Действия руководителя при увольнении работника

05.01.2019 Выкл. Автор admin

Увольнение руководителя ООО по собственному желанию

Увольнение руководителя организации по собственному желанию — довольно трудоемкая процедура, которая существенно отличается от ухода рядового работника. Данная статья посвящена изучению нюансов и основных этапов этого процесса, знание которых позволит избежать проблем с трудовой инспекцией и налоговой.

Прежде всего необходимо понимать, что руководитель — это такой же сотрудник компании, поэтому трудовые отношения с его участием, в первую очередь, регулируются нормами трудового права. Однако он в то же время является единоличным исполнительным органом юрлица, поэтому при его увольнении следует также учитывать нормы гражданского законодательства, требования учредительных документов и иных внутренних актов компании, которые регламентируют деятельность руководителя.

Последовательность действий

Увольнение руководителя по собственному желанию представляет собой многоступенчатый процесс, который состоит из следующих этапов:

  1. Оформление заявления об увольнении. Документ должен содержать следующую информацию:
    • наименование юридического лица, с которым был заключен трудовой договор;
    • Ф.И.О. заявителя;
    • просьбу расторгнуть трудовой договор на основании ст. 80 и 280 ТК РФ ;
    • дату увольнения;
    • дату составления обращения;
    • подпись с расшифровкой.
  2. Направление уведомлений участникам общества об уходе из организации по собственному желанию.
  3. Созыв общего собрания участников, на котором будет избран новый директор.
  4. Издание приказа о расторжении трудового соглашения с прежним руководителем.
  5. Внесение записи об увольнении в трудовую книжку и личную карточку. Обращаем ваше внимание на то, что следует ставить отметку «Уволен по собственному желанию на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ ».
  6. Выдача окончательного расчета в последний день работы.
  7. Выдача трудовой книжки.
  8. Уведомление налоговых органов об увольнении директора компании (чтобы исключить его данные из ЕГРЮЛ).

Уведомление общего собрания участников

В отличие от рядового сотрудника, который должен уведомить о своем решении покинуть организацию за две недели, директор должен предупредить об этом за месяц (ст. 280 ТК РФ). Стоит отметить, что в письме Роструда от 06.03.2013 № ПГ/1063-6-1 разъясняется, что этот срок распространяется как на прекращение бессрочных, так и срочных трудовых отношений.

Работодателем в трудовых отношениях выступает ООО, которое действует через органы управления, а именно через общее собрание участников (реже через совет директоров). В связи с этим статьи 80 и 280 ТК РФ, а также п. 1 ст. 53 ГК РФ и п. 4 ст. 32, пп. 1 и 2 ст. 35 Закона об ООО устанавливают, что о своем уходе руководитель должен предупредить высший орган управления организации, которым является общее собрание участников. В уведомлении должны быть сведения о:

  • месте проведения собрания;
  • времени его проведения;
  • вопросе, который будет на повестке.

Это необходимо не для получения их согласия, а для того, чтобы организация не осталась без руководства, и ее участники смогли назначить нового директора. При помощи уведомления увольняющийся руководитель созывает внеочередное общее собрание участников для избрания нового единоличного исполнительного органа ООО (ст. 35 Закона № 14-ФЗ).

В соответствии с п. 1 ст. 36 Закона № 14-ФЗ, участники должны получить извещение за 30 дней до проведения заседания, а отправить его можно тремя способами:

  • передать лично под расписку;
  • заказным письмом с уведомлением, составив опись вложения;
  • телеграммой.

Отправляя письмо, необходимо правильно указать адрес участника, при этом для участников-юрлиц корреспонденцию нужно отправлять на адрес, указанный в ЕГРЮЛ, для граждан — по месту жительства. Общество должно располагать сведениями о месте жительства, поскольку пп. 1–3 ст. 31.1 Закона № 14-ФЗ обязывают организацию вести и хранить списки участников, в котором есть вся необходимая информация. В случае непредоставления актуальной информации о себе все риски, связанные с этим, возлагаются на самого участника.

Когда общее собрание считается извещенным об увольнении руководителя? Если подходить к этому вопросу формально, то в день, на который назначено внеочередное заседание, независимо от того, будет оно проведено или нет. Таким образом, директор должен отработать еще месяц после даты предполагаемого заседания, если у него нет иных договоренностей с общим собранием.

Судебная практика придерживается более лояльной точки зрения: по мнению правоприменителей, участники ООО считаются уведомленными в день получения письма последним из них.

Как определить дату увольнения

Определение последнего дня работы увольняющегося руководителя имеет важное значение еще и потому, что на внеочередном общем собрании участники должны будут выбрать нового директора и установить, с какого дня он должен приступить к работе. Днем увольнения руководителя может быть:

  • число, которое он указал в своем заявлении, если от участников не поступило возражений;
  • дата, которая наступает через месяц после уведомления работодателя (ст. 280 ТК РФ). Если это выходной день, то следующий рабочий после него ( ст. 14 ТК РФ );
  • дата, определенная в письменном соглашении между увольняющимся директором и Обществом, если его подписал участник, уполномоченный на это общим собранием (ст. 80 и 84.1 ТК РФ ).

В некоторых случаях, установленных ст. 80 ТК РФ, соблюдать месячный срок «отработки» не нужно, и руководитель имеет право уволиться в тот день, который укажет в своем заявлении. К таким ситуациям относится:

  • выход на пенсию;
  • зачисление в учебное заведение;
  • нарушение работодателем норм трудового права;
  • иные случаи, когда продолжение работы невозможно.

Если организация уволит директора до указанного в его заявлении срока без каких-либо объективных причин, то это будет расцениваться не как уход по собственному желанию, а как увольнение по решению органа управления ( ст. 278 ТК РФ ). В таком случае руководителю будет положена выплата компенсации не ниже трехкратного среднемесячного заработка, что закреплено в статье 279 ТК РФ .

Издание приказа

Приказ может быть издан как единоличным исполнительным органом (то есть самим директором), так и другим лицом, уполномоченным на это общим собранием участников общества. Существует унифицированная форма приказа № Т-8, которая утверждена постановлением Госкомстата РФ от 05.01.2004 № 1. В акте должно быть указано:

  • название компании и ее реквизиты;
  • название документа, номер и дата его составления;
  • реквизиты расторгаемого трудового договора;
  • дата увольнения;
  • Ф.И.О. увольняющегося руководителя;
  • причина увольнения;
  • основание увольнения (заявление);
  • подписи.

Выплаты и компенсации

Как и любому сотруднику, первому лицу организации в последний рабочий день должны выплатить:

  • заработную плату за отработанное время;
  • компенсацию за неиспользованный отпуск;
  • иные выплаты, которые предусмотрены коллективным и трудовым договором.

Однако и у директора есть обязательства перед Обществом — он должен передать все дела будущему руководителю. Сделать это можно двумя способами:

  • отправить пакет документов бандеролью с описью вложения одному из участников;
  • передать всю документацию в депозит нотариусу либо в специализированную организацию (архив), которая занимается хранением бумаг, уведомив об этом участников (п. 16 ст. 35 «Основ законодательства РФ о нотариате»).

Внесение изменений в ЕГРЮЛ

Поскольку в ЕГРЮЛ содержатся сведения о лице, которое имеет право представлять без доверенности интересы Общества, то принципиально важно удалить оттуда сведения о прежнем руководителе. Однако сделать это может только новый директор, направив в ИФНС соответствующее заявление в течение трех дней после своего назначения. Через пять дней после регистрации заявления о внесении изменений налоговики исключают бывшего руководителя из реестра.

Уволившийся руководитель не может влиять на этот процесс, однако, следить за внесением изменений необходимо, поскольку в обратном случае:

  • его могут не принять на руководящую должность в другой организации;
  • его могут привлечь к субсидиарной ответственности по долгам ООО в случае банкротства.

Если изменения так и не были зарегистрированы, бывший гендир может обратиться в суд с требованием исключить свое имя из реестра.

Ответственность руководителя после увольнения

Поскольку у любого руководителя расширенный круг прав и обязанностей, ответственность за свои хозяйственные решения он может понести даже после увольнения. Если не прошли сроки давности по доказанному конкретному правонарушению, то виновный бывший руководитель обязательно понесет за него наказание. Так, в соответствии со статьями 277 ТК РФ и 44 Закона № 14-ФЗ, главе компании грозит полная материальная ответственность за прямой ущерб и убытки, который он причинил Обществу своими действиями.

Для того чтобы избежать негативных последствий, перед тем как уволиться, директору рекомендуется:

  • составить отчет по авансам и иным подотчетным суммам, а также сдать остатки денег в кассу;
  • направить в банк уведомление об увольнении во избежание неправомерного использования своего сертификата ключа проверки электронной подписи на платежных документах;
  • в день увольнения передать своему преемнику все необходимые документы, печати и ключи под расписку.

Компания против работника: проблемы с увольнением и не только

Сокращения, увольнения, вакансии: взгляд из зала суда

Сокращения и увольнения – именно в этих случаях спор между работодателем и работником рискует дойти до суда. Однако что ждет каждую из сторон по итогам заседания, оказывается непросто предсказать: практика постоянно меняется. На перемены обратила внимание Марина Рыжкова, партнер, руководитель российской трудовой практики Dentons. Одна из тенденций относится к спорам из-за сокращения работника: стало гораздо больше случаев, когда сотруднику удается добиться восстановления на том основании, что документы подписало неуполномоченное лицо. Прежде чем ставить подпись, проверьте, кто это должен делать по уставу компании – гендиректор или совет директоров, предупредила Рыжкова и посоветовала подстраховаться: например, получить одобрение совета директоров и поставить нужную подпись только после этого, ведь постфактум получить согласие уже нельзя – полномочия у лица должны быть на момент принятия решения.

Другая тенденция – требование судами определения преимущественного права, заметила Рыжкова: на сегодня уже есть несколько решений суда, в которых суд требует такого подхода. Считается, что преимущественным правом обладает тот, у кого выше производительность труда и квалификация – причем союз «И» некоторые суды воспринимают буквально, требуя, чтобы у выбранного работника лучше были оба показателя. Это создает сложности при желании избавиться от неэффективного сотрудника, ведь образование у него может фактически оказаться лучше, чем у более работоспособного коллеги. Напирать в суде можно на несоответствие по деловым качествам: они включают и состояние здоровья, так что у работодателя будет за что зацепиться, если нерадивый сотрудник к тому же долго и часто болел.

Еще одна проблема трудового права – отношение к вакансиям. В разных регионах неоднозначное отношение к тому, можно ли предлагать как вакансии должности работников в длительных отпусках. И если в Москве это не считается вакансией, то в регионах такое встречается: «Работодателю лучше проверить практику региона, ведь работник может обратиться в суд и по месту жительства, и если вторая инстанция региона придерживается такой странной точки зрения, надо принять ее во внимание», – рекомендует Рыжкова. Стоит обратить внимание и на практику московских судов, которые признавали вакантными места, на которых другие работники работают по совместительству, предупредила о других «странностях» судов Рыжкова. Другая подозрительная тенденция – смотреть на то, не заключаются ли при сокращении штата гражданско-правовые договоры. «Это означало, что была работа, которую могли предложить сокращенному сотруднику», – говорит о логике подобных решений Рыжкова.

Как уволить без проблем

Увольнение сотрудника несет в себе немало рисков для работодателя. Популярный вопрос – что делать, если работник болеет на дату увольнения. Оптимальный сценарий – перенести дату на первый день его возвращения, считает Марина Рыжкова. Если же работник пропал – проще еще отсрочить увольнение, чем потом решать проблемы в суде.

Что касается увольнения за неоднократное неисполнение обязанностей работником, то работодателю следует помнить о том, что уволить «одним днём» за совокупность нарушений нельзя. «Увольнение по полностью сложившейся практике происходит за последнее нарушение. Нельзя сначала применить взыскание, а потом уволить сотрудника. Сотрудник, уже имеющий взыскание, должен снова допустить нарушение: тогда и появится основание для его увольнения», – рассказала Рыжкова о практике Верховного суда, закрывшего лазейку для работодателей.

Когда речь идет об увольнении за грубое нарушение, самое частое из них – прогул. Но и здесь есть подводные камни. Если у работника есть меняющийся график, надо выяснить, чтобы он был доведен до сотрудника под подпись, а не просто вывешен на всеобщее обозрение в коридоре. Стоит позаботиться и об определении в документах компании понятия «рабочее место». При этом следует помнить – если человек был в офисе, но не работал, доказать прогул невозможно.

Если же работник на месте не появился, но принес справку – уволить его, судя по судебной практике, не выйдет. «Суды признают посещение врача уважительной причиной, несмотря на резонный вопрос о том, почему сотрудник решил сходить к врачу в рабочий день. Всё, что можно сделать – не оплатить это время». Если же речь идет о беременной женщине, об увольнении лучше забыть: защита практически абсолютная.

Проблемные выплаты

Компания может столкнуться с проблемами и в случае, когда речь идет о выплатах при расторжении трудового договора по соглашению сторон. Алексей Дыков, директор по организационному развитию ГК «Эталон», перечислил подводные камни таких выплат: необходимость доказать экономическую обоснованность выплаты работнику; наличие «безопасного коридора» при установлении размера выплаты; критерии, которые могут учитываться при определении величины выходного пособия.

Суды проявляют значительный интерес к спорам, связанным с «парашютами» при расторжении трудовых договоров. Дыков перечислил практику и сделал вывод, что на сегодня отсутствует презумпция экономической обоснованности выплаты работнику – ее придется доказывать в каждом конкретном случае. Кроме того, значительный размер этой суммы и ее явное несоответствие обстоятельствам, характеризующим трудовую деятельность работника, требуют от налогоплательщика обосновать природу произведенной выплаты и ее экономическую оправданность. Причем эта обязанность не устранена в связи со вступлением в действие с 1 января 2015 года новой редакции п. 9 ст. 255 НК, по которому выходные пособия стали относиться к расходам на оплату труда, указал Дыков.

По сути, суд считает, что компания пытается таким образом – через причисление значительных выплат к расходам на оплату труда – уменьшить налог на прибыль, хотя это и звучит порой абсурдно, заметил спикер. «Должен ли вообще арбитраж по налоговому спору бороться с такими злоупотреблениями?» – задал он риторический вопрос залу. Как бы то ни было, если речь идет о значительных суммах, аргументы для налоговой лучше собрать заранее, отметил Дыков.

Спорный аутсорсинг

Владимир Копосов, Head of legal в Kelly Services, рассказал о трудовых спорах при предоставлении труда работников и аутсорсинге персонала.

По его словам, одно из самых распространенных оснований спора – срок трудового договора и его окончание. Чтобы минимизировать риски, срок договора должен равняться сроку заявки со стороны заказчика на выполнение работ, предупредил Копосов. В случае спора у работника на аутсорсе есть большие шансы восстановиться – причем на постоянной основе в штат заказчика. Такие риски возникают, если компания отказывается не от услуги, а от конкретного работника, услуга не оформлена заявкой или завершилась раньше времени без должного оформления.

Также приходится сталкиваться со спорами, связанными с досрочным расторжением трудовых договоров. Риски возникают, когда заказчик услуги подписывал заявления работника, предоставлял ему ДМС, обещал премии и дал доступ к корпоративной почте – или же инициировал увольнение.

Риски возникают и при неоднократном перезаключении срочных трудовых договоров. В последнем случае Копосов рекомендовал делать перерывы между трудовыми договорами, менять должность и функции работников и оформлять документальное обоснование нового привлечения работника к оказанию услуг.

Попробуй докажи

Кристина Тимошенко, партнер трудовой практики «Андрей Городисский и партнеры», рассказала об общих принципах доказывания в трудовых спорах и правилах подготовки доказательственной базы для суда. С учетом того, что работодатель традиционно считается более сильной стороной в трудовых правоотношениях – поскольку именно он создает и хранит документы работников и обладает определенными административными правами – Кристина Тимошенко рекомендовала работодателям занимать проактивную позицию в трудовых спорах и не тянуть с предоставлением доказательств и возражений по делу. Она также поделилась с участниками практическими советами о правилах подготовки и систематизации письменных доказательств. Применительно к свидетельским показаниям Тимошенко напомнила о необходимости предварительной подготовки свидетелей для участия в суде, задачей которой является минимизация рисков неблагоприятных проявлений стрессовой ситуации, в которой может оказаться неподготовленный к опросу свидетель. Напоследок Тимошенко отметила, что вопросами доказательств работодателю целесообразно озаботиться еще на стадии принятия кадровых решений и оформления каких-либо кадровых процессов или событий, поскольку многие вещи невозможно исправить или доделать после того, как работник обратился в суд.

О том, с чем приходится сталкиваться на практике в разрешении споров, связанных с соблюдением законодательства по охране труда, рассказал Иван Бердинских, директор департамента юридического сопровождения и контроля Manpower Group. Он осветил вопрос судебной практики по мультиштрафам и посоветовал их оспаривать: «Может повезти, а может и нет». Другая категория дел – медосмотры водителей, причем речь идет не о профессиональных перевозчиках, а о тех, кому машина нужна по работе и кто допущен управлять транспортом.

Трудовая инспекция считает, что даже таким сотрудникам нужны едва ли не предрейсовые осмотры, напоминает Бердинских, однако суды ранее указывали, что о штрафах за отсутствие медосмотра речь идти не может, если цель работы сотрудника не перевозка. При этом в 2016 году ВС озвучил другую позицию: согласившись со штрафом инспекции, когда речь шла о торговом представителе без медосмотра. «Так, если вы решаете, что медосмотр – это сложно, обратите внимание, чтобы в документах о деятельности работника не фигурировали автомобили и необходимость наличия прав категории В», – предупредил Бердинских.

Кадровик и юрист: работа в тандеме

Михаил Попов, вице-президент, директор имущественно-правового департамента Галс-Девелопмент, и Михаил Сивак, вице-президент, директор административного департамента Галс-Девелопмент, рассказали о том, как эффективно выстроить работу двух подразделений. На вопрос о том, кто больше отвечает за работников, оба согласились: главное – дополнять друг друга, и если вопросы методологии остаются за юридическим департаментом, то практика – дело кадровой службы. Итог же – всегда результат симбиоза двух подразделений, цель которых не допустить рисков для фирмы.

Они рассказали о работе в трудных случаях увольнения работников. «Если работодатель хочет расстаться – он все равно это сделает, и лучше донести до работника, что вопрос уже решен. Это понимание существенно улучшит переговоры. А перспективы спора лучше объяснить на примере судебной практики», – посоветовал Попов.

В целом же спикеры отметили важность этапа подбора персонала, при котором адекватность оказывается не менее значимым фактором, чем профессионализм: «Научить можно, а сделать адекватным – нет». Если же вы поняли, что человек токсичен, то есть при подборе была допущена ошибка, избавиться от него лучше максимально быстро: рано или поздно число проблем перевесит возможную выгоду, уверен Попов. Михаил Сивак же указал, что списка нарушений, за который работника непременно уволят, у него нет: «Вопрос в том, какую роль мы сами найдем человеку, даже если изначально ошиблись с предлагаемыми задачами».

Может ли кредитор контролировать корпоративный статус своего должника, разбирались суды в деле № А05-5165/2018. ИП Виктор Тюкин поставлял продовольственные товары ООО «Рассвет» с 2010 года. К 2015 году за покупателем скопились долги. Тюкин переговорил с учредителями «Рассвета» Еленой Жемчуговой (49%) и Владимиром Петровским (51%). Они договорились обеспечить выплату денег двумя способами. Во-первых, по долгам покупателя поручилась другая фирма. А во-вторых, ИП Тюкин заключил корпоративный договор непосредственно с учредителями. Они обязались не продавать свою долю и не выходить из состава участников. А Тюкин считал, что это поможет привлечь учредителей должника к субсидиарной ответственности, если будет такая необходимость.

Но в 2017 году Петровский ушел из бизнеса и его доля по закону перешла к самому «Рассвету». А Тюкин обратился в суд, где потребовал вернуть Петровского в состав учредителей, а сделку по выходу из общества признать недействительной.

Два суда отклонили иск предпринимателя. Они пришли к выводу, что учредитель вполне мог покинуть компанию согласно п. 1 ст. 94 Гражданского кодекса. Норма допускает выход без согласия других участников или общества, если это предусмотрено уставом. Устав «Рассвета» это разрешал, рассудили две инстанции. Да и сам корпоративный договор не требовал, чтобы Петровский получал согласие Тюкина на выход из общества.

Нарушение корпоративного договора само по себе не позволяет «обнулить» выход из общества, хотя и дает возможность привлечь Петровского к ответственности, согласились суды. Как они отметили, истец не доказал, что поступок ответчика нарушил его права. Интерес Тюкина был в том, чтобы вернуть деньги. Для этого он мог подать иск к «Рассвету» или поручителю, но не сделал этого, объяснили арбитражи. Они отклонили возражения Тюкина, который указывал, что потерял возможность привлечь Петровского к субсидиарной ответственности. «Для этого нужны специальные основания, которые в этом деле не установлены», – ответил 14-й ААС.

Договор – корпоративный или простого товарищества?

Правильно квалифицировать соглашение бывает непросто. Чем отличается корпоративный договор от договора простого товарищества, разбирались суды в деле № А50-34733/2017. Владимир Мельников заключил с Антоном Шалимовым соглашение о том, как они будут вести бизнес по производству и продаже древесно-угольных брикетов (другие участники – Мария Шалимова и Татьяна Кудринских). Условий было много. В частности, Мельников обязался пополнить расчетные счета двух обществ, Шалимов – погасить долги одной из фирм. Доходы они договорились делить поровну.

Но на деле все оказалось не так, как на бумаге. Договор исполнили только в незначительной степени, и оказалось, что у Шалимова нет денег на исполнение соглашения. Кроме того, он скрыл кредиторскую задолженность одной из своих фирм. Мельников был недоволен тем, что другие участники соглашения ничего не делают для организации производства, не соблюдают договоренности в части распределения расходов.

Мельников задался целью признать договор незаключенным. В своем иске он указал, что это договор простого товарищества, в котором не согласованы обязательные по закону условия. Например, характер вклада и его размер. Арбитражный суд Пермского края с этим согласился. По сути, Шалимов обязался представить мощности для производства брикетов, а Мельников отвечал за финансирование, рассудила первая инстанция.

Ответчики не были согласны с такой трактовкой. Они настаивали, что каждый пункт соглашения самостоятельный и независимый от другого. Но АС Пермского края отверг их доводы. Он объяснил, что стороны хотели объединить вклады для совместного бизнеса, а это договор простого товарищества. При этом текст недостаточно четкий: «невозможно конкретно определить предмет совместной деятельности, общий объем финансирования, размер вклада каждого участника и порядок внесения вкладов в совместную деятельность». По этой причине АС Пермского края признал договор незаключенным.

Иного мнения оказался 17-й арбитражный апелляционный суд. Здесь речь именно о корпоративном договоре, в котором участники договорились, как они будут распоряжаться своими правами, рассудила апелляция со ссылкой на ст. 67.2 ГК. К тому же обстоятельства дела надо оценивать в пользу сохранения, а не аннулирования обязательств, а также с учетом презумпции разумности и добросовестности участников (п. 7 информационного письма Президиума ВАС от 25 февраля 2014 года № 165). Таким образом, 17-й ААС отказался признавать договор незаключенным. 15 октября 2018 года это постановление оставила в силе кассация.

Не заплатила за молчание

В феврале 2015 года Александр Петров и Мария Солеварова учредили ООО «Винтаж» с долями 30% и 70% соответственно. А через полгода составили «соглашение о перераспределении обязанностей». Петров устранялся от управления компанией и получения прибыли, а взамен ему полагались компенсации от 100 000 до 200 000 руб. в месяц до мая 2016-го. При этом соглашение считалось расторгнутым в случае задержки или невыплаты. Солеварова перечислила 135 000 руб. и на этом остановилась.

В мае 2016-го Петров решил, что неисполнение соглашения причинило ему 1,6 млн руб. убытков, и обратился в суд. АС Приморского края отказал, потому что счел договор незаключенным (дело № А51-10201/2016). Из текста было непонятно, кто именно выплачивает компенсации Петрову.

Но 5-й арбитражный апелляционный суд пришел к другому выводу. Условия договора не противоречат закону, стороны его исполняли, по поводу условий не спорили, Солеварова даже перевела первый платеж – всё это говорит о том, что договор нельзя признать незаключенным. Кроме того, добавила апелляция, у соглашения всего два участника, так что здесь тоже не может быть разночтений, кто должен платить деньги Петрову.

Убытков у него не возникло, решил 5-й ААС. Когда Солеварова перестала платить – Петров всего лишь получил обратно обычные права участника по управлению обществом. А если он считает, что партнёр неосновательно обогатился, судьи апелляции посоветовали ему подать отдельный иск. В 2017 году кассация подтвердила правильность такого подхода.

Корпоративный договор и предпринимательский риск

Владелец нефтеперерабатывающей площадки «Адыгейскнефтехим» Адам Яхутль в 2009 году нашел инвесторов для своего бизнеса – Алексея Баринова и Станислава Матвеева. Отношения оформили двумя документами. По договору купли-продажи Яхутль должен передать 60%-ю долю в предприятии ООО «Мост-Т» за 700 000 руб. Второе соглашение регулировало взаимоотношения Яхутля с Бариновым, Матвеевым и «Мостом-Т» «по совместному развитию общества». Три лица обязались развить мощность площадки до определенного показателя и вложить туда 30 млн руб. Яхутлю полагалось 10 млн руб. сразу же и 25 млн руб. – с прибыли. Такие соглашения стороны подписали в 2009 году, когда площадка была банкротом.

Надежды не оправдались. Компания вышла из одного банкротства, но впереди ее ждало другое. В 2014 году «Адыгейскнефтехим» признали несостоятельным по его заявлению и открыли банкротное дело (сейчас, судя по данным Casebook, компания находится в стадии ликвидации). В 2016 году Яхутль направил контрагентам предложение расторгнуть договор купли-продажи доли, но не дождался ответа и отправился в суд.

В деле № А01-1238/2016 Яхутль утверждал, что продал долю по очень заниженной цене в надежде на возрождение бизнеса и увеличение прибыли. Судебная экспертиза подтвердила его слова: согласно заключению, 60% предприятия в 2009 году стоили 206 млн руб., а вовсе не 700 000. Ссылаясь на существенное изменение обстоятельств и нарушение договора, истец просил расторгнуть договор купли-продажи.

АС Адыгеи так и поступил. Он объяснил решение необходимостью толковать договоры совместно, потому что они «взаимосвязаны и преследуют одни и те же цели». При этом арбитраж отклонил доводы ответчиков. Он не принял во внимание платежное поручение на перечисление 10 млн руб. Яхутлю, поскольку там не было отметки банка и некоторых других реквизитов. Суд не счёл пропущенным срок исковой давности, ведь он начался, когда Яхутль предложил урегулировать дело миром в 2014 году. «Ранее этой даты обратиться за судебной защитой оснований не было», – объяснил АС Адыгеи.

Его решение исправил 15-й арбитражный апелляционный суд. Если результаты в бизнесе не были достигнуты – это следствие обычного предпринимательского риска, а последствия банкротства отражаются на всех учредителях предприятия. В деле нет доказательств, что ответчики злонамеренно скрыли 25 млн руб. с прибыли – этой прибыли просто не было. По мнению 15-го ААС, из текста договоров не следует, что судьба купли-продажи зависит от корпоративного соглашения. Если бы стороны хотели это увязать – ничего им не мешало включить эти условия в единый договор, рассудила апелляция.

Далее она проанализировала, как исполняли свои обязательства ответчики. Они заплатили по долгам «Адыгейскнефтехима» и вкладывались в производство. Что касается передачи 10 млн руб. Яхутлю, здесь апелляция учла утверждение из переписки, что эти деньги были «по устному распоряжению перечислены близкому родственнику». Да и сам Яхутль не заявлял официальные претензии на эту сумму. Он пытается вернуть проданную в 2009 году долю, но не возвращает ответчикам их вложения – здесь апелляция увидела злоупотребление правом и отказала в иске. Решение устояло в кассации.

Корпоративное акционерное соглашение

Владелец 40% акций АО «Рузам» Гази Лугуев был недоволен решением ООО «РНГС Трейдинг» (60%) – второго акционера – продать помещения «Рузама» стоимостью 7,8 млн руб. Он решил оспорить эту сделку в деле № А40-133036/2016. Лугуев утверждал, что сделка крупная, но не получила одобрения на общем собрании участников. Но суды отвергли эти заявления, потому что, согласно уставу, крупной считается сделка от 10 млн руб.

Помимо этого, суды оценили «генеральное соглашение о взаимоотношениях между обществом и его акционерами». Согласно этому документу, права покупателя как акционера [имеется в виду Лугуев – «Право.ru»] распространяются только на один объект с другим адресом. АС города Москвы по этой причине решил, что Лугуев не имеет права на иск. Истец не согласился с этим и подал апелляционную жалобу. Он настаивал, что генеральное соглашение – это, по сути, акционерное соглашение. И оно недействительно, поскольку переход прав на акции был зарегистрирован позже.

Но 9-й ААС отверг эти аргументы. Он использовал аналогию с ч. 10 ст. 67.2 ГК, которая устанавливает, что правила о корпоративном договоре применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не следует из закона или сути соглашения. По этой причине генеральное соглашение нельзя признать недействительным, решила апелляция. А значит, Лугуев не имеет влияния на отношения общества по поводу других объектов, чем указанных в договоре.

Алена Пушкарская* купила смартфон Sony Xperia M5 Dual E5633 за 27 000 руб. в октябре 2016 года, а в феврале 2017-го отнесла его в ремонт по гарантии в ООО «Сота-Сервис» (какая с ним была проблема – в судебных актах не уточняется). Получив телефон после ремонта, Пушкарская обнаружила, что защитное стекло разбито, а затем он перестал включаться. Она потребовала, чтобы «Сота-Сервис» выплатил ей двукратную стоимость смартфона, но фирма отказала. В ответ Пушкарская обратилась в суд, где ее права защищало Общероссийское общественное движение в защиту прав и интересов потребителей «Объединение потребителей России». Истица потребовала компенсировать двукратную стоимость устройства – 53 980 руб., 10 000 руб. убытков, 5000 руб. компенсации морального вреда и «потребительский» штраф в размере 50% от требований, не удовлетворенных в срок.

Забыли про Пленум

Хотя Пушкарская предъявила накладную, что сдавала телефон в «Сота-Сервис», компания настаивала, что не виновата в поломке. Ее представитель в суде пояснил, что гаджет отправили в вышестоящий сервисный центр – ООО «РСС». Именно эта компания, в которой сделали гарантийный ремонт, должна отвечать по иску, указывал юрист «Сота-Сервиса».

С такой логикой согласились два суда. В накладной указано, что «Сота-Сервис» оставляет за собой право передать аппарат в вышестоящий сервисный центр. В суд надо подавать на компанию, которая чинила телефон, указали две инстанции. Но «Объединение потребителей России» отказывалось менять ответчика и настаивало на своей правоте. Его услышали в Верховном суде, куда общество подало жалобу.

Гражданская коллегия ВС напомнила положения Гражданского кодекса, а также их толкование. Если должник поручил исполнить обязательство третьему лицу, отвечает все равно должник – такое указание дал Пленум ВС со ссылкой на п. 6 ст. 313 ГК и ст. 403 ГК (п. 22 постановления от 22 ноября 2016 г. № 54). Иными словами, кому бы фирма не передала чинить телефон – претензии по качеству ремонта надо предъявлять все равно ей, следует из определения № 18-КГ18-154. С такими указаниями коллегия под председательством Елены Гетман отправила дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Чтобы застраховаться от возможных проблем, Спиричева из АБ «Бородин и партнеры» советует внимательно читать документы, которые оформляются перед ремонтом.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Если потребитель судится с продавцом о неисправном гарантийном товаре, то по общему правилу именно продавец должен доказывать, что не виноват в поломке, напомнил Верховный суд в одном из недавних дел. В нем Павел Петриченко* требовал у дилера «Фаворит Технолоджи» 222 895 руб., потраченных на ремонт Opel Astra GTC. Машина 2013 года сломалась в сентябре 2015-го, когда еще была на гарантии. Двигатель неравномерно работал на всех оборотах, постоянно мигал индикатор ESP Service и лампочка «Проверьте двигатель». Поэтому владелец попросил продавца заняться ремонтом. Их переписка растянулась на несколько месяцев.

24 и 26 сентября 2015 года Петриченко направил заявку на ремонт, где указал поломки.2 ноября «Фаворит Технолоджи» направил ответ, в котором написал, что не может сказать, готов ли принять автомобиль на гарантийный ремонт, потому что «не имеет подтвержденной информации о характере и причине неисправности». Чтобы это определить, компания пригласила доставить автомобиль на бесплатную диагностику.11 ноября Петриченко снова направил претензию с требованием незамедлительно принять автомобиль на гарантийный ремонт.23 ноября «Фаворит Технолоджи» сообщил, что готов принять машину в ремонт.23 ноября Петриченко отправил телеграмму, в которой потребовал в течение 10 дней доставить автомобиль на ремонт за счет «Фаворит Технолоджи». Иначе Петриченко пригрозил отремонтировать машину самостоятельно, а расходы взыскать с дилера. Телеграмма не была доставлена из-за отсутствия организации по адресу.

Следом Петриченко сам организовал диагностику и ремонт. Эксперт подтвердил, что на автомобиле в таком состоянии ездить опасно, нужно заменить цилиндры и поршни. Это обошлось в 222 895 руб. Петриченко выставил такой счет дилеру, но тот отказался платить, поэтому владелец отправился в суд. К сумме ремонта он прибавил 690 000 руб. неустойки за неисполнение гарантийного обязательства, 93 616 руб. неустойки за отказ возместить расходы на ремонт и 10 000 руб. в счет возмещения морального вреда.

За чей счет доставка

Районный суд удовлетворил требования частично, снизив неустойку (итоговая сумма из акта вымарана). Это решение отменил Тверской областной суд. Он прислушался к доводам юристов «Фаворит Технолоджи», что дилер не отказывался принять «Опель» на ремонт. По словам представителей компании, они пообещали Петриченко оплатить расходы на эвакуацию, если диагностика подтвердит производственный характер поломки. Однако владелец его не доставил и, по мнению организации, «злоупотребил правом».

Областной суд не нашел вины в поведении дилера, ведь он не отказывался от своих обязательств. Истец не мог требовать незамедлительно отремонтировать машину по гарантии без диагностики. Доставку должен был обеспечить сам клиент, а компания возместила бы ему расходы, рассудила апелляция со ссылкой на п. 7 ст. 18 закона о защите прав потребителей. Кроме того, облсуд решил, что наряд-заказ и письменная консультация Петриченко не подтверждают производственный характер недостатков.

С этим не согласился Верховный суд, который сослался на другое правило из п. 7 ст. 18 закона о том, что доставку крупногабаритного груза для ремонта оплачивает уполномоченная организация. «В своих письмах она не предложила забрать автомобиль к месту ремонта и ничего не сделала для выполнения своей обязанности», – указывается в определении № 35-КГ18-7. Апелляция также проигнорировала мнение эксперта, что на автомобиле было опасно ездить, то есть нельзя было доставить его в ремонт своим ходом.

ВС напомнил, что продавец или иное уполномоченное лицо отвечает за поломки гарантийного товара, если не докажет, что они возникли после его передачи по вине покупателя или третьих лиц (п. 6 ст. 18 закона о защите прав потребителей). Областной суд не учел, что именно «Фаворит Технолоджи» должен был доказать вину владельца машины, чтобы победить в судебном споре. Компания этого не сделала, поэтому гражданская коллегия отправила дело заново в апелляцию.

Логика, закон и бремя доказывания

По словам старшего партнера АБ Яблоков и партнеры Ярослава Самородова, апелляция исходила больше из логики, чем из закона: ответчик не отказался принять автомобиль, вот только покупатель его не предоставил. Только не учла, что закон дает покупателю возможность отремонтировать машину на стороне, а потом выставить счет.

Продавец вел себя недобросовестно, потому что не организовал приемку и доставку машины к месту диагностики, говорит старший юрист Athaus Legal Сусана Киракосян.

В суде некоторые продавцы ошибочно полагают: «кто идет в суд – тот и доказывает», говорит Яблоков. Но часто они могут выбирать такую позицию намеренно, чтобы затягивать процесс и показывать, что с них так легко денег не получить. В то же время бремя доказывания может распределяться по-другому, замечает Киракосян. Если товар без гарантии или недостаток возник после гарантийного срока – доказывать причину должен покупатель.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Приведу две случайные новости последних месяцев, но список можно продолжать бесконечно. В Калифорнии открылось кафе с кухней-автоматом, бургеры для гостей жарит робот без участия человека. В Китае масштабируется проект магазинов самообслуживания: в нем нет ни одного сотрудника, посетители оплачивают товары самостоятельно, а компьютерное зрение следит, чтобы никто не унес с собой ничего лишнего.

Юристы – не повара и не охранники на кассе, их работу перепоручить искусственному интеллекту сложнее, но прогресс добирается и сюда. В российском инфополе первая ассоциация с этой темой – выступления Грефа и увольнения в Сбербанке. В мире у движения за автоматизацию нет явного лидера. Международная ассоциация искусственного интеллекта и закона проводит конференции и принимает научные доклады, но крайне далека от практики. Множество мелких стартапов решают небольшие практические задачи, но и им далеко для полноценного робота-юриста.

Самое очевидное и самое безопасное применение AI – чтение. Нейросетка не принимает никаких решений, а только подсказывает человеку. Американский casetext разработал систему умного поиска подходящих судебных прецедентов. Механика проекта очень проста: пользователь загружает в систему документ, AI ищет в базе всё, что ему кажется подходящим к данному делу. Отличие стартапа от «Консультанта Плюс» и его аналогов в интеллектуальности поиска, запрос не разбивается на отдельные ключевые слова, casetext пытается использовать именно смысл прецедента.

Доступ к сервису продается по подписке, базовая цена без скидок составляет $120 в месяц – на самом деле очень дешево, если он хоть пару раз за месяц что-нибудь находить будет, то с учетом стоимости часа американского юриста вложения уже отобьются. Обычный же человек может использовать casetext, по сути, бесплатно – недельный тестовый период есть, а что ещё непрофессионалу может понадобиться? Ради двух разнесенных во времени поисков можно и два раза зарегистрироваться.

Проекту пять лет, но действительно массовым он пока не стал. Инвестиции привлек тоже не очень большие по американским меркам, 20 млн за всё время. Куш при этом впереди огромный: в США 1 300 000 юристов, даже по $20 в месяц с каждого – это очень неплохой рынок.

Стартап Ravel Law читает и анализирует американские судебные прецеденты. От casetext он отличается тем, что берет как входную точку для поиска не документ, а человека. Принятие решения в процессах часто крайне субъективно, и ключевую роль играет личность судьи. Напомню знаменитое исследование, которое популяризовал Канеман в книге «Thinking, Fast and Slow»: в среднем самые мягкие приговоры выносятся в начале дня или после обеда, самые жесткие – перед перерывом, результат статистически значим. Конечно, не требуется никаких стартапов и нейронных сетей, чтобы добиваться выгодного времени слушаний, но субъективизм проявляется не только как реакция на чувство голода.

Ravel Law структурирует все предыдущие процессы судьи и вытаскивает скрытые закономерности его поведения. Какие аргументы он любит, какая стилистика его раздражает, какие прецеденты цитирует в решениях. Знание таких особенностей позволяет адвокату лучше готовиться к делу и апеллировать к правильным струнам в душе судьи.

LawGeex берет на себя больше ответственности и рекламируется как сервис электронного юриста. Робот пока ещё маленький и глупенький и скорее помогает живому человеку, чем его заменяет, но лиха беда начало.

Заявленный функционал – проверка договоров по чек-листу, принятому в данной корпорации. «Мы не подписываем договоров с возможным штрафом больше X», «мы не подписываем договоров, которые не можем разорвать за три месяца» – что-то в таком духе. LawGeex подчеркивает неправильные абзацы и передает дальше человеку на проверку и спор с контрагентом. В суть бизнес-договоренностей AI, конечно, не влезает. Так глубоко, впрочем, и не каждый юрист лезет.

Стартап рекомендует использовать технологию в неважных договорах – при подписании NDA, текущих закупках и тому подобных ситуациях, когда всё ясно и цена ошибки мала. Пиарные презентации обещают сократить время согласования таких документов до часа. Впрочем, активные продажи LawGeex пока не ведет, видимо, качество продукта ещё недостаточно.

Стартап потратил на разработку $9,5 млн инвестиций и привлек в апреле раунд ещё на 12 млн.

После чтения наступает время написания. В идеальном мире AI будет не помогать юристу, а заменит его целиком. Технологиям до этого ещё далеко, то что есть на рынке – автоматизация стандартизованных действий, а не истинная интеллектуальная работа. Откровеннее всех разницу демонстрирует стартап DoNotPay – робот-юрист для простых неприятностей. Предположим, у пользователя случилась типовая городская проблема. Например, пришел штраф за неправильную парковку уже проданного автомобиля. Человек заходит на сайт стартапа, находит свой случай и проходит через последовательность вопросов: «как вас зовут?», «какой номер штрафа», «когда вы продали машину?». Журналисты называют этот процесс «чат-ботом», но явно льстят: в диалоге нет никакой вариативности или понимания смысла, сервис просто по очереди текстовые поля показывает.

Когда квест заканчивается, DoNotPay вставляет полученные ответы в стандартную форму, предлагает её распечатать и с ней идти жаловаться. Юрист не нужен, деньги сэкономлены, клиент доволен, для типового случая ему действительно больше ничего не надо. К AI, разумеется, все это никак не относится, но какая разница, что сидит внутри у механического турка. DoNotPay максимально прост и почти анекдотичен, но завтра по той же модели будут работать и более серьезные проекты. Прогресс отрасли уже не остановить.

Если участник дела подал документы позже срока, установленного судьей, – это не всегда значит, что он опоздал, следует из решения АС Московского округа по делу о банкротстве банка «Народный Кредит» (дело № А40-171160/2014). Агентство по страхованию вкладов пыталось привлечь трех контролирующих лиц к ответственности на 18 млрд руб. и доказывало, что они выдавали заведомо невозвратные кредиты.

Арбитражный суд города Москвы отложил рассмотрение дела. Он предложил представить отзывы и дополнительные бумаги до 26 февраля 2018 года. Судья предупредил, что в случае опоздания не будет принимать документы и рассмотрит дело по имеющимся доказательствам. Так и случилось, потому что АСВ передало копии договоров и других бумаг 2 марта. Суд не стал приобщать эти доказательства к делу и на заседании 5 апреля решил отказать в иске. Такого же мнения оказалась и апелляция.

АС Московского округа, наоборот, встал на сторону АСВ. «Он сдал дополнительные доказательства в суд 2 марта к заседанию, назначенному на 5 апреля, то есть более чем за месяц», – написано в постановлении. Таким образом, документы по делу были раскрыты заранее. АСВ имеет право ссылаться на доказательства, с которыми другие участники дела были ознакомлены заблаговременно, указала кассация на п. 5 ст. 65 АПК. Спор она указала пересмотреть.

Наказать директора за недостачу

Станет ли бывший директор «ГВСУ Монолит» Николай Харламов отвечать за недостачу товарно-материальных ценностей (ТМЦ) на 25,2 млн руб., решали суды в деле № А40-124820/2017. Первоначальная недостача была почти в два раза больше: инвентаризация в конце 2015 года недосчиталась имущества на 47,9 млн руб. Служебная проверка, которую провели уже после увольнения Харламова в 2016-м, сократила эту сумму вполовину.

Единственный акционер компании, АО ХК «ГВСУ «Центр», решил взыскивать убытки с гендиректора. Дело в том, что работники, которые отвечали за движение ТМЦ, не подписывали договоров о полной материальной ответственности. Поэтому акционер обвинил в недосмотре Харламова. Но бывший директор не признал претензий и напомнил, что в компании работала инспектор по кадрам – она и должна была заключать договоры с сотрудниками.

Первая инстанция удовлетворила иск и согласилась, что Харламов не обеспечил сохранность имущества. Апелляция, наоборот, решила, что требования не доказаны. 9-й ААС напомнил, что служебная проверка, которая установила итоговый размер убытков, проводилась уже после увольнения Харламова и без его участия. В «ГВСУ-Монолите» действительно работала инспектор отдела кадров, и в ее трудовые обязанности входило заключение договоров о полной материальной ответственности. Директор делегировал ей эти полномочия, объяснила апелляция. Кроме того, она выяснила, что большинство работников, отвечавших за недостачу, были уволены с апреля по ноябрь 2016 года, когда Харламов не работал в «ГВСУ-Монолите» и не мог привлечь их к материальной ответственности.

АО ХК «ГВСУ «Центр» пожаловалось в АС Московского округа. Правда, в ходе заседания его представитель не смог ответить на вопросы судей о конкретных причинах недостачи – было ли это хищение или неправильное оформление документов. Юрист истца объяснил, почему сумма снизилась почти наполовину: в ходе проверки появлялись новые документы, которые объясняли отсутствие имущества.

Харламов возражал, что на него несправедливо возлагать ответственность, ведь акционер выявил конкретных сотрудников, которые виноваты в недостачах. К тому же два суда отказались назначать бухгалтерскую экспертизу, так что сумма не проверена.

АС МО отправил дело на пересмотр, потому что нижестоящие инстанции не установили причин исчезновения ТМЦ. Это нужно было сделать, ведь проверка в два раза снизила сумму ущерба и установила, кто был причастен к недостаче. Кроме того, суды не ответили, повлияют ли их решения на этих причастных или на инспектора по кадрам. Иными словами, суды не установили круг лиц, участвующих в деле. АС МО предписал разобраться в этом при новом рассмотрении дела, а также решить, нужна ли бухгалтерская экспертиза.

Как правильно заключить договор после аукциона

В деле № А40-240384/17 суды решали, справедливо ли включать «Индастриал Модуль» в реестр недобросовестных поставщиков. Компания одержала победу в аукционе на поставку комплектующих для ООО «Транснефть-Дальний Восток», но заключила договор с опозданием. За это ФАС включила ее в «черный список», а компания оспорила это в суде. Две инстанции согласились, что вина поставщика не доказана. Это покупатель вовремя не передал договор: он сделал это по электронной почте, хотя стороны не достигли договоренности заключать сделки по e-mail. Закупочная документация тоже не содержала информации о способах подписания договора. Кроме того, «Транснефть-Дальний Восток» не предоставила доверенность на лицо, которое подписало договор от ее имени.

АС МО отменил акты нижестоящих инстанций и решил, что они не уделили внимания доводам ответчика. По его мнению, договор вполне можно было заключить по e-mail даже без упоминания об этом в тексте соглашения. П. 2 ст. 434 ГК позволяет заключить договор в письменной форме не только в виде одного документа, но и с помощью электронных документов, если каналы связи позволяют установить адресанта. Кроме того, добросовестный поставщик, который сомневается в полномочиях представителя контрагента, должен потребовать от него доверенность, а не отказываться от подписания договора. Кассация обратила внимание на эти доводы и предписала пересмотреть дело.

Претензионный порядок и исковая давность

Как правильно считать срок исковой давности, напомнила кассация в деле № А40-187969/2017. В нем ООО «Градди» взыскивало пени с ООО «Гевит» за просрочку поставки в размере 4,7 млн руб. Истец должен был получить оборудование, оплаченное в лизинг, по двум спецификациям. По первой товар был поставлен в сентябре 2014 года вместо июля, по второй – 26 сентября, а не 9 сентября 2014 года. «Градди» решило получить деньги за просрочку и отправило исковое заявление 27 сентября 2017 года. Истец приложил к иску претензию, которая была направлена 8 сентября 2017 года. По мнению «Градди», обязательная досудебная стадия прерывала срок течения исковой давности. Но две инстанции решили, что компания опоздала. Она должна была узнать о нарушении своих прав в первый день просрочки по каждой из поставок.

Истец пожаловался в АС Московского округа, который разделил его точку зрения, что обязательный претензионный порядок прерывает течение срока исковой давности. Это предусмотрено п. 3 ст. 202 ГК. А если стороны в договоре предусмотрели претензионный порядок, но не согласовали срок рассмотрения претензий – срок исковой давности прерывается на 30 дней (ч. 5 ст. 4 АПК). С этими и другими комментариями дело направилось на пересмотр в Арбитражный суд города Москвы.

Апелляционная коллегия рассмотрит 21 дело. Два из них судейские:

– Летом этого года авиакомпания «Победа» обратилась в Верховный суд с требованием признать незаконным пункт правил перевозки ручной клади, который обязывает перевозчика принимать на борт вещи сверх нормы в 5 кг – рюкзаки, дамские сумки, букеты и костюмы в портпледе. Всё, за исключением «социально значимых предметов» – лекарств, детского питания, переноски и медоборудования, не должно перевозиться бесплатно, посчитали представители лоукостера группы «Аэрофлот». На заседании в ВС представители авиакомпании настаивали, что спорную норму приняли без учета технических характеристик самолетов, а вещи в салоне просто некуда класть (см. «Победа» проиграла: суд не позволил перевозчику сократить бесплатную ручную кладь»). Ответчиками по этому делу выступили Минюст и Минтранс. Представители этих ведомств уверяли, что спорная норма является законной и из всех авиакомпаний вызывает претензии только у «Победы». Судья Юрий Иваненко отказался удовлетворять иск, теперь перевозчик постарается убедить в своей правоте апелляцию ВС.

– Мировой судья из Краснодарского края Виктор Воробьев в 2016 году возмутился системой распределения дел в регионе между ним и его коллегами. После этого в отношении судьи назначили две проверки. Обе выявили ряд нарушений в работе судьи: от недочетов в делопроизводстве до ошибок в подсудности. Краевая ККС в начале 2017 года лишила судью полномочий, сославшись на неудовлетворительные результаты проверочных мероприятий и прогулы курсов повышения квалификации. Тогда тот попытался вернуть себе мантию в дисциплинарной коллегии Верховного суда, но неудачно (см. «Верховный суд не вернул мантию судье-«путешественнику»). А в начале этого года СКР попросил у региональной ККС согласия на возбуждение уголовного дела в отношении Воробьева, инкриминировав экс-судье «мошенничество» (ст. 159 УК). По версии следствия, мировой судья получил 200 447 руб. за дни, в которые фактически отсутствовал на работе. ККС признала доводы следствия обоснованными и «выдала» бывшего судью сотрудникам СКР. ВККС оставила такое решение без изменений. Тогда Воробьев обжаловал акт Высшей квалифколлегии в ВС, но тоже безуспешно. На следующей неделе это дело изучит апелляция.

– Весной этого года ВККС разрешила заключить под стражу экс-судью АСГМ Ирину Баранову. Ее судейский статус приостановили после того, как против нее возбудили дело о подстрекательстве к даче взятки и крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 33 и ст. 291 и ч. 4 ст. 159 УК). Суд определил заключить ее под стражу на два месяца с момента ее фактического задержания. По версии следствия, Баранова помогла бизнесменам Михаилу Чернову и Михаилу Балакиреву, которые пытались провести рейдерский захват части особняка в центре Москвы. Здание на Гоголевском бульваре, д. 3 принадлежало компании «Эквисман». Как утверждают представители следствия, за €100 000 и $4000 судья пообещала, что уговорит свою коллегу Юлию Беспалову (Кухаренко) вынести «нужное» решение – о признании права собственности на особняк площадью 920 кв. м и стоимостью $50 млн за компанией «Аквамарин Лимитед» (дело № А40-139953/2010). Заключенный в декабре 2007 года договор купли-продажи между «Аквамарином» и другим офшором – «Эквисман холдингс лимитед» – тогда признали недействительным, а через несколько месяцев «Эквисман» признали потерпевшим по этому уголовному делу. Чернов и Балакирев были впоследствии осуждены за мошенничество на семь и девять лет. А сама судья в 2013 году уехала в США и не возвращалась. Адвокат Барановой попытается отменить решение Высшей квалифколлегии в апелляции ВС.

В административной коллегии назначено 66 дел. В их числе:

– Весной этого года по приказу главы Кемеровского областного суда Алексея Кирюшина в отношении судей городских судов Кемеровской области провели проверочные мероприятия. По их итогам выяснилось, что судья Беловского городского суда Андрей Шпирнов допускал с 2016 по 2018 год в своей работе систематические нарушения: не извещал надлежащим образом стороны разбирательств и выносил решения без их участия, не привлекал к спорам заинтересованных лиц и т. д. По представлению Кирюшина региональная ККС вынесла Шпирнову предупреждение. Тот не согласился с этим решением и обжаловал его в Кемеровском облсуде. Он уверял, что спорные нарушения являются разовыми судебными ошибками, за которые его не нужно «предупреждать». Однако суд доводы заявителя признал необоснованными (дело № 3а-396/2018). Теперь судья будет доказывать свою правоту в ВС. Четыре года назад Шпирнова уже пытались лишить мантии за подобные нарушения: рассмотрение дел без должных доказательств и вызова заинтересованных лиц. Но дисциплинарное судебное присутствие тогда вернуло ему судейские полномочия.

– В феврале этого года Верховный суд Республики Татарстан вынес обвинительный приговор членам группировки «Казаевские»: Дмитрию Бикбулатову и Альберту Кошкину дали 24,5 года лишения свободы, Алексею Тарасову – 24 года, Александру Бикбулатову – 18 лет, Сергею Бикбулатову – 17 лет, а Андрей Морозов отправится за решетку на 14 лет. По версии следствия, с начала 90-х годов эта банда, входившая в ОПГ «Юдино», держала под криминальным контролем ряд магазинов и кафе в поселке Юдине. Преступники долгое время оставались безнаказанными, запугивая свидетелей и избавляясь от улик. Всего на счету обвиняемых 14 эпизодов преступной деятельности, в том числе пять убийств, установили сотрудники правоохранительных органов. Членов группировки удалось задержать лишь в 2013 году, но свою вину они так и не признали. Следствие и судебное разбирательство длились пять лет. Адвокаты осужденных из-за этого обратились в ВС с требованием взыскать в пользу своих доверителей компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок.

В гражданской коллегии должно состояться 32 дела. Среди них:

– Антон Семичкин* в 2013 году получил заём в микрофинансовой организации «Домашние деньги», но эти средства фирме так и не вернул. Компания наняла коллекторские агентства «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанс», чтобы те помогли вернуть долг. Коллекторы сумели узнать номер Анны Семичкиной*, матери заемщика, и стали звонить ей, сообщая о задолженности сына. Кроме того, агентства послали Семичкиной несколько писем с предложением выплатить долг за своего близкого родственника. Мать должника возмутило такое поведение коллекторов, и она обратилась в суд с требованием признать действия «ЮСБ» и «Кредитэкспресс Финанса» незаконными и взыскать с этих фирм компенсацию морального вреда за частые звонки и письма. Две инстанции отказали в иске, сославшись на то, что ответчики никаких незаконных действий не совершали и моральный вред не наносили (дело № 02-1525/2016). Суды указали на то, что коллекторы не принуждали Семичкину платить по долгам сына. Истец не согласилась с решениями нижестоящих инстанций и обжаловала их в ВС.

– Олег Зайкин* приобрел в магазине «Медиа-Маркт» телевизор Sony за 253 000 руб. Но через полгода после покупки монитор сломался и просто перестал включаться. Зайкин повез телевизор в гарантийный сервисный центр «Владон», который был указан в договоре купли-продажи монитора. В этом соглашении, кроме всего прочего, указано, что ремонт товара должен длиться не дольше двух недель. Но потребитель получил обратно свою покупку лишь через четыре месяца. После этого недовольный покупатель решил расторгнуть соглашение купли-продажи телевизора и получить обратно свои деньги с компенсацией морального вреда. Первая инстанция отказала в иске заявителю, а апелляция его требования удовлетворила (дело № 33-38/2018). Теперь в спорной ситуации разберется ВС.

В экономколлегии состоится 16 споров. Среди них:

– Агентство по страхованию вкладов оспорило сделки Национального банка развития бизнеса, у которого весной 2014 года отозвали лицензию. Речь идет о продаже нежилой недвижимости в Москве бизнесмену Магомеду Заглиеву за 82 млн руб. и цепочке операций, которыми кредитная организация, по мнению агентства, прикрыла первую сделку. Банк купил векселя у ООО «Лексис Гарант», которое перечислило деньги ООО «Агросервис», а то перевело средства Заглиеву. Их предприниматель получил в виде займа, после чего и заплатил по договору банку. Перечисленные сделки успели провести всего за один день. В АСВ уверены, что реальная цель этих операций – прикрыть передачу недвижимости физлицу без предоставления встречного исполнения, а деньги, уплаченные покупателем, на самом деле принадлежали кредитной организации. Три инстанции не согласились с трактовкой ситуации агентством (дело № А40-76551/2014). Суды указали, что Заглиев оплатил покупку нежилых помещений, а другие спорные операции в этой истории не затрагивают права и интересы банка как должника. Кроме того, суды заметили, что АСВ в своем иске сослалось на оспоримость подозрительных сделок должника (ст. 61.2 закона о банкротстве), но пропустило годичный срок исковой давности. Агентство должно было узнать об основаниях для оспаривания этих сделок еще летом 2014 года, а требования заявило лишь в ноябре 2015 года. АСВ не согласилось с мнениями нижестоящих инстанций и обжаловало их в ВС. В своей жалобе заявитель предложил считать цепочку спорных сделок притворными, для которых срок исковой давности составляет три года. Экономколлегия отменила все акты по этому делу и отправила его на новое рассмотрение в первую инстанцию, попросив АСГМ внимательнее изучить спорные операции и проверить ликвидность векселей. Второй круг завершился снова не в пользу конкурсного управляющего должника, и спор опять дошел до ВС.

– Сотрудники МИФНС № 14 по Республике Татарстан проверили деятельность индивидуального предпринимателя Наиля Гаязова за 2011–2013 годы. По итогам этих мероприятий инспекция доначислила бизнесмену 7,8 млн руб. НДФЛ, штраф и пени – в общей сложности еще 4,7 млн руб. На счетах коммерсанта таких денег не оказалось, поэтому налоговики стали взыскивать долг за счет имущества должника в судебном порядке. Две инстанции признали такой подход инспекции обоснованным (дело № А65-26432/2016). Но первая кассация отменила выводы нижестоящих судов. Окружной суд указал на возможность применить в спорной ситуации налоговую амнистию (Федеральный закон № 436-ФЗ от 28 декабря 2017 года) по отношению к Гаязову. В п. 2 ст. 12 этого закона поясняется, что можно списать недоимку, которая образовалась на 1 января 2015 года и числилась за предпринимателем на дату принятия решения о списании. Новелла вступила в силу уже после принятия решения апелляцией в этом деле. Но кассация решила, что нововведение должно иметь обратную силу, так как улучшает положение налогоплательщика. Налоговики не согласились с такой логикой ВС и обратились в ВС. По мнению инспекции, подход окружного суда противоречит буквальному содержанию п. 2 ст. 12 закона № 436-ФЗ. Эта норма разрешает списать лишь те долги, о которых инспекция знала, а не выявила в ходе проверки, утверждают заявители жалобы.

Коллегия по уголовным делам изучит 27 жалоб.

Самая резонансная из них – по делу банды петербургских националистов «Невоград-2». В группировку входили 18 молодых людей, половина из которых еще даже не достигла совершеннолетнего возраста. Их главарём являлся работник «Водоканала» Андрей Колесников. Следователи установили, что злоумышленники несколько лет совершали в Санкт-Петербурге нападения на выходцев из Средней Азии. Самым громким эпизодом стало убийство 50-летнего приезжего из Узбекистана в 2013 году, после которого преступников и удалось задержать. Расследование этого дела длилось три года, а судебные слушания заняли еще два. Весной этого года Санкт-Петербургский городской суд приговорил Колесникова к 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Другие члены банды получили от 4,5 до 9 лет, а один и вовсе отделался условным сроком. Теперь обоснованность такого решения изучит ВС.

Президиум рассмотрит 11 дел, а коллегия по делам военнослужащих – семь.

* – имена и фамилии действующих лиц изменены.