Деловая репутация юр лица это

05.01.2019 Выкл. Автор admin

ВС РФ рассказал, как подтвердить наличие ущерба деловой репутации юридического лица и получить компенсацию

Организации в отличие от физических лиц не могут претендовать на возмещение им морального вреда при распространении сведений, порочащих их деловую репутацию (п. 11 ст. 152 Гражданского кодекса). Однако это не исключает возможности требовать возмещения ущерба, причиненного такими действиями. Верховный суд Российской Федерации рассказал, в каком случае юридические лица могут рассчитывать на получение компенсации за умаление их деловой репутации (п. 21 Обзора судебной практики ВС РФ № 1, утв. Президиумом ВС РФ 16 февраля 2017 г.).

На сайте издания, учредителем которого является «М», 17 апреля 2014 года была опубликована статья содержащая информацию о том, что администрация Университета нарушает ст. 29 Конституции РФ, гарантирующую гражданам свободу слова.

Поскольку эта публикация распространяла не соответствующие действительности сведения, деловой репутации Университета был причинен вред, который он оценил в 1 млн руб. Однако общество «М» отказалось его компенсировать.

Поэтому Университет обратился с иском в суд и просил признать опубликованные на сайте сведения не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию, обязать общество удалить статью с сайта и разместить текст опровержения на главной странице, а также взыскать с «М» 1 млн руб. в качестве компенсации вреда. Факт размещения указанной статьи на сайте истец подтвердил протоколом осмотра доказательств от 5 мая 2015 года, составленным нотариусом.

Суд первой инстанции частично удовлетворил заявленные требования – он согласился с тем, что статья порочит деловую репутацию Университета, и обязал ответчика удалить ее, разместив текст опровержения на главной странице в открытом доступе. А вот взыскивать компенсацию вреда суд не стал (решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 ноября 2015 г. по делу № А56-58502/2015). Свою позицию он, сославшись на п. 11 ст. 152, п. 1 ст. 1064 ГК РФ, объяснил тем, что вред, причиненный юридическому лицу, носит имущественный характер, что исключает возможность присуждения юридическому лицу неимущественного вреда, в какой бы форме он ни выражался. Тем не менее, суд признал, что истец имел бы право на компенсацию убытков, если бы подтвердил, что распространение сведений привело к потерям имущественного характера в указанном размере.

Университет с этим не согласился и обжаловал решение в апелляции, которая акт нижестоящего суда отменила и взыскала в пользу истца 1 млн руб. компенсации вреда (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 февраля 2016 г. № 13АП-32346/15). Юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено, по мнению суда, вправе требовать возмещения ему нематериального вреда, если доказаны общие условия деликтной ответственности (наличие противоправного деяния со стороны ответчика, неблагоприятных последствий этих действий для истца и причинно-следственной связи между этим). Суд также отметил, что общество «М»:

  • распространило сведения, не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Университета;
  • разместило эту информацию в Интернете, в результате чего неопределенное и неограниченное число пользователей получило к ней свободный доступ.

Таким образом, порочащие истца сведения получили неограниченную степень распространения. А, значит, и заявленный размер компенсации вреда вполне обоснован.

Общество «М» не согласилось с обязанностью выплатить истцу компенсацию вреда и обратилось с жалобой в кассацию, которая отменила апелляционное постановление, оставив в силе решение суда первой инстанции (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 апреля 2016 г. № Ф07-1147/16).

Университет, пояснил суд, при рассмотрении дела не представил доказательств того, что после опубликования спорной статьи снизился спрос потребителей на оказываемые им услуги или наступили другие отрицательные для него последствия.

Суд отметил, что несмотря на то, что ст. 152 ГК РФ исключает возможность компенсации юридическому лицу морального вреда в случае умаления его деловой репутации, это не мешает ему заявлять требования о возмещении вреда, причиненного репутации (Определение КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 508-О).

При этом под вредом, причиненным деловой репутации, следует понимать всякое ее умаление, которое проявляется, например, в наличии у юридического лица убытков, обусловленных распространением порочащих сведений и иных неблагоприятных последствиях в виде утраты конкурентоспособности, невозможности планирования деятельности и т. д.

Однако одного лишь факта распространения ответчиком сведений, порочащих деловую репутацию истца, недостаточно для того, чтобы сделать вывод о причинении деловой репутации ущерба, и для выплаты денежного возмещения, добавил ВС РФ. Истец при этом должен подтвердить:

  • наличие сформированной репутации в той или иной сфере деловых отношений (промышленности, бизнесе, услугах, образовании и т. д.);
  • наступление для него неблагоприятных последствий в результате распространения порочащих сведений;
  • факт утраты или снижения доверия к его репутации.

Университет, в свою очередь, ссылался на предоставление обществом «М» свободного доступа к порочащей истца информации неопределенному и неограниченному числу пользователей. Но не предоставил ни доказательств, свидетельствующих о своей репутации, сформированной до публикации на сайте оспариваемой статьи, ни доказательств, позволяющих установить наличие неблагоприятных для него последствий в результате такой публикации.

Отсутствие таких доказательств, пояснил Суд, во-первых, мешает сделать вывод о том, что судебного решения об опровержении порочащих репутацию сведений недостаточно для восстановления баланса прав участников спорных правоотношений. А во-вторых, не позволяет определить размер справедливой компенсации.

С учетом этого ВС РФ признал отказ кассации во взыскании с ответчика компенсации за распространение сведений, порочащих деловую репутацию университета, обоснованным и оставил жалобу истца без удовлетворения.

Деловая репутация

Оценка уровня репутации

Деловая репутация — общественная оценка предпринимательских качеств субъекта.

В соответствии со ст. 152 ГК РФ деловая репутация принадлежит юридическому лицу с момента его образования и составляет неотъемлемую часть его правоспособности.

Понятие о репутации в России значительно отличается от понятий о репутации в мировой экономике. В российской практике составления рейтингов во внимание принимается следующая группа факторов:

  • квалификация руководства;
  • успехи на внутреннем и внешнем рынках;
  • финансовые успехи;
  • лидерство в своей отрасли;
  • успешное привлечение инвестиций;
  • хорошо распознаваемый имидж;
  • успехи в продвижении своей торговой марки;
  • умение наладить контакты с общественностью.

Исходя из сложившейся классификации, т.е. тех факторов, которые положены в основу репутации, можно сделать вывод, что достижение должного уровня репутации на российском рынке требует больших усилий и денежных средств. А это, по крайней мере сегодня, под силу только крупным компаниям, имеющим достаточный потенциал, финансовые возможности и деловые связи. Мировая практика показывает, что предприятиям малого и среднего бизнеса удается завоевать предпочтения на рынке, но временной интервал, необходимый для осуществления этого, достаточно продолжителен. Такие, например, всемирно известные компании, как «Ксерокс» и «Хьюлетт-Паккард», потратили на это десятилетия, что, впрочем, в полной мете оправдало себя. Повышение репутации предприятий среднего и малого бизнеса более быстрыми темпами возможно через систему франчайзинга. Высокая репутация франчайзера — обязательное условие франчайзинга.

Сама репутация имеет стоимость, которая в экономической терминологии носит название «гудвилл».

Гудвилл представляет собой превышение рыночной цены предприятия над балансовой стоимостью все его активов и учитывается как особый вид нематериальных активов.

§ 2. Деловая репутация юридических лиц в гражданском обороте

Рассматривая деловую репутацию юридического лица как особое немате­риальное благо, являющееся объектом неимущественного права и тесно свя­занное с имущественными интересами ее обладателя, нужно отметить, что про­блема эффективного включения в хозяйственный оборот нематериальных объ­ектов до сих пор не потеряла своей актуальности.

Так, споры в литературе вызывает следующий вопрос: если деловая репу­тация юридического лица как нематериальный актив организации подлежит учету и оценке, то возможно ли ее отчуждение от правообладателя, как и любо­го другого оборотоспособного объекта гражданского права?

По данному вопросу сформировались две точки зрения. Сторонники пер­вой придерживаются мнения о том, что деловая репутация юридического лица неотчуждаема 1 . Сторонники второй отстаивают возможность ее отчуждения по договорам, предметом которых выступает предприятие как имущественный комплекс, а также по договорам, предметом которых являются исключительные

См.: Леонидов М.А. Гражданско-правовая охрана чести, достоинства, деловой репутации и доброго имени. С. 5; Смолина Л.В. Защита деловой репутации организации. С. 23; Брагин­ский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 3: Договоры о выполнении работ и ока­зании услуг. М., 2003. С. 1010 идр.

права, выполняющие функцию индивидуализации юридического лица, его то­варов и услуг 1 .

При этом противоречивую позицию занимает и сам законодатель. В ст. 150 ГК РФ он устанавливает, что деловая репутация является нематериальным бла­гом и не может быть отчуждена и передана любым иным способом (но в статье говорится только о физических лицах), однако в ст. 1027 Кодекса допускает ис­пользование деловой репутации организации, наряду с комплексом исключи­тельных прав правообладателя, а в силу ст. 1042 ГК РФ она вносится в общее дело в качестве вклада по договору простого товарищества.

Думается, это и порождает разные мнения относительно оборотоспособ­ности деловой репутации юридического лица. Очевидно, что здесь необходимо осветить следующие моменты.

Мнение о возможности отчуждения деловой репутации юридического лица по договорам, предметом которых является предприятие (например, куп­ли-продажи, мены, ренты), ошибочно, так как основано на неверном толкова­нии п. 2 ст. 132 ГК РФ, согласно которому в состав предприятия как имущест­венного комплекса входят: 1) имущество в собственном смысле слова, а также права требования и долги и 2) объекты интеллектуальной собственности, а также приравненные к ним средства индивидуализации предприятия, выпус­каемой им продукции, работ и услуг (коммерческое обозначение, товарные знаки, знаки обслуживания) 2 . При заключении названных договоров можно го­ворить лишь о смене собственника предприятия как имущественного комплек­са. Деловая репутация как сформировавшаяся устойчивая характеристика ее

Дьяченко Е.М. Деловая репутация юридических лиц. С. 6; Никуличева Н.Ю. Право юриди­ческих лиц на деловую репутацию и его гражданско-правовая защита. Новосибирск, 2005. С. 117, 357; Власов А. А. Проблемы судебной защиты чести, достоинства и деловой репута­ции. С. 23; Лысенко Е.С. Определение франчайзинга как экономического отношения // Про­белы в российском законодательстве. 2009. № 4. С. 356; Ульянова О.А. Деловая репутация юридического лица в российском гражданском праве: понятие и отличительные черты // Мо­лодой ученый. 2015. № 9. С. 891-896.

2 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: в 2 т. / под ред. Т.Е. Або- вой, А.Ю. Кабалкина. Т. 1. С. 168.

владельца переходит на нового собственника без какого-либо фактического от­чуждения и, естественно, определенное время за ним сохраняется независимо от успешности (неуспешности) его деятельности, поскольку обладает продол­жительным действием (инерционностью).

В зарубежных странах деловая репутация также относится к нематери­альным активам, учитываемым при продаже компании в целом, но амортизиру­ется в различных странах по-разному. Так, в Японии максимальный период амортизации составляет 5 лет, в Нидерландах и Швеции — 10, в Австралии — 20, в Канаде и США-40.

Таким образом, деловая репутация юридического лица не просто связана с имущественными отношениями, в которых участвует ее обладатель, а наряду с коммерческим обозначением, товарным знаком и знаком обслуживания также является реальной ценностью, выражающейся для юридического лица в опре­деленном имущественном росте, расширении круга деловых связей, получении финансовых и иных льгот.

Многие цивилисты справедливо отмечают тесную связь деловой репута­ции юридического лица с объектами интеллектуальной собственности, закреп­ленными в гл. 76 ГК РФ, такими как фирменное наименование, знак обслужи­вания, товарный знак 1 . Их сходство состоит в том, что все эти объекты граж­данских прав индивидуализируют юридическое лицо. Посягательство на каждый из этих объектов вызывает, как правило, негативные изменения в имуществен­ном положении юридического лица. К тому же все они имеют определенную ценность в экономическом смысле, так как служат цели получения прибыли.

Однако подобное сходство еще не говорит о возможности фактического отчуждения деловой репутации по договорам, в которых участвуют объекты

Близнец И.А. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации: теоретико­правовое исследование: дис. . д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 14; КаруннаяЯ.А. Правовая природа средств индивидуализации коммерческих организаций: автореф. дис. канд. юрид. наук. Новосибирск, 2005. С. 3; ДжабаеваА.С. Деловая репутация юридического лица как не­материальный актив: некоторые вопросы гражданско-правового режима // Юрист. 2006. №З.С. 22.

интеллектуальной собственности, например по договору коммерческой концес­сии (ст. 1027 ГКРФ), простого товарищества (с. 1042 ГК РФ).

В отношении института коммерческой концессии отметим, что правовое опосредование передачи комплекса исключительных прав для их использова­ния в предпринимательской деятельности представляет собой институт дого­ворного права, предназначенный стимулировать процесс использования объек­тов исключительных прав в коммерческом обороте. Основной целью договора коммерческой концессии является не передача деловой репутации юридическо­го лица в комплексе с иными объектами исключительных прав, а рост деловой репутации самого пользователя за счет использования им объектов исключи­тельных прав правообладателя.

В связи с этим заслуживает поддержки точка зрения М.И. Брагинского и В.В. Витрянского о том, что при передаче прав на использование средств инди­видуализации деловая репутация их правообладателя будет распространяться на получателя естественным образом и никакие внешние регуляторы не спо­собны вмешаться в этот процесс 1 . Соответственно передача деловой репутации юридического лица по данному договору не осуществляется, а происходит воз­мездная передача прав на использование средств индивидуализации, а вместе с тем и распространение деловой репутации юридического лица на их нового получателя 2 .

Нормами ГК РФ о договоре простого товарищества предусматривается, что вкладом товарища признается все, что он вносит в общее дело, в том числе деньги, иное имущество, профессиональные и иные знания, навыки и умения, а также деловая репутация и деловые связи (и. 1 ст. 1042 ГК РФ). В названных правоотношениях также вряд ли возможно говорить о фактической передаче деловой репутации, поскольку основу договора простого товарищества состав-

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 3: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. С. 1010.

2 Лысенко Е.С. Определение франчайзинга как экономического отношения. С. 357.

ляет именно непосредственное участие конкретного лица (товарища) в дости­жении общей цели всех участников товарищества. Представляется, что профес­сиональные и иные знания, навыки и умения, а также деловая репутация и де­ловые связи — это особого рода вклад в общее дело товарищей. Следовательно, отдельная передача подобного рода вкладов вне их связи с конкретным участ­ником договора простого товарищества неосуществима.

Таким образом, нельзя признать верным вывод о том, что деловая репу­тация наравне с имуществом может участвовать в гражданских правоотноше­ниях. Соответственно она не может отчуждаться, поскольку данным благом на­делен лишь сам правообладатель. Безусловно, деловая репутация имеет неиму­щественную ценность для ее обладателя, но в силу своей экономической ценности она обретает вполне определенный имущественный характер. Однако возможность рассматривать ее в качестве объекта вещного права, как это ут­верждают некоторые цивилисты [27] , не подтверждается ни позицией законодате­ля, ни правоприменительной практикой.

В этом смысле правильной видится позиция М.Н. Малеиной, которая приходит к выводу, что если в состав объектов бухгалтерского учета введены затраты на различные нематериальные ценности, способствующие хозяйствен­ной деятельности предприятия и получению определенных доходов, то прибли­зительная их оценка возможна.

Так, как уже указывалось ранее, ГК РФ причисляет деловую репутацию к нематериальным благам (ст. 150 ГК РФ), а в соответствии со ст. 128 ГК РФ не­материальные блага признаются объектом гражданских прав, но не входят в со­став имущества. Кроме того, если признать деловую репутацию имуществом,
то возникнет ряд неразрешимых вопросов, ведь имущество (не изъятое из обо­рота и не ограниченное в обороте) можно свободно отчуждать, продавать, да­рить, сдавать в аренду и т. д. Естественно, что подобные сделки с деловой ре­путацией неосуществимы (абсурдным был бы, например, заключенный между юридическими лицами договор мены деловой репутации).

В связи с этим также представляет интерес позиция Арбитражного суда Уральского округа. Согласно и. 14 утвержденного им Обзора практики рас­смотрения споров о защите деловой репутации от 31 июля 2009 г. деловая ре­путация как нематериальное благо не может быть объектом правопреемства в случае реорганизации юридического лица [29] . Данной позиции поддерживаются многие арбитражные суды, которые указывают, что деловая репутация вследст­вие своей неотчуждаемости и неотделимости от личности правообладателя — как физического, так и юридического лица — не может быть объектом право­преемства [30] .

Однако сторонники другого подхода полагают, что правопреемство в от­ношении деловой репутации вполне допускается, подтверждением чему служит многочисленная судебная практика [31] . Их подход основывается на нормах ГК РФ, в силу которых к гражданским правам относятся в том числе неотчуждае­мые права и свободы человека и другие нематериальные блага (ст. 2 ГК РФ). Согласно же ст. 58 ГК РФ к правопреемнику переходят все права и обязанно­сти, а не только имущественные.

Эта позиция нашла отражение в и. 13 Обзора практики рассмотрения су­дами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации (утв.

Президиумом Верховного Суда РФ 16 марта 2016 г.). В нем говорится: «Защита деловой репутации реорганизованного общества непосредственно связана с формированием деловой репутации вновь созданных юридических лиц, дейст­вующих в той же экономической сфере с использованием активов реорганизо­ванного общества, которые перешли к вновь образованным юридическим ли­цам в порядке, установленном статьей 58 ГК РФ» [32] [33] .

В свою очередь отметим, что зарубежная правоприменительная практи­ка идет по иному пути. Так, Европейский Суд по правам человека придержи­вается позиции, что доброе имя (деловая репутация) может при некоторых об­стоятельствах рассматриваться как имущество в смысле ст. 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Напри­мер, в деле «Ван Марле против Нидерландов» Европейский Суд подчеркнул: экономическая ценность деловой репутации в данном случае заключается в том, что благодаря своему доброму имени и хорошей деловой репутации заявители смогли создать себе клиентуру и деловые связи. Следовательно, доброе имя (деловая репутация) является «имуществом с точки зрения ст. 1 Протокола № 1» .

Все изложенное позволяет согласиться с мнением А.С. Джабаевой, кото­рая полагает, что хотя деловая репутация юридических лиц может иметь иму­щественную окраску, становиться товаром, передача другому лицу только де­ловой репутации вряд ли возможна. Деловая репутация представляет собой свя­занный актив, который может быть передан (и оценен) только в совокупности с другими активами» [34] . Такой же точки зрения придерживаются и другие циви­листы [35] .

При этом следует отметить, что, например, при продаже бизнеса невоз­можно передать отдельные элементы деловой репутации юридического лица, в частности связанные с личностью руководителя, поскольку в этом случае, как уже упоминалось, изменяется лишь стоимость деловой репутации юридическо­го лица, а не ее составные части. Выполняя функцию индивидуализации юри­дического лица, деловая репутация выступает в гражданском обороте только совместно с иными объектами, выполняющими аналогичную функцию инди­видуализации юридического лица, такими как фирменное наименование, то­варный знак, коммерческое обозначение юридического лица.

Итак, законодатель, формулируя ст. 150 ГК РФ, справедливо причислил деловую репутацию к нематериальным благам, однако он не учел ее особенно­стей, а именно имущественный характер, что противоречит другим нормам ГК РФ, предусматривающим возможность ее отчуждения.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что право на деловую репу­тацию юридического лица — это неимущественное право юридического лица с

Эти две составляющие деловой репутации тесно переплетаются, выражая сущность данного института. Так, в случае ущемления деловой репутации юридического лица опубликование опровержения сведений, нанесших ей вред, станет неимущественной, а возмещение причиненных умалением деловой ре­путации материальных убытков — имущественной составляющей при реализа­ции рассматриваемого права.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что деловая репута­ция юридического лица как нематериальное благо не может самостоятельно участвовать в гражданском обороте. Использовать деловую репутацию ее пра­вообладатель или иные субъекты предпринимательской деятельности могут только вместе со средствами индивидуализации как самого юридического лица, так и его товаров, работ и услуг, но не путем фактического отчуждения ее от юридического лица.

Рассматривая вопрос о возможности участия деловой репутации юриди­ческого лица в хозяйственном обороте, следует отметить, что она напрямую связана с осуществлением юридическим лицом определенной деятельности. Но здесь возникает другой немаловажный вопрос: можно ли говорить о наличии деловой репутации у юридического лица, не занимающегося предприниматель­ской деятельностью?

Законодатель в и. 7 ст. 152 ГК РФ прямо не указывает на то, что деловая репутация юридического лица подлежит защите, только если оно участвует в хозяйственном обороте, а арбитражная практика занимает по данному вопросу противоречивую позицию. Представляет интерес и. 10 Обзора практики рас­смотрения споров о защите деловой репутации Президиума Федерального ар­битражного суда Уральского округа от 31 июля 2009 г., согласно которому с требованием о защите деловой репутации вправе обратиться орган государст­венной власти или орган местного самоуправления, если распространенные сведения касаются осуществления им экономической деятельности. Аналогич­ного мнения придерживаются и суды общей практики. Например, Фрунзенский районный суд г. Владимира отказал общественной организации в иске о защите деловой репутации, сославшись на то, что понятие деловой репутации приме­нимо только к лицам, участвующим в деловом обороте, каковыми обществен­ные организации не являются 1 .

Иначе говоря, обычно судебная практика идет по пути отказа в защите деловой репутации юридических лиц, чья деятельность не связана с извлечени­ем прибыли, на том основании, что их деловая репутация не затрагивает эконо­мическую деятельность . То есть правом на защиту своих прав по ст. 152 ГК РФ располагают только коммерческие организации и не обладают таковым ор­ганизации некоммерческие (ст. 50 ГК РФ).

Обозрение: судебные новости: хроника регионального правосудия. Прецеденты и истории (1998-1999): для СМИ, власти и практикующих юристов. М., 1999. Выл. 1. С. 25.

2 См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 7 февраля 2013 г. № ФОЗ-52/2013 по делу№ А59-2607/2012 // СПС «КонсультантПлюс».

Однако другие суды наличие деловой репутации у некоммерческих юри­дических лиц не оспаривают [36] [37] [38] .

Представляется, что дифференциация деловой репутации юридических лиц в зависимости от их деления на коммерческие и некоммерческие явно не­обоснованна, поскольку это нарушает охраняемый законом интерес юридиче­ского лица в объективной оценке его деятельности, который существует у него как у субъекта права независимо от цели его деятельности.

Отметим, что В.В. Голофаев предлагает использовать аналогичный под­ход и в ходе применения положений Гражданского кодекса РФ о фирменном наименовании (ст. 1473) к некоммерческим организациям .

Для повышения единообразия арбитражной практики необходимо внести изменения вп. 11 ст. 152 ГК РФ, изложив его в следующей редакции: «Правила настоящей статьи о защите деловой репутации гражданина, за исключением положений о компенсации морального вреда, применяются к защите деловой репутации юридического лица независимо от цели его деятельности и органи­зационно-правовой формы».

Деловая репутация юридического лица

Статьи по теме

Деловая репутация юридического лица влияет на успешность ведения бизнеса. Если о компании будут распространять порочащие или недостоверные сведения, ее репутация пострадает. Что рекомендует ВС РФ для защиты интересов компании.

Деловая репутация юридического лица – важный фактор для ее развития. Перед любой новой сделкой юристы проверяют будущих контрагентов компании, в том числе выясняют, насколько добросовестно контрагенты ведут дела. Неосмотрительно заключать сделку с организацией, которая не исполняет обязательств. Поэтому компании важно иметь о себе положительные отзывы в своей сфере. Деловая репутация юридического лица – это своеобразный нематериальный актив.

Недобросовестные действия конкурентов или иных лиц могут навредить репутации компании. Например, если о ней начнут распространять порочащие сведения. Но для защиты деловой репутации юридического лица не так много возможностей. До реформы ГК 2013 года статья 152 допускала, что можно взыскать компенсацию за нематериальный вред. Актуальная редакция статьи таких положений не содержит (п. 11 ст. 152 ГК РФ). По ГК РФ деловая репутация юридического лица подлежит защите, но компенсацию морального вреда не взыскивают.

Однако в ряде случаев компания может требовать компенсацию в целях защиты деловой репутации за распространение порочащих сведений. Для этого надо доказать два факта:

  • компания сформировала свою репутацию до того, как нарушитель причинил ей вред;
  • компания испытала неблагоприятные последствия после того, как нарушитель опубликовал материал со спорными сведениями.

К таким выводам пришел Верховный суд. Две позиции по делам о защите репутации Президиум ВС РФ включил в Обзор судебной практики № 1 за 2017 год.

Читайте на тему

Для защиты деловой репутации юридического лица можно подать иск о возмещении вреда

Университет подал иск к редакции сайта. Истец просил признать, что сведения, которые опубликовали на сайте, не соответствовали действительности и порочили деловую репутацию организации. Университет потребовал взыскать компенсацию в размере 1 млн руб.

Первая инстанция удовлетворила требования частично. Суд обязал редакцию удалить сведения и разместить текст опровержения. Взыскивать компенсацию суд не стал, поскольку университет не доказал, что в результате действий редакции он понес имущественные потери. Апелляция изменила решение суда первой инстанции, взыскала компенсацию. Кассация с этим не согласилась. Суд округа оставил в силе решение первой инстанции.

Чтобы возместить репутационные потери, только факта распространения сведений недостаточно

Дело попало на рассмотрение в ВС РФ. Высшая инстанция согласилась с кассацией. Суд указал, что для получения денежного возмещения за урон деловой репутации компании мало подтвердить факт распространения порочащих сведений. Истец должен доказать, что обладал сформированной положительной репутацией в своей сфере деятельности. Также надо доказать, что после публикации наступили неблагоприятные последствия. Например, компания утратила доверие клиентов и контрагентов.

ВС РФ подтвердил, что публикация редакции порочила деловую репутацию организации. Суды правильно заставили удалить недостоверные сведения и опровергнуть их. Однако истец не доказал, что понес убытки из-за публикации.

Вред, который причинили деловой репутации юридического лица – это всякое ее умаление. Например, оно проявляется в том, что компания:

  • теряет в глазах общественности и делового сообщества положительное мнение о своих деловых качествах;
  • утрачивает конкурентоспособность;
  • не может планировать деятельность.

Коллегия ВС РФ напомнила, что противоправный характер действий ответчика должен выражаться в распространении порочащих сведений вовне – сообщении хотя бы одному лицу. Это могут быть публикации, публичные выступления, распространение в СМИ, сети Интернет (п. 21 обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 16.02.2017).

При защите деловой репутации надо различать оценочные мнения и утверждения о фактах

На рассмотрение в Судебную коллегию по экономическим делам ВС РФ поступил спор о защите деловой репутации юридического лица. Компания подала иск к гражданину, который в социальной сети «Вконтакте» опубликовал несколько записей с недостоверной информацией:

  1. «Реальная стоимость работ занижена. является изначально демпинговой».
  2. «Подобная конкурсная документация свидетельствует либо о полной некомпетентности ее составителей, либо о наличии коррупционной составляющей в виде договоренности с потенциальными исполнителями».
  3. «Не станьте пешкой в руках мошенников».

Три инстанции отказали истцу. Суды решили, что оспариваемые сведения не порочат деловую репутацию компании. По мнению судов, гражданин высказал свое субъективное мнение. Однако Верховный суд не согласился с выводами нижестоящих инстанций.

Деловую репутацию организации можно защитить, даже если порочащие сведения имеют форму субъективных суждений

ВС подчеркнул, что спорные сообщения – это информация о незаконном и недобросовестном поведении истца. Гражданин оформил текст в виде утверждений. Он оценил поведение компании. Стиль изложения указывал, что факты имели место в действительности – занижение стоимости работ, установление демпинговой цены, коррупционное поведение, мошенничество. По мнению суда, нижестоящие инстанции были неправы, когда говорили о субъективном характере заявлений ответчика, текст можно проверить на соответствие действительности.

ВС РФ отметил, что необходимо различать факты и оценочные суждения. Существование фактов можно доказать, а истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию. Суждение должно быть мотивированным, но доказательства его справедливости не требуются.

Информация, которая указывает на противоправный характер поведения лица, носит оскорбительный характер. Даже если эта информация изложена как субъективное мнение автора, она все равно может быть основанием для иска о том, что деловую репутацию юридического лица нужно защитить (п. 20 обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 16.02.2017).

Деловая репутация юридического лица

Рубрика: 9. Гражданское право и процесс

Дата публикации: 16.11.2017

Статья просмотрена: 177 раз

Библиографическое описание:

Агейченко К. М. Деловая репутация юридического лица [Текст] // Актуальные проблемы права: материалы VI Междунар. науч. конф. (г. Москва, декабрь 2017 г.). — М.: Буки-Веди, 2017. — С. 34-38. — URL https://moluch.ru/conf/law/archive/282/13267/ (дата обращения: 21.11.2018).

Статья посвящена проблемным вопросам защиты деловой репутации юридических лиц, анализируется понятие морального вреда, его соотношение с категориями нематериальный вред, неимущественный вред, способы защиты деловой репутации.

Ключевые слова: юридическое лицо, деловая репутация, моральный вред, неимущественный вред, нематериальный вред

Деловая репутация юридического лица есть не что иное, как нематериальное благо, от существования которого зависит представление о ней других субъектов правоотношений, с которыми в своей деятельности оно вступает в контакт. Деловая репутация, наряду с фирменным наименованием и товарным знаком — это средства индивидуализации юридического лица, то, что отличает его в деловом обороте от других субъектов [19]. Именно от характера деловой репутации юридического лица будет зависеть степень его надежности, исполнительности принятых на себя обязательств, аккуратности и уровень соответствия требованиям партнеров.

Степень важности категории деловой репутации юридического лица подчеркнул Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» в котором сказано, что деловая репутация юридического лица — одно из условий их успешной деятельности [10]. На законодательном уровне о деловой репутации юридических лиц говорится в ст. 152 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) [2], которая утверждает правила защиты деловой репутации юридического лица наряду с защитой деловой репутации граждан, в п. 2 ст. 1027 ГК РФ, в котором говорится о праве передачи деловой репутации юридического лица по договору коммерческой концессии другому лицу (что является отличительным признаком именно деловой репутации юридического лица по отношению к деловой репутации граждан) и в ст. 1042 ГК РФ, которая признает деловую репутацию в качестве вклада товарища в общее дело. Так же в ст. 3.1 КоАП РФ [3] говорится о том, что административное наказание не может иметь своей целью нанесение вреда деловой репутации юридического лица. Следует отметить так же возможность оценки деловой репутации юридического лица, так, согласно VII разделу Положения по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов», утвержденного Приказом Министерства финансов Российской Федерации от 27 декабря 2007 г. № 153н, деловая репутация есть надбавка к цене, уплачиваемая покупателем в ожидании будущих экономических выгод в связи с приобретенными неидентифицируемыми активами [5].

Таким образом, деловая репутация юридического лица — это нематериальный актив, который представляет собой возможность иметь юридическому лицу оценку своей деятельности в соответствии с качествами этой деятельности [18].

Правовую защиту деловой репутации юридического лица как нематериального блага гарантирует ст. 152 ГК РФ. Так, если организация обнаружит факт распространения сведений о ней, имеющих порочащий характер и несоответствующие действительности, она вправе требовать их опровержения в суде. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о юридическом лице, или иным аналогичным способом. Надлежащими ответчиками по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации являются авторы не соответствующих действительности порочащих сведений, а также лица, распространившие эти сведения. Только совокупность приведенных трех условий гарантирует судебную защиту деловой репутации юридического лица.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 3 раскрывается содержание приведенных понятий:

1) под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Сообщение таких сведений лицу, которого они касаются, не может признаваться их распространением, если лицом, сообщившим данные сведения, были приняты достаточные меры конфиденциальности, с тем, чтобы они не стали известными третьим лицам;

2) не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения;

3) порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Следует отметить, что при рассмотрении данных дел необходимо разграничивать сведения, содержащие факты и оценочные суждения, поскольку последние проверке на достоверность не подлежат, а являются выражением субъективного мнения и взглядов ответчика по конкретному делу. Вопрос о принадлежности той или иной фразы к фактам или оценочным суждениям основано на субъективном мнении суда. Однако в силу специфики данной категории дел зачастую возникает потребность в проведении судебной лингвистической экспертизы. Необходимо заметить, что определяя круг и содержание вопросов, по которым необходимо провести экспертизу, суд исходит из того, что вопросы права и правовых последствий оценки доказательств не могут быть поставлены перед экспертом [12]. Недопустимость выступления в качестве предмета иска мнений, оценок и суждений вытекает из ст. 29 Конституции РФ, в которой каждому гарантируется свобода мысли и слова [1]. Так же ст. 47 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. № 2124–1 «О средствах массовой информации» гарантирует право журналисту излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью [4].

На данную проблему так же указал судья Верховного Суда РФ Сергей Потапенко: “Встречаются судебные решения, в которых признаются не соответствующими действительности, порочащими потерпевшего сведения типа «Иванов — плохой мэр», или «политические взгляды Сидорова носят реакционный характер». Однако чистые оценки, например, “хороший-плохой”, “добрый-злой” не могут быть предметом опровержения, поскольку не поддаются проверке на истинность. Оценочное суждение говорит не об объекте, а об отношении субъекта к объекту. Сведение по смыслу ст. 152 ГК РФ — это утверждение о факте, которое можно проверить на предмет соответствия его действительности. В противоположность этому во мнении выражается соответствие оцениваемого факта не действительности, не объективному миру, а субъективным понятиям и представлениям отдельного человека, выражающим мнение” [17].

Достаточно спорным на сегодняшний день остается вопрос о компенсации вреда, причиненного деловой репутации юридического лица. После вступления в силу изменений, внесенных Федеральным законом от 2 июля 2013 г. № 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса РФ», положение о возможности требовать юридическим лицом компенсации, наряду с физическими лицами, не сохранилось. До внесения данных изменений существовало правило, согласно которому положение ст. 152 ГК РФ о защите деловой репутации гражданина подлежало применению и к защите деловой репутации юридического лица, то есть компенсация морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применялась и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица.

Однако, как в прошлом, так и сейчас, разбирательства в данной категории дел являются достаточно спорными. Так, еще в 1997 году Высший арбитражный суд Российской Федерации (далее — ВАС РФ) указал, что моральный вред — это физические и нравственные страдания, причинение которых, исходя из смысла ст. 151 ГК РФ, возможно только физическому лицу [9], т. е. ВАС РФ придерживался практики, согласно которой защита деловой репутации юридического лица возможна, но никак не в форме компенсации морального вреда. Рассматривая дела по данному вопросу, арбитражные суды старательно избегают употребления термина моральный вред по отношению к юридическому лицу, оперируя выражениями: “неимущественный вред”, “нематериальный вред”, “нематериальные убытки”, “репутационный вред” и т. п. [20].

Но как данные понятие соотносятся с категорией моральный вред, допустимо ли использование данных категорий к юридическим лицам? Безусловно, с позиции терминологии понятие «неимущественный вред» является более удачным по сравнению со многими другими терминами, встречающимися при анализе данной темы («моральный вред юридических лиц», «вред деловой репутации», «репутационный вред», «нематериальные убытки») [14]. Представляется, что категория неимущественного вреда включает в себя умаление нематериальных благ, вред деловой репутации и все нематериальные убытки, которые не имеют экономического содержания.

Если говорить о соотношении понятий моральный вред и неимущественный вред, то на категорию неимущественного вреда указывал Пленум Верховного Суда РФ, отмечавший, что “моральный вред признается законом вредом неимущественным, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме” [8].

Следовательно, неимущественный вред включает в себя понятие морального вреда, но не должен им ограничиваться. Это подтверждается существующим в научной среде мнением: “. законодатель ни в одной из статей ГК не раскрывает категории «моральный вред» применительно к юридическим лицам. Статья 151 посвящена именно случаям причиненного вреда гражданам. Безусловно, эта статья ГК не применима в отношении юридических лиц. Однако из этого не следует того, что юридическому лицу вообще невозможно причинить моральный вред. Последний, являясь разновидностью вреда неимущественного, может иметь свое собственное, отличное от упомянутого в ст. 151 ГК, содержание в тех случаях, когда речь идет не о гражданах, а о юридических лицах. Распространение порочащих сведений искажает оценку юридического лица и его деятельности. Таким образом, подрыв деловой репутации разрушает сформировавшийся имидж фирмы, что, безусловно, свидетельствует о причинении вреда неимущественного. Следовательно, последний может существовать не только в виде физических или нравственных страданий, но и в целом ряде других форм” [16].

Однако Конституционного суда РФ в своей позиции, которую он высказал в своем Определении от 4 декабря 2003 г. № 508-О указывает на категорию “нематериальный вред” [7]. Считается, что использование данной категории является более приемлимым, поскольку нематериальный вред юридических лиц — это вызванные нарушением имущественных или личных неимущественных прав юридических лиц неблагоприятные последствия нематериального характера, которые не поддаются точному денежному исчислению, являются отрицательными и существенными для юридических лиц. Нарушение имущественных прав вполне может привести к вреду, который не является убытками и не поддается точному денежному исчислению. Самое главное для исследуемой категории вреда, которая должна подлежать компенсации, не то, что лежит в его основе (в основании вреда вполне может лежать имущественный фактор), а сущность самого вреда, который не поддается точной денежной оценке, не имеет материальную природу. Таким образом, при компенсации неимущественного вреда по имущественным основаниям «оболочка» неимущественного вреда будет не соответствовать его содержанию. Чтобы избежать этого логического противоречия, предлагаем использовать получившее в судебно-арбитражной практике популярность понятие «нематериальный вред» [14].

При этом позиция Конституционного Суда Российской Федерации по вышеуказанному определению состояла в том, что: «Применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица, при этом отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК РФ)».

Данная позиция основывается на практике Европейского суда по правам человека в решении от 6 апреля 2000 года по делу «Компания Комингерсол С. А. против Португалии», в которой суд пришел к выводу о том, что нельзя исключить возможность присуждения коммерческой компании компенсации за нематериальные убытки, которые «могут включать виды требований, являющиеся в большей или меньшей степени объективными или субъективными. Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании» [6].

Основываясь на данной позиции Конституционного Суда Президиум Высшего Арбитражного Суда в постановлении от 23 ноября 2010 г. N 6763/10 указал, что компенсация нематериального вреда является особым публично-правовым способом исполнения государством обязанности возмещения вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц этих органов, поэтому в гражданско-правовых отношениях, основанных на признании равенства их участников, у субъектов этих отношений не возникает права требовать такой компенсации [11].

После внесения поправки в ГК РФ от 01.07.2013, вступившей в силу с 01.10.2013, которая прямо говорит о том, что компенсация морального вреда может применяться лишь в отношении физических лиц, казалось бы, спор должен быть разрешен окончательно. Однако на данный момент благодаря позиции Конституционного Суда в правоприменительной практике выносятся противоположные решения. Особое значение имеет дело N А50–21226/2014 (Определение ВС РФ от 17 августа 2015 г. № 309-ЭС15–8331), рассмотренное Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ [13].

Суть дела состояла в том, что ООО «МХС групп» обратилось в Арбитражный суд Пермского края с иском к Российской Федерации в лице Федеральной службы судебных приставов о взыскании за счет казны России 49 666 руб. 53 коп. в возмещение морального вреда, который своим решением от 17 декабря 2014 г. по делу N А50–21226/2014 исковые требования истца удовлетворил в полном объеме. При этом суды ссылались на статью 15 Конституции РФ, согласно которой составной частью российской правовой системы является Конвенция о защите прав человека и основных свобод, в том числе с учетом практики Европейского суда по правам человека (Постановление от 6 апреля 2000 г. по делу «Компания Комингерсол С. А». против Португалии»), которая при определении вопроса о компенсации юридическому лицу нарушенного нематериального блага исходит не из факта физических и нравственных страданий юридического лица, а из факта длительной неопределенности, причиняющей юридическому лицу значительное неудобство. Таким образом, суды проигнорировали изменения, введенные в ст. 152 ГК РФ и поддержали позицию Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 г. N 508-О. Однако Экономическая коллегия ВС РФ признала указанные выводы ошибочными, отменила принятые судебные акты и отказала в удовлетворении иска. Позиция ВС РФ основывалась на том, что согласно ст. 151 ГК РФ компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место лишь при наличии прямого указания об этом в законе. Поскольку в действующем законодательстве отсутствует прямое указание на возможность взыскания морального вреда в пользу юридического лица, в связи с чем, оснований для удовлетворения заявленных требований не имелось. Следовательно, Экономическая коллегия ВС РФ применила буквальное толкование новой редакции ст. 152 ГК РФ.

Можно сделать вывод, что на сегодняшний момент существует проблема соотношения позиции Конституционного Суда от 4 декабря 2003 г. N 508-О, предполагающей наличие существования категории “нематериальный вред” и ее отличного содержания от категории “моральный вред”, и позиции Верховного Суда, исключающая возможность применения нормы о компенсации морального вреда при распространении сведений, затрагивающих деловую репутацию юридического лица. Так, утверждается, что компенсация морального вреда и компенсация нематериального вреда, несмотря на близость их правовой сущности, в российском праве не являются равнозначными компенсаторными способами защиты: они имеют разные основания реализации и выполняют разные функции; при этом запрет компенсации морального вреда юридическим лицам не означает запрет компенсации им нематериального (репутационного) вреда [15].

Представляется целесообразным на законодательном уровне установить дефиницию понятия “нематериальный вред”, правила и условия ее применения с целью преодоления противоречивости правоприменительной практики, установления единого подхода к использованию участниками гражданских правоотношений способов защиты своих гражданских прав.