотылек
Догорал на свечке
Жаркий уголек
Дымные колечки
Звездочка упала в лужу у крыльца.
Отряд не заметил потери бойца.

Мертвый не воскрес
Хворый не загнулся
Зрячий не ослеп
Спящий не проснулся
Весело стучали храбрые сердца.
Отряд не заметил потери бойца.

Не было родней
Не было красивей
Не было больней
Не было счастливей
Не было начала, не было конца.
Отряд не заметил потери бойца.

(посвящается
Александру Введенскому)

Кролик мусолил капустный листок
В 69-ом году был знаменитый фестиваль Вудсток
Я полотенцем очки протер
У котейки хвостик нечаянно обгорел
Введенский в петле плясал
Маяковский пулю сосал
Переделов зубами во сне скрипел
В Сибири наблюдался католический бум
В сортире котейка странные звуки издавал
Серый котейка блевал огурцом
Был обзываем подлецом
Всю ночь на помойке мусор горел
Май сатанел
Под утро из тучи дождик попер
Отчаянно вспотел Егор
Глобальные вещи тужились в мозгу
Пальцы лазали в бороде
Женя Колесов перебрался в Москву
Федя Фомин получил пизды
Я в это время песенки орал
Передонов умирал
Давал недотыкомку на прокат
В Австралии есть такой зверек — вомбат
Кастанеда об этом ничего не писал
Серый котейка в ботинок ссал.

МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ
ВОЗВРАЩАЛСЯ ДОМОЙ

Наблюдал предметы, целовал ланиты
Кидал подкидышей, боялся юношей
Закусывал пожаром, запивал наводнением —
Маленький принц возвращался домой

Проигрывал партии одну за другой
Лузгал семечки, вонял как спички
Срал себе на голову, хватал себя за бороду
Травился звуком, давился дождем

Маленький принц возвращался домой

Приплясывал с саблей, как Ленин в Октябре
Катался на лодочке, лазил по веревочке
Ругался как татарин, призданулся как Гагарин
Гадал по трупам, ошибался как Гитлер

Маленький принц возвращался домой

Наблюдал предметы, целовал ланиты
Кидал подкидышей, боялся юношей
Закусывал пожаром, запивал наводнением
Маленький принц возвращался домой.

Зоркие окна —
Кто согреет зоркие окна?

Пожалей беззвучными словами
Своего оловянного Христа

Жадные пальцы
Кто накормит жадные пальцы?

Обними голодными руками
Своего неспасенного Христа

Беглые тени
Кто поймает беглые тени?

Спеленай надежными цепями
Своего безнадежного Христа

Скользкие вены
Скользкие тревожные вены

Поцелуй холодными губами
Своего зазеркального Христа

Круглое небо
Кто накажет круглое небо?

Задуши послушными руками
Своего непослушного Христа

Просто охотник ни разу не промазал
Просто птичка летать не научилась
Просто руки устали держаться за поручни
А тесто затвердело слишком быстро
Просто трамвайчик взял да и поехал
Под откос
Под откос
Под тихий стук вагонных колес
Под вкрадчивый стук трамвайных колес
Под тихий стук вагонных колес
Просто варежка потерялась
Да одна нога за другую запиналась
Просто все уже было
Просто все уже было
Просто лишь когда человече мрет
Лишь тогда он не врет

В левой стороне груди шевелится травка
Палка перегнулась — я буду жить долго
Муха отдирается от липкой бумаги
Обрывая при этом свою бесполезную плоть
Покидая при этом свою неказистую плоть

В пустоте да не в обиде
Много ли засранцу надо
Иваново детство — дело прошлое
Шел веселый год войны
Где-то обронили, где-то потеряли
Где-то не доперли, где-то недоели
Да не все ли равно-что кушать
Да не все ли равно чем срать
Жизнь прожить — по полю топать
Так чем же пахнет земля?

В левой стороне груди шевелится травка
Палка перегнулась — я буду жить долго
Муха отдирается от липкой бумаги
Обрывая при этом свою бесполезную плоть
Покидая при этом свою неказистую плоть

Ходит дурачок по лесу
Ищет дурачок глупее себя

Идет Смерть по улице, несет блины на блюдце
Кому вынется — тому сбудется
Тронет за плечо, поцелует горячо
Полетят копейки из-за пазухи долой

Ходит дурачок по лесу
Ищет дурачок глупее себя

Зубастые колеса завертелись в башке
В промокшей башке под бронебойным дождем
Закипела ртуть, замахнулся кулак —
Да только если крест на грудь, то на последний глаз-пятак

Ходит дурачок по лесу
Ищет дурачок глупее себя

Моя мертвая мамка вчера ко мне пришла
Все грозила кулаком, называла дураком
Предрассветный комар опустился в мой пожар
И захлебнулся кровью из моего виска

Ходит дурачок по миру
Ищет дурачок глупее себя

А сегодня я воздушных шариков купил
Полечу на них над расчудесной страной
Буду пух глотать, буду в землю нырять
И на все вопросы отвечать: «ВСЕГДА ЖИВОЙ!»

Ходит дурачок по небу
Ищет дурачок глупее себя

Светило солнышко и ночью и днем
Не бывает атеистов в окопах под огнем
Добежит слепой, победит ничтожный
Такое вам и не снилось.

Ходит дурачок по лесу
Ищет дурачок глупее себя

Ходит дурачок по лесу
Ищет дурачок глупее себя.

Плюшевый мишутка
Шел по лесу, шишки собирал
Сразу терял все что находил
Превращался в дулю
Чтобы кто-то там вспомнил
Чтобы кто-то там глянул
Чтобы кто-то там понял

Плюшевый мишутка
Шел войною прямо на Берлин
Смело ломал каждый мостик перед собой
Превращался в дуло
Чтобы поседел волос
Чтобы почернел палец
Чтобы опалил дождик
Чтобы кто-то там тронул
Чтобы кто-то там дунул
Чтобы кто-то там.
на стол накрыл
машинку починил
платочком махнул
ветку нагнул.

Плюшевый мишутка
Лез на небо прямо по сосне
Грозно рычал, прутиком грозил
Превращался в точку
Значит кто-то там знает
Значит кто-то там верит
Значит кто-то там помнит
Значит кто-то там любит
Значит кто-то там.

ВСе ЛИ ПОНАРОШКУ

Кусок не по зубам — не по Сеньке вина
Не по росту потолок — не по карману цена
Не по вкусу пряник — не по чину мундир
Пуля виноватого найдет

Прятались вены — искала игла
Ликовали стрелы — порвалась тетива
Колесом в огонь — щекой в ладонь
Пуля виноватого найдет

Славный урок — не в глаз а в бровь
Калачиком свернулась замурлыкала кровь
Стала кровь хитра — а только мы похитрей
Пуля виноватого найдет

Проверим чемоданы — все ли в порядке
Пошарим по карманам — все ли на месте
Покашляем покурим посидим на дорожку
Все ли понарошку?

ПИЗДЕЦ ЭПОХЕ ГОЛОЦЕНА

Запотели полированные лбы
Закипели благородные умы
Застучали листопады по мозгам
Побежали красны сопли по усам

Приосанились матерые мужи
Заворочались пытливые ножи
Засвербело в молодежных животах
Потонули шапки в буйных головах

Торопливые глисты языков
Заскорузлые мозоли потолков
Меховые лабиринты ноздрей
Несусветные щедроты бытия

Будьте здоровы
Живите богато!

Они сражались за Родину
Свирепо целовались на виду у всей вселенной
Бродили яко по суху по шалой воде
Сеяли зной, пожинали апрель

Они сражались за Родину
Грешили словно ангелы, грустили словно боги
Решительно теряли память, совесть и честь
Искали в поле полночь, находили рассвет

Работали на огненные мельницы горючим
ледяным зерном

Работали на огненные мельницы горючим
ледяным зерном
Ревниво постигали раздирающую радость
отвешивать поклоны чуть пониже земли
Убегая без оглядки босиком туда
где никто пока еще не помер

Они сражались за Родину
Глазели как прохожие, плясали как слепые
Плевали в зеркала, потели мертвой росой
Молчали взахлеб, хохотали навзрыд

Они сражались за Родину
Тонули словно молнии, пылали словно реки
Отважно отвоевывали ломаный грош
Сеяли зной, пожинали апрель.

Под столетними сугробами библейских анекдотов, похотливых
православных и прожорливых католиков, покинутых окопов
и горящих муравейников
Вечная весна в одиночной камере

Под затопленными толпами домами, площадями, многолюдными
пустынями, зловонными церквями, раскаленными хуями и
голодными влагалищами
Вечная весна в одиночной камере

Сквозь зеркальные убежища, словарные запасы, богохульные
мыслишки и непропитые денежки, обильно унавоженные
кладбища и огороды
Вечная весна в одиночной камере

Воробьиная
кромешная
пронзительная
хищная
отчаянная стая голосит во мне

Сотни лет сугробов, лазаретов, питекантропов, стихов,
медикаментов, хлеба, зрелищ, обязательных лечебных подземельных процедур для
всех кривых, горбатых —
Вечная весна в одиночной камере

Воробьиная
кромешная
пронзительная
хищная
отчаянная стая голосит во мне.

СЕМЬ ШАГОВ ЗА ГОРИЗОНТ

Покачнулось небо под ногами
Полетела весть в далекий край
Зацвела тревожными кругами
Грозовая даль — звездная пыль

Вольный кораблик, послушный поток
Семь озорных шагов за горизонт

По следам заклятых добровольцев —
В ледяную глубь высохших рек
В половодье выпитых колодцев
В леденцовый страх — в неведомый брод

Долгая ночка, короткий денек
Семь озорных шагов за горизонт

Наказанный сынок не успел подрасти
Капризное весло отказалось грести
Упрямый парашют не раскрылся в свой срок
А залетный бумеранг посмел поверить в то, что мол —
обратной дороги нет
обратной дороги нет
обратной дороги нет
обратной дороги нет

нет уж лучше ты послушай как впивается в ладони дождь
слушай как по горлу пробегает мышь
слушай как под сердцем, возникает брешь
как в желудке копошится зима

как ползет по позвоночнику землистый лишай
как вливается в глазницы родниковый потоп
как настырный одуванчик раздирает асфальт
как ржавеют втихомолку потаенные прозрачные двери

слушай как сквозь кожу прорастает рожь
слушай как по горлу пробегает мышь
слушай как в желудке пузырится смех
слушай как спешит по гулким венам вдаль твоя
сладкая радуга.
звонкая радуга.
как на яблоне на ветке созревает звезда
крошечная поздняя милая ручная.
слушай как блуждают по покинутым селениям
шальные хороводы деревянных невест
слушай как под сердцем колосится рожь
слушай как по горлу пробегает мышь
слушай как в желудке распухает ночь
как вонзается в ладонь стебелек

как лениво высыхает молоко на губах
как ворочается в печени червивый клубок
как шевелятся кузнечики в густом янтаре
погружаясь в изнурительное бегство никуда из ниоткуда

вот и хорошо, вот и баиньки
страшно безымянному заиньке
под глазастыми заборами в удушливых потемках
своего замысловатого сырого нутра.

Провалилось небо под ногами
Полетела весть в далекий край
Разразилась талыми кругами
Грозовая гладь — звездная топь

Вольный кораблик, послушный поток
Семь озорных шагов за горизонт
Семь ледяных мостов за горизонт
Семь проливных дождей за горизонт.

Сквозь кожу прорастает серебристая рожь
Вливается в глазницы родниковый потоп
Лениво высыхает молоко на губах
Ржавеют втихомолку потаенные прозрачные двери.

Как платил Незнайка за свои вопросы
Что скрывал последний злой патрон
И чему посмеивался Санька Матросов
Перед тем как Шышел-Мышел пернул вышел вон?

Как бежал за солнышком слепой Ивашка
Как садился ангел на плечо
Как рвалась и плавилась последняя рубашка
Как и что обрел обнял летящий Башлачев?

Партизан спалил в пизду родную хату
Завязался в узел ремешок
Эх, распирает изнутри веселую гранату
Так чем всегда кончается вот такой стишок?

Это знает моя Свобода
Это знает моя Свобода
Это знает мое Поражение
Это знает мое Торжество.

То ли поделом, то ли по домам
То ли скатертью дорожка, то ли что-то еще.
Словно камни
Словно корни
Словно черви
Будем привыкать.

Сумерки и боги разбрелись по углам
Зевота разорвала горизонт пополам.
Час за часом
Год за годом
Век за веком
Будем привыкать.

Что-то белое слепое поселилось в груди
То ли вьюга, то ли моль, то ли все, что впереди
То ли жажда
То ли полдень
То ли копоть
Будем привыкать.

Далекая Офелия смеялась во сне:
Пузатый дрозд, мохнатый олень
Привычно прошлогодний нарисованный снег
Легко светло и весело хрустит на зубах
Нарядная Офелия текла через край —
Змеиный мед, малиновый яд
Резиновый трамвайчик, оцинкованный май
Просроченный билетик на повторный сеанс

Влюбленная Офелия плыла себе вдаль
Сияла ночь, звенела земля
Стремительно спешили, никого не таясь
Часы в свою нелепую смешную страну
Послушная Офелия плыла на восток
Чудесный плен, гранитный восторг
Лимонная тропинка в апельсиновый лес
Невидимый лифт на запредельный этаж

Далекая Офелия смеялась во сне:
Усталый бес, ракитовый куст
Дареные лошадки разбрелись на заре
На все четыре стороны — попробуй поймай.

Сырые закоулки, газированные реки
Стальные веки, грозные нули
Усталые истерики, повальные успехи
Сухие рты, седьмые небеса
Побочные явления, плачевные гримасы
Густые массы, громкие слова
Настойчивые выводы, незримые каркасы
Цветные сны и кое-что еще

Каждый миг передозировка
На все оставшиеся времена.

На все оставшиеся времена.

В дрызг и брызг рванула осень запоздалою жарой
Горячо и смехотворно в подберезовой тени
Эх, увлеченно бы высунуть назойливый язык
И в заплатанную тряпочку промолчать.
Убежденно провожать ненаглядные вторники
Капризно вспоминать широчайшие поприща
Метафизические карбованцi и арбузные полночи
Рыженькие кошечки и беленькие собачки
Кишка электрички
Западноберлинские спички.
От резиновой улыбки болят мышцы лица.
Что-то кислое потекло по стеклу —
То ли благоразумие
То ли слеза.
Всевышний генералитет выразил вулканическое недоумение
Тем не менее
От напрасной улыбки заныла скула
Грянул гром. Запотели очки.
Порвались бедные мои башмачки.
Пустяки!
Дело житейское.
Хитрожопое.
Будет еще и сажень в плечах
И жопа с ручкой и ядреная вошь
А также заведомая гундосая ложь
О том как я в дрызг и брызг отравился кривой окаянной усмешкой.
Косоротой натужной ухмылочкой
.
Если однажды
Вдруг
Меня не окажется вовсе
в заповедной заветной тарелке
Твоего праведного сновидения
Знай —
Неуловимые мстители настигли меня.

Праздник песни вымирающих народов
Вырождающихся богов
Поздние гадания на кровавой гуще
Превосходный пикничок на вселенской обочине
Пышные поминки по всем тем кто устал не посмел
Протрезвел повзрослел
Всем кто взял бессрочный отпуск за свой собственный счет.
Обугленная лужа засмеялась мне в лицо —
Ты оденься потеплее
Скоро похолодание.

СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА

И будет целебный хлеб
Словно нипочем
Словно многоточие
И напроломное лето мое
Однофамильное
Одноименное
Губы в трубочку
Нить — в иголочку
Не жисть — а сорочинская ярмарка!
Заскорузло любили
Освинело горевали
Подбрасывали вверх догорелую искорку
Раскрашивали домики нетрезвыми красочками
Назывались груздями, полезали в кузова
Блуждали по мирам, словно вши по затылкам
Триумфально кочевали по невымытым стаканам,
по натруженным умам
По испуганным телам
По отсыревшим потолкам
Выпадали друг за другом как молочные зубы
Испускали дух и крик
Пузырились топкой мелочью
В оттопыренных карманах деревянных пиджаков
Кипучие могучие никем не победимые
Словно обожженные богами горшки
А за спинами таились
Лыжи в сенях
Санки
Салазки
Сказки
Арабески
На седьмой день ему все остопиздело:
Пусть будет внезапно
Пусть будет неслыханно
Пусть прямо из глотки
Пусть прямо из зеркала
Безобразно рванет из под кожи древесно-мясные волок
Моя самовольная вздорная радость
ЧУДОВИЩНАЯ весна.
Чтоб клевать пучеглазое зерно на закате
Целовать неудержимые ладони на заре
Топни ногою
и вылетят на хуй все стекла и двери глаза вилки ложки
и складные карманные ножички

Еще одна свирепая история любви
Грустная сказочка про свинью-копилку
Развеселый анекдотец про то как Свидригайлов собирался
в Америку
Везучий, как зеркало, отразившее пожар
Новогодний, как полнолуние, потно зажатое в кулаке
Единственный, словно звонкое змеиное колечко
Единственный, словно вскользь брошенное словечко
Замечательный, словно сто добровольных лет
Одиночества.

КАК В МЯСНОЙ ИЗБУШКЕ
ПОМИРАЛА ДУША

Как в мясной избушке помирала душа
Как в мясной избушке умирала душа
Как в мясистой хатке догнивала душонка
Как в мясистой хатке пропадала душа

В то красное лето многие сходили с ума
В то лето людишки уходили с ума
Завидуя торопливым воронам
Клевавшим глаза у убитых мышат
Сложенных добрыми трудолюбивыми пальцами
В аккуратные праздничные пирамидки.

В то лето я разбил себе вдребезги лоб
О величавые достоинства мстительной памяти,
Ненароком наблюдая, как в мясной избушке помирала душа
Как в мясной избушке умирала душа.

Кто-то поджег сухой тростник.

Прокатился на саночках с лихостью, с гиком
А как возить настало время —
Задумался
Закашлялся
Тащил их на горку как мертвую мать
Да так и швырнул посредине
Задумался.
Сел и напрягся.
Сел и задумался.
Сел натужился.
А да все думал понарошку
Думал на три буквы
Однако не вышло —
Не хватило мочи.

Так и сидел и смотрел пузырьками век
Пузырьками век зорко наблюдал

Как в мясной избушке помирала душа
Как в мясистой хатке помирала душа.

Тошнило как рыбу
Тошнило как голубя
И домики падали то вверх то вниз
вверх — вниз
вверх — вниз.

Пластмассовый танк объявил войнушку
пластилиновой вселенной
Блудный сынишка ушел навсегда
Не успел вернуться
Не смог возвернуться
Слишком далеко зашел заблудил заплутал

В то лето я мял кривыми зубами
Сырые котлетки собственной немощи
В то лето я больше ни разу не плакал
В то лето я больше ни разу не жил
Больше со мной ничего не случалось.

Кролики крались в горящей траве.

На рассвете кто-то в окно постучал
Тихо-тихо
никто не услышал
никто не открыл.

Все-то мы знаем
Все-то нам известно
И взбитые слюни
И траурные купальники
Полированный ужас обеденных столов
И пунцовая азбука незаслуженных пощечин
Подзорные туннели, надкусанные яблоки
Керосиновая сырость
Засуха гербариев
И королевское утешение —
Бродить по весенней воде
Босоногими пятками.

Тело расцветает кишками на волю
Тело удивляется
Тело обучается кишками наружу
Тело распускается кишками восвояси
Во весь дух
Бежит кровь — все равно куда —
Лишь бы прочь из плена
Просится — так выпусти
Пусть себе гуляет.

Вытри сопли облизнись
Расскажи о том что мимо
Что по самому по краю
По проселочной дороже
По протоптанной тропинке
Что по радуге-дуге
Попляши себе на радость
Затяни потуже пояс
Подними как можно выше
Свой волшебный воротник
Поклонись как можно ниже
Закопай как можно глубже
Промолчи как можно громче
Зашвырни куда подальше
Поищи в своей тарелке
Может что-нибудь осталось
Закуси губу не дуру
Вытри сопли
Облизнись.

Безутешная мудрость
Высушит щеки, глаза и подмышки
Выстудит голову ,
Вызнобит мех
В сердце поселит радугу
И высушит щеки, подмышки, глаза.

Ненавистная любовь
Облепила ладони, застряла на зубах
Слизью на губах зацвела
Слизью на губах — ненавистная любовь
Пузыристой слизью
Ненавистная любовь запеклась на губах
Спелой слизью — светлой корочкой
Стылой коростой
Пузыристая слизь
Ненавистная любовь
Побрела по губам
По землистым умам
По щекам по подбородкам
Пошла на удобрение.

ЛЮБО — ДОРОГО
Дома все в порядке
Трезвый хозяин
Белый передник
Полный порядок
Безукоризненный
Полная чаша
Полная мера
Твердая память
Ни дыхнуть ни пернуть
Ни других забот.

Безногий инвалид пробудился среди ночи
Закричал заплакал
Нестерпимо чешется пятка
На отрезанной правой ноге
Зубами скрежетал
Потом успокоился.
Такое снится к шапочному разбору.

Как везли бревно на семи лошадях
Сквозь игольное ушко да за тридевять червивых земель
За снотворные туманы, за бродячие сухие леса
За дремучие селения, за кислые слепые дожди
За грибные водопады, за бездонные глухие поля
За рассыпчатые горы, за раззявые вонючие рты
По дощатому настилу, по тревожно суетливой листве
По подземным переходам, по зареванным прыщавым щекам
В начале было слово.
Все слова — пиздеж.

С миру по нитке
По горстке, по копеечке
Песочная сыпь
Аллергическая зыбь
Взятая взаймы задушевная повседневность
С дырявым сапогом, набитым черствыми снегами
С абразивными колесами
Пестиками и тычинками.

Утро вечера мудренее
У мамки в животе.

Хмурили брови,
Менялись местами и планами,
Ворочали колеса, хоронили урожаи
В натруженных желудках и мозолистых умах
Деловито увязали в паутине междометий
Пышного многословия
Назойливой болтовни
Ходячие кладбища очевидных истин
Свежих новостей
Маринованных груздей
Горестных воспоминаний
Застенчиво рыдали на пятнистых подушках
Коротали время на бессонных раскладушках
Непрерывно задавались вечными вопросами
Велико ли расстояние
От Христа до глиста
От звезды до пизды
От сопли до земли
Далеко ли близко ли
От одной хуйни до другой хуйни

Пуще всего опасались самовозгорании.

Каждому воздать
Стократною сторицей
Воздать по делам по заслугам
Уважить свинцовым уважением
Отличит родимым пятном
Почетным караулом
Триумфальным салютом
представить к внеочередному воскресению
наградить всенародным вниманием
Выдать каждому по солнечному перышку
По огненному зернышку
По каленой косе
По сухой стрекозе
По румяному лицу
Обручальному кольцу
По пасхальному яйцу
По тарелке до краев
По спасительному кругу
По стерильному бинту
На добрую память
Об удачной операции
Об успешном окончании
Окопной войны.

Близко близко
Далеко далеко
Низко низко
Высоко высоко
Глубоко глубоко
Жарко жарко
Холодно
Долго
Тихо тихо
Над лугами над озерами
Не примяв травы не замутив воды
Эй проснись!
У тебя мышь в голове

НЕ МЕШАЙТЕ ЛЮДЯМ СРАТЬ

Срать с высоких этажей
На пугливые затылки
Мыльной пеной
Толченым стеклом
Спелыми норами
Черными дырами
Блевать на юг
Хохотать на север
Пердеть на восток
Чтобы в глотке рвалось
Чтобы в легких смеркалось
Чтобы решительно и повсеместно
Стало молодо-зелено
И красно.

Это еще куда ни шло
Глаз да глаз
Совет да любовь
Жребий брошен
Прямо в рот.
Факел в руку
Ветер в голову
Флаг тебе в руку
Факел тебе в голову.

Что означает
Что происходит
Когда прекращают работать законы
Земного тяготения
Когда исчезает земное притяжение
Отказывает
Не действует
Забывается
Земля не держит
Пинает изгоняет прочь
Толкает тебя вон
Посылает на хуй
Куда летят все знаки препинания
Приливы крови отливы мочи
И тому подобная эквилибристика
Когда земля матушка
Велит тебе ласково и душисто
ПИЗДУЙ, РОДНОЙ!!

Он сказал поехали
И махнул рукой.

Вот в чем дело
В доверительных интонациях
Утомительных наваждениях
Где присутствуют грязный бинт и окно за окном
Розы ветров, колеса судьбы
Кишечная круговерть
Веретено траншей
Мастерство вшей
Культурные традиции полнокровных вшей.

Когда наши руки
Опускались на самое дно
Таракан шуршал в коробочке весело и смело
А звезды стремительно сыпались
В бездонные зеленоватые копилки
В Марианские впадины
Зеленоватых осенних копилок
Хрупких, виноградных.

Лунное набрякло
Солнечное дребезжало
Фонетическая жижа
Патологическое словоизвержение
Настойчивый вкус набрякшего во рту молока
Нашатырно-настырный густой аромат
Знойных страстей, говяжьих костей
Залихватских вестей от каменных гостей
Сахарных петушков
Полиэтиленовых мешков
Не использованных по прямому назначению леденцов
Сбежавшего ко всем ебеням молока.

Великолепная затея
Топить континенты
Поджигать океаны
Швырять себя с балкона в закопченное наднебесье
В кромешное кровоточие
В причудливую сыпь убедительных слов
В прессованное говнище дорогих воспоминаний
Созерцая по-стариковски ласково и лучисто
Заоблачные бездны безнадежного невежества
Кровоточить навозным жуком
В прожорливом муравейнике
Комфортабельном формикарии
Босыми ладонями плавить снега
Учиняя тем самым досрочные весны,
Застывать беспощадным верстовым столбом
Указующим перстом
По дороге на север.

Ночная бабочка мягко шуршит
В черепной коробке моей шуршит
Ночи вязнут в сырой земле
Сами по себе
Смеюсь ругаюсь
Кашляю потею
Жду подарков с неба
Как щека пощечину.

Так обменяемся же взглядами, конфетами, букетами
Заранее известными вопросами ответами
Полезными советами, пожатыми плечами
Почетными трофеями, прозрачными намеками
Дрожащими коленями
Ленивыми остротами
Торжественными тостами
Двусмысленными жестами
Пока не возвратились настоящие хозяева
Былинных территорий
Ископаемых земель
Сгоревших сгоряча поселений.

Сквозь ветхую крышу текла озорная заря
текла безмятежно и густо
Сквозь ветхую крышу на запятнанные простыни
На больничные подушки
На большие подоконники
На столы на подоконники
Печальные большие словно трещины в стакане
немыслимые словно отрывной календарь

Задумчиво раскачиваясь на почтенном табурете
Странствую по заснеженными, изъеденным мышами просторам
Путешествую по комедийным граням
Равнобедренно-любовных треугольников
Забавляюсь фактом существования заводного зайца
Затейливо рассуждаю о многообразии словесного пластилина
Словно дважды два
Словно таблица Менделеева
Словно жестяное ведро
Словно кафельные стены
Словно Валера, словно бабушка Люда
Словно тетя Галя, словно дедушка Петр
Словно пирожок с капустою
Словно циферблат, словно картофельное поле
Ворочаюсь в раю.

Мир с тобой
Мир держится на тебе
Держи на себе весь мир
Мир жив лишь тобой
Так держи его на себе.

Свернулся калачиком
Облетел одуванчиком
Отзвенел колокольчиком
На всю оставшуюся жизнь
Застенчивая ярость
Кокетливая скорбь
Игривое отчаяние
На всю оставшуюся жизнь
Вежливая ярость.

Зарыться лбом в одеяло песка
И ни о чем не жалеть
Ни о чем не грустить
Наблюдать завороженно
За неистовым вращением планет и эскалаторе
За упрямым копошением кротов под землей.
Хлопнет ставнями окно
Загудят переспелые ягоды
Будет небо скатертью
Будет земля орешком.

То ли змейка, то ли мост
То ли петелька взахлест
То ли грезы, то ли газы
То ли светлые христосы
То ли скверная грязюка, то ли занятые места
То ли громкая гагара, то ли милая фигура
То ли твердая могила, то ли просторная комора
То ли стыдно, то ли поздно
То ли просто интересно
То ли буки, то ли веги, то ли капелька в носу
То ли лели, то ли вали, то ли лютые мозоли
То ли лампочка устала, то ли бабушка зевнула
То ли змейка, то ли мост
То ли хворост.

Обмороженные полчища
Скитались по комнатам
Молчаливая пехота
Шагала неспешно
Из стены в стену
Из спины в спину
Непрошеные звуки
Гремучие гирлянды
Звякали, гудели
Настойчиво выпрашивали сладости и ласки
Смыкали шеренги
Шествовали чинно
Из комнаты в комнату
Топтали булыжник невымытых щек
Толпились на подступах
Бродили гуськом
Слухи разговоры сквозняки пустые хлопоты
По лепным потолкам
По замурованным комнатам
По почтенным сединам
По розовым лысинам
Доисторические сквозняки это были.

Вот и замечательно
Вот и превосходно
Все уже обосрано
Можно успокоиться
Можно расходиться
Расходитесь по домам —
все уже обосрано!

ПОВАДИЛСЯ КУВШИН ПО ВОДУ ХОДИТЬ

Заворочались комья в простуженных глотках
Подлинные ценности заныли в желудках
Полетели под откосы
Помойные ведра и ржавые колесы
Зачесались рукавицы, загремели колокольцы
Содрогнулись, накренились голубые табуретки
Хлынула кровь как из сапога
Справедливый приговор привели в исполнение
Срочно и успешно
Самым должным образом.

Вышло время погулять на часок
Да так и не вернулось
Шальное мое беспризорное времечко
Вышло восвояси
Все какое было в наличии
Где его теперь гундосит
Где его теперь гниет
В каком бездорожье его шароебится
В какой проруби плещется неприкаянным говном?
Пала в ответ листва с оглушительным шорохом
Отвоевала, укутала, схоронила
От оскаленных глаз
От разинутых рук
Нелепые ломтики
Лакомые клочки
Безнадежно-пушистых покойников
Смехотворных кроликов
Разорванных собаками.

В пасмурное марево
В солнечное пекло
Снаряды полетели
Все до единого
Вовсе не туда куда им полагалось
Знать ошибочка прокралась в идеальные расчеты
Видно пушку заряжали нестерильными руками
Стало быть смешная вещь произошла.

Ни кола, ни двора
Ни пуха, ни пера
Ни рыбы, ни мяса
Ни пенистого кваса
Ни черствого хлеба, ни мучительного неба
Ни ключей, ни ручьев.
Летит Башлачев
Над растоптанной землицей
Над казненною землей
Уж так и быть, наделю его от щедрот
Хмельными углями, тверезым ледком
Поучительной книжкой с картинками
И попутным ветерком
Чтоб луна плыла в черном маслице
Чуть помедленнее.
чем он сам.

Им было конечно
Им было подавно
Им было действительно и безусловно
Когда они щурили серые глазки
Когда они щупали снулыми пальцами
Брезгливые гримасы на собственных лицах
Когда они, важно наморщив сухие землистые лбы,
Прилежно насупив шершавые брови,
Вооружась консервными ножами безупречной логики,
Уныло штурмовали иные измерения
Когда они, преисполнившись старческого глубокомыслия
Считали осколки разбитого зеркала
Вымеряли траектории падающих звезд
Мгновенно гасили пожарища вескими доводами
Ни о чем ни тужили, никуда не спешили
Никому не верили на слово
Все проверяли.

ИГРА В ОДНИ ВОРОТА

Осенняя муха хлынула к форточке
Словно крысиное полчище к сахарной дудочке.
Словно снегурочка к пылкому свадебному костру
Словно бумажный кораблик к апрельскому водовороту
Словно наш брат к ослепительной
Амбразуре.

Помалкивай смелей, тужи веселей
Вольному дуля пешему пуля
Нищий платит дважды
Мертвая собака не всякого укусит
Кошке игра мышке наука
Жить — смешно, помирать — грешно.
Война она научит забывать забывать
Война она покажет
Пальцем в небо
Жопой в лужу
Хуем по лбу
И прочие маленькие хитрости.

Из меня все сыпется
Словно из колодца —
Клетчатые пряники
Сахарные домики
Рожки изобилия
Серебряные копытца
Хрустальные зоркие шарики
И апрельские колокольцы.

Всему свое бремя
Всему свое вымя
На всех не нагадишь
Ничего не попишешь
Кровавыми кулачищами по кровле грох грох
Позднее позорище
Проглоченная наживка
Вздымается подорожник
Гнется тростник
Влетает рассвет в копеечку
Смех да и только
Только-только.
Вот то-то и оно.

В ОГНЕ БРОДА НЕТ

Заживо преисполниться святости
Босиком протаптывать пути-дорожки
Радужные тропинки
Отчаянно и сладко пригрезится на горизонте последнему.
Что еще?

Царапал макушку бутылочный ноготь
Чернели созвездия тучными комьями
Косматые рифмы ворочались на языке
Шершавая заполночь пышно свербила сморкалась роилась
хитриновым нимбом
язвительным полчищем
тараканами попросту говоря
И гневные прадеды славно сочились
в прыщавых деревнях
в промозглых курганах
Проявляя смекалку, слюнявыми пальцами
безошибочно выявляли направление всякого ветра
Давали начала и прозвища рекам ручьям
Знали меня помнили
И улыбались.

Нешуточные песни про румяные сласти
Про пыльные пропасти и прочие напасти
Чернильные ливни, словесные наводнения
Парниковые прения
Безобразные стишки про вершки и корешки
Начищенные до блеска
сапоги, самовары и зубы
Изобильные столы
Кучерявые апостолы
Намеченные сроки, оглушительные сраки
Ослепительные зори, мочевые пузыри
Тупиковые просторы, злоебучие Венеры
Расковырянные раны
Пищеварительные карманы
Сногсшибательные плюсы и живительные минусы
Внимательные уши и сухие камыши.
В небе свербит колокольный зуд.
Нет, не бывать мне пожарником!

СЛАВА ТЕБЕ ГОСПОДИ

Всех нас зверей землей оправдали
Всех нас зверей землей помирили
Всех нас зверей землей убаюкали
Утрамбовали
Угомонили
Нас бестолковых нелепых незваных
Землей залатали, землей убедили
Надежно утешили нас окаянных
Радушной просторной землей.

Азартно давили прикладами каблуками
Чугунными небосводами, свинцовыми потолками
Топили в блевотине
стылой осенней грязи и кипящих весенних помоях
Рубили с плеча топорами и саблями
Копались штыками в цветастых упругих кишках
А он все стоит и стоит на своем
Победоносный
Проклятый
Отчаянный
Словно отрезанный ломоть
Одна нога в могиле
Другая — на облаке
Усталый смертельный
Холодный седой
Убитый убитый
До глины до мяса
Стоит улыбается
Шепчет:
"Моя взяла".

Пламенное руно моей дерзости
Солнечное веретено моей гордыни
Гневное звонкое знамя мое
Реет и рдеет
Кипит попирает
Тщеславные цифры
Тщедушные суффиксы
Косматое жаркое знамя мое
Мечется на ветру, словно полярная полночь
Хрипло ликует
Швыряет куда не попадя
То меня, то снаряды то зернышки
Грядущих вселенских пожарищ
Космических революций
И пулеметная ленточка моего шаловливого слога
Свирепо и ревностно
Выполняет задачу: «Живыми не брать!»
И при первом же радостном случае
Безупречно пускает в расход
Удушливый шепот
Унылые грезы
и т.п.

Как-то утром на рассвете
Поезд рельсы потеряет
Вспыхнет зарево в колодце
Хрустнет веточка в овраге
Порвутся штаны от широкой походки
Не понадобятся больше припасенные харчи.

Каждый божий день
Что-то происходит
Что-нибудь да случается
Не бывает такого дня
Божьего
Чтобы что-нибудь
Да не стряслось
Такого
Скажем так, поучительного
То темя свирепо зачешется
То в пот так и бросит с размаху
То ни с того ни с сего
Проснешься не дома
А в мокрых кустах
Возле конечной остановки
Трамвая № 2
То вены возьмут и распухнут
Возьмут и РАСПУХНУТ
Сочные
Полнокровные
Узловатые
Похоронные
На тыльной стороне
Твоей деревянной ладони.

Где только наша не пропадала
Где только наша не сиротела
Где только наша не горевала
И всякое такое пораженческое развлечение
Этакое выдавливание из себя по капле Георгия-Победоносца
Разбредалось по порогам
И невидимые слезы растекались по дорогам
И деревья шевелились, словно водоросли.

Столько ли в стоге сена иголок
Сколько во мне скрипучем калиток?
Всем ответам одна цена —
Молочно-белая
Словно флаг из окна,
Неотвратимая и безвозвратная
Словно короткая спичка
Вытянутая по полошности —
Так рассуждал я, пребывая в невероятной дотошности
И брел наугад по весенним протокам
И Родина щедро поила меня
И кормила меня
И кормила меня
И вела меня за руку.

И был я
Словно покинутый муравейник
Словно рассохшийся подоконник
Словно пятнистая драная скатерть
На кухонном круглом столе
И смутные песни
Туманные басни
Во мне громоздились
Меня примеряли
И я, бездыханный, неведомый,
Заворожено следил, наблюдал
Как что-то такое родное, такое любимое, радужное
Плавно рассасывалось под сердцем
Словно слоеное облако
Сладко текло между стылыми пальцами прочь
И руки мои, словно пленные
И ноги мои позабытые
И мысли мои бестолковые
И речи мои, сквозняком унесенные
И яблоки валятся в рыхлую землю
И стрекозиные крылья беззвучно скрипят
На осеннем ленивом ветру.
Однако
В самый последний момент
ЖИВЫЕ —
Безнадежно, безбожно ЖИВЫЕ —
Они поднялись всем оскаленным миром
Поймали меня за распахнутый ворот
Дыхнули в лицо дождевым перегаром
Поправили богатырские очки на носу
И торжественно наградили
Чудотворной суровой пощечиной
После чего утерли сопли
Похлопали по плечу
Подмигнули
И снова пустили по миру
Меня горемычного
И благодарного.

Слово мое захудалое
Родилось ты тут ни с того ни с сего
Словно пятая нога у хромой собачонки
В принципе-то понятно отчего
Однако все ж таки досадно
Не мне так другим,
Прихрамывающим.

16-го августа 1993-го года.

Взяли и ссыпали горы, пустыни, леса острова, континенты
В спичечный коробок
Вылили реки, озера, моря, океаны
В чашку Петри
Втянули, всосали ветра, ураганы
В баллончик для автосифона
А потом всей гурьбою уселись у окна
И долго смотрели
Как время бежит убегает по первому снегу
Бежит наутек, увязая все крепче и яростней
В необъятных просторах чудесной своей телогрейки,
Щедро изъеденной шалыми искрами
Палыми звездами
Солнечными зайчиками
И огнями святого Эльма.

16 августа 1993 года.

Порубили нас с тобою, словно ветки во лесу
Стало быть, накрылась
наша партизанщина
Назойливая буденовщина
Бесстыжая наша чапаевщина.
Будем теперь дышать, обедать
И честным людям
смотреть в глаза.

11 сентября 1993 года.

Солнечный зайчик взломал потолок.
Закатился камешек на гору.
Пряная косточка свежего горя
Верно и яростно канула
В янтарную Лету заслуженного долголетия.
Солнечный зайчик взорвал потолок.
Кончился почерк. Угасли дожди.
Стихло безмолвие.
Родина настала.