Ч1 ст 1592 ук рф

06.07.2018 Выкл. Автор admin

Уголовно-правовая характеристика мошенничества при получении выплат (ст. 159 УК РФ) Митрофанов Тимофей Игоревич

Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Митрофанов Тимофей Игоревич. Уголовно-правовая характеристика мошенничества при получении выплат (ст. 159 УК РФ): диссертация . кандидата Юридических наук: 12.00.08 / Митрофанов Тимофей Игоревич;[Место защиты: Омская академия Министерства внутренних дел Российской Федерации].- Омск, 2016.- 208 с.

Содержание к диссертации

ГЛАВА I. Социально-правовая обусловленность установления уголовной ответственности за мошенничество при получении выплат 13

1. Общественная опасность мошенничества при получении выплат 13

2. История развития уголовно-правовых норм отечественного законодательства об ответственности за мошенничество при получении выплат 46

ГЛАВА II. Анализ состава преступления, предусмотренного ст. 1592 УК РФ 79

1. Объект и предмет мошенничества при получении выплат 79

2. Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 1592 УК РФ 100

3. Субъективные признаки мошенничества при получении выплат 121

4. Отягчающие обстоятельства мошенничества при получении выплат 144

ГЛАВА III. Совершенствование практики применения уголовно-правовых норм об отвественности за мошенничество при получении выплат 164

Список использованных источников 1

Введение к работе

Актуальность темы исследования. Нормы об уголовной ответственности за мошенничество известны отечественному законодательству на протяжении нескольких столетий. Не является исключением и Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. 1 , с самого начала своего существования содержавший ст. 159 «Мошенничество», предусматривавшую ответственность за названное посягательство. Мошенничество относится к одной из форм хищений, в свою очередь, являющихся преступлениями против собственности. Традиционно посягательства на собственность составляют половину всех преступлений, регистрируемых в Российской Федерации. Так, по данным Главного информационно-аналитического центра МВД России, в 2010 г. всего было зарегистрировано 2629 тыс. преступлений, из них 1509 тыс. — посягательства на собственность, в 2011 г. — 2405 тыс. и 1378 тыс., в 2012 г. — 2302 тыс. и 1400 тыс., в 2013 г. — 2206 тыс. и 1305 тыс., в 2014 г. — 2191 тыс. и 1258 тыс. соответственно. Следует отметить, что в отличие от таких преступлений, как, например, кража, доля мошенничества среди всех посягательств на собственность не так велика. В 2010 г. было зарегистрировано 160 тыс. мошенничеств, в 2011 г. — 147 тыс., в 2012 г. — 162 тыс., в 2013 г. — 165 тыс., в 2014 г. — 160 тыс. Однако имущественный ущерб от названных посягательств иногда несоизмеримо превышает ущерб от краж, так как в результате мошеннических действий, кроме непосредственно самого имущества, может быть приобретено право на чужое имущество (здесь речь идет об объектах недвижимости, как правило, обладающих значительной стоимостью).

Законодатель периодически уделял внимание совершенствованию регламентации уголовной ответственности за мошенничество. Так, в ст. 159 УК РФ «Мошенничество» вносились изменения и дополнения федеральными законами от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» 2 , от 27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением в действие положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации о наказании в виде ограничения свободы» 3 , от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федера-

2 Рос. газета. 2003. 16 дек.

3 Рос. газета. 2009. 30 дек.

ции» 4 , от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» 5 . Но наиболее значительные коррективы, в корне изменившие законодательные подходы к регламентации уголовной ответственности за мошенничество, были внесены Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» 6 . Наряду с общей нормой об ответственности за рассматриваемое посягательство (ст. 159) в Уголовном кодексе появились специальные нормы (ст. ст. 159 1 – 159 6 ), выделяющие различные виды мошенничества в зависимости от сферы его совершения. Таким образом, впервые за более чем полувековой период была произведена дифференциация уголовной ответственности и наказания за мошенничество, в основу которой положена сфера совершения рассматриваемых посягательств.

Это свидетельствует о том, что процесс реформирования уголовного законодательства в целом и норм об ответственности за мошенничество в частности еще далек от завершения. Требуют осмысления не только произведенные законодателем кардинальные изменения регламентации уголовной ответственности за мошенничество, но и практика применения соответствующих норм.

Среди указанных законодательных новелл выделяется ст. 159 2 УК РФ «Мошенничество при получении выплат», в основе обособления которой лежит особый предмет преступного посягательства (деньги и имущество при получении выплат). В своем Послании Федеральному Собранию Президент Российской Федерации В. В. Путин отметил: «Необходимо поддержать людей с низкими доходами, наиболее уязвимые категории граждан, перейти наконец к справедливому принципу оказания социальной помощи, когда ее получают те, кто в ней действительно нуждается» 7 . В связи с этим особую актуальность приобретает охрана денежных средств и иного имущества соответствующих фондов уголовно-правовыми мерами, в частности, обращение к проблемам борьбы с мошенничеством при получении выплат.

Следует отметить наличие ряда теоретических проблем и вопросов, касающихся законодательной регламентации ответственности за мошенничество при получении выплат. Прежде всего речь идет об общественной опасности указанного посягательства; установлении соответствия названия и содержания ст. 159 2 УК РФ; конкретизации предмета данного преступле-

4 Рос. газета. 2011. 11 марта.

5 Рос. газета. 2011. 9 дек.

6 СЗ РФ. 2012. № 49. Ст. 6752.

7 URL: (дата
обращения: 18.12.2015).

ния; совершенствовании изложения диспозиции названной нормы; целесообразности выделения специальной нормы об ответственности за рассматриваемое посягательство (как и вообще специальных норм об ответственности за мошенничество) и др.

С учетом изложенного обращение к данной теме не случайно, тема диссертационного исследования является актуальной как в теоретическом, так и в практическом аспектах.

Степень научной разработанности темы исследования. Проблемы уголовной ответственности за мошенничество рассматривались в работах таких ученых-юристов, как А. Г. Безверхов, Г. Н. Борзенков, А. И. Бойцов, В. В. Векленко, В. А. Владимиров, Б. В. Волженкин, Л. Д. Гаухман, С. А. Елисеев, С. М. Кочои, Г. А. Кригер, С. В. Максимов, Ю. И. Ляпунов, Р. А. Сабитов, П. С. Яни и др. Однако практически все исследования уголовной ответственности за мошенничество основывались на законодательстве, действовавшем до принятия Федерального закона от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ, и не отражают последних изменений и дополнений в УК РФ в данной сфере.

После вступления в силу названного федерального закона вышел в свет ряд работ таких авторов, как И. А. Александрова, А. В. Архипов, М. В. Бав-сун, В. А. Болдырев, Н. В. Вишнякова, Д. Б. Дмитриев, А. А. Кузнецов, Е. И. Майоров, Л. М. Прозументов, М. И. Третьяк, А. В. Шеслер, В. В. Хилю-та и др., которые рассматривали вопросы ответственности за специальные виды мошенничества, в том числе и при получении выплат.

Признавая безусловную научную ценность работ авторов, рассматривавших специальные виды мошенничества, нормы об ответственности за которые появились в УК РФ в 2012 г., следует отметить, что отдельного монографического исследования, посвященного ответственности за мошенничество при получении выплат, не проводилось, в связи с чем соответствующие проблемы требуют научной разработки.

Объект и предмет исследования. Объектом настоящего исследования выступают общественные отношения, возникающие в связи с совершением мошенничества при получении выплат.

Предмет исследования составляет уголовно-правовая норма об ответственности за мошенничество при получении выплат.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является уголовно-правовая характеристика мошенничества при получении выплат (ст. 159 2 УК РФ).

Указанная цель достигалась путем постановки и решения следующих задач:

—рассмотреть общественную опасность мошенничества при получении выплат;

—исследовать историю развития уголовно-правовых норм отечественного законодательства об ответственности за мошенничество при получении выплат;

—проанализировать объект и предмет мошенничества при получении выплат;

—исследовать объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 159 2 УК РФ;

—определить субъективные признаки преступления, предусмотренного ст. 159 2 УК РФ;

—охарактеризовать отягчающие обстоятельства мошенничества при получении выплат;

—разрешить проблемы квалификации и разграничения мошенничества при получении выплат со смежными составами преступлений.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования выступает диалектика. При подготовке работы автором были использованы исторический, формально-логический, системно-структурный, технико-юридический, статистический методы исследования. Так, исторический метод позволил проследить основные этапы и выявить закономерности зарождения и развития регламентации уголовной ответственности за мошенничество (включая его специальные виды); при помощи формальнологического метода выявлены направления совершенствования регламентации уголовной ответственности за мошенничество при получении выплат; посредством применения технико-юридического метода была сформулирована авторская редакция ст. 159 2 УК РФ и др. Кроме того, применялись социологические методики, например, интервьюирование. Также использовались анализ, синтез и другие методы исследования.

Теоретическая основа исследования базируется на научных трудах по философии, теории государства и права, истории права, уголовному праву, криминологии и др.

Нормативной базой диссертации являются Конституция Российской Федерации, действующее и ранее действовавшее отечественное уголовное законодательство, федеральные законы, руководящие разъяснения высших судебных инстанций СССР, РСФСР, Российской Федерации, иные нормативные правовые акты, связанные с тематикой исследования.

Научная обоснованность и достоверность результатов исследования

основываются на широком диапазоне примененных исследовательских методик и значительной эмпирической базе, включающей материалы юридической статистики Главного информационно-аналитического центра МВД России за 2010–2014 гг.; сведения, полученные в результате опросов 18 руководителей органов дознания (гг. Омск, Курган, Новосибирск, Челябинск), 192 дознавателей (гг. Омск, Барнаул, Кемерово, Курган, Челябинск), 132 следователя

(гг. Омск, Барнаул, Курган, Новосибирск), 112 оперативных сотрудников, занимающихся выявлением преступлений в экономической сфере (гг. Омск, Барнаул, Курган, Новосибирск), 42 сотрудников прокуратуры (гг. Омск, Курган, Новосибирск, Челябинск) в период с 2013 по 2015 гг.; материалы 35 уголовных дел, возбужденных по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 159 2 УК РФ; материалы опубликованных уголовно-правовых и криминологических исследований по сходной проблематике, а также данные, имеющие отношение к теме исследования, представленные на 68 сайтах Интернета.

Научная новизна диссертационного исследования определяется тем, что автором впервые на монографическом уровне проведен системный анализ регламентации уголовной ответственности за мошенничество при получении выплат (ст. 159 2 УК РФ) после вступления в силу Федерального закона от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ. На основе анализа содержания ранее действовавшего и современного уголовного законодательства, практики его применения, точек зрения ученых-правоведов, а также собственного видения проблемы автор исследовал регламентацию ответственности за совершение мошенничества при получении выплат в отечественном уголовном праве. Показано, что общественная опасность данного посягательства (ст. 159 2 УК РФ) не меньше, чем преступления, предусмотренного общей нормой о мошенничестве (ст. 159 УК РФ). Выявлены недостатки действующих законодательных формулировок названия и содержания ст. 159 2 УК РФ; предложен авторский проект редакции ст. 159 2 УК РФ «Мошенничество при получении социальных выплат».

Научную новизну диссертационного исследования определяют также основные положения, выносимые на защиту:

1.Общественная опасность мошенничества при получении выплат (ст. 159 2 УК РФ) не меньше, чем деяния, предусмотренного общей нормой о мошенничестве (ст. 159 УК РФ). От мошенничества при получении выплат страдает не только собственник похищаемого имущества (государство, муниципальные образование и др.), но и самые малообеспеченные люди, нуждающиеся в данных выплатах, а значит, и все общество в целом.

Исходя из изложенного, санкция ст. 159 2 УК РФ не может быть мягче санкции, предусмотренной в общей норме — ст. 159 УК РФ.

2.Исторические тенденции развития уголовной ответственности за рассматриваемое деяние характеризуются, во-первых, движением в направлении закрепления нескольких норм об ответственности за специальные виды мошенничества (пик приходится на Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.), после чего происходит отказ законодателя от специальных норм в пользу закрепления только общей нормы о мошенничестве (УК РСФСР 1960 г., УК РФ 1996 г. в редакции до Федерального закона от

29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ); во-вторых, возвращением в уголовное законодательство специальных норм о мошенничестве (в том числе и ст. 159 2 УК РФ «Мошенничество при получении выплат»).

3.Предметом преступления, предусмотренного ст. 159 2 УК РФ, являются социальные выплаты, законодательное определение понятия которых должно раскрываться в примечании к данной статье:

«Под социальными выплатами в настоящей статье понимаются предусмотренные законами или иными нормативными правовыми актами выплаты (в виде денежных средств или иного имущества) из федерального бюджета, государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерации и бюджетов муниципальных образований, осуществляемые на безвозмездной основе в целях предупреждения или смягчения негативных последствий для человека и его семьи при наступлении определенных социальных рисков или социально значимых обстоятельств, а также сохранения приемлемого уровня материального и социального благополучия».

4.В целях упрощения судебно-следственной практики в части квалификации мошенничества при получении социальных выплат предлагается в качестве генерального способа данного посягательства установить обман и злоупотребление доверием, изложив диспозицию ч. 1 ст. 159 2 УК РФ в следующей редакции:

«Мошенничество при получении социальных выплат, то есть хищение денежных средств или иного имущества путем обмана или злоупотребления доверием, в том числе за счет предоставления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, внесения изменений в ранее предоставленную информацию, а равно умолчания о фактах, влекущих прекращение указанных выплат или препятствующих возникновению права на их получение, —

5.Решение вопроса относительно субъекта мошенничества при получении социальных выплат исключает в содержании основного состава рассматриваемого посягательства наличие специальных признаков, что должно быть положено в основу конструкции предполагаемой нормы, направленной на охрану складывающихся общественных отношений. Подобная позиция в полной мере соответствует идее специальной превенции, позволяя избежать случаев уклонения от ответственности лиц, фактически принимавших участие в выполнении объективной стороны мошенничества при получении социальных выплат, но при этом формально не являвшихся субъектами их получения.

6.Использование служебного положения как отягчающее обстоятельство мошенничества при получении социальных выплат предполагает не только наличие соответствующих распорядительных полномочий, предоставленных в силу служебного положения, но и их использование именно

для совершения мошенничества при получении социальных выплат. В случае совершения данного посягательства лицом с использованием своего служебного положения одновременно с квалифицированным либо особо квалифицированным должностным преступлением указанные деяния образуют идеальную совокупность преступлений.

7.Мошенничество при получении социальных выплат характеризуется рядом признаков, наиболее важными из которых являются:

—осуществление посягательства, помимо собственности, также на особую сферу общественных отношений — социальное обеспечение;

—указание в диспозиции ст. 159 2 УК РФ на отдельные разновидности обмана и злоупотребления доверием, посредством которых совершается хищение при получении социальных выплат.

Данные обстоятельства признаны автором ключевыми критериями при решении вопросов квалификации мошенничества при получении выплат, а также отграничения данного состава преступления от смежных составов.

8.Автором предложены частные правила квалификации мошенничества при получении социальных выплат, к которым следует отнести следующие:

—подделка официального документа в целях совершения мошенничества при получении социальных выплат требует квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 159 2 и ст. ст. 327, 292 УК РФ;

—хищение при получении социальных выплат путем неправомерного доступа к охраняемой законом информации требует квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 159 2 и ст. ст. 159 6 , 272 (273) УК РФ соответственно.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Полученные результаты, теоретические выводы и практические рекомендации, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в научно-исследовательской работе при дальнейшем исследовании проблем ответственности за мошенничество при получении выплат в отечественном уголовном праве; законотворческой деятельности по совершенствованию уголовного законодательства в части, касающейся ответственности за названное посягательство; учебном процессе при преподавании курса уголовного права, а также спецкурсов уголовно-правовой проблематики; в рамках курсов повышения квалификации работников судебных и правоохранительных органов.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы работы изложены в 9 научных публикациях по теме диссертационного исследования (общий объем — 4,4 п. л.), в том числе четыре — в рецензируемых научных журналах, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией при Министерстве образования и науки Российской Федерации для опубликования основных научных результатов диссертаций.

Диссертация прошла обсуждение на кафедре уголовного права и криминологии Омской юридической академии. Основные теоретические выводы и практические рекомендации были представлены автором на международных и межведомственных научно-практических конференциях в гг. Омске, Москве, Волгограде и Санкт-Петербурге в 2012–2015 гг.

Результаты диссертационного исследования внедрены в практику Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области, Прокуратуры Омской области, а также в учебный процесс Омской академии МВД России и Омской юридической академии.

Структура и объем работы. Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования, а также логикой изложения проблемы. Диссертационное исследование включает в себя введение, три главы, объединяющие шесть параграфов, заключение и список использованных источников. Работа выполнена в объеме, предусмотренном Высшей аттестационной комиссией при Минобрнауки России.

История развития уголовно-правовых норм отечественного законодательства об ответственности за мошенничество при получении выплат

Согласно законодательному определению понятия преступления, содержащемуся в ч. 1 ст. 14 УК РФ, «преступлением признается виновно совершенное, общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания». Таким образом, одним из признаков преступления выступает общественная опасность1. Когда законодатель вводит ответственность за какое-либо деяние, обозначая его в Уголовном кодексе как преступление, он, прежде всего, руководствуется тем, что это деяние опасно для общества (характеризуется общественной опасностью) и ему следует противодействовать именно уголовно-правовыми мерами, которые обладают наибольшей степенью репрессивности государственного воздействия, т. к. только таким способом можно эффективно защитить общество от опасности, которую таят в себе соответствующие посягательства, тогда как иные, более мягкие меры юридического воздействия, по мнению законодателя, в данном случае будут недостаточны.

Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»2 в УК РФ введена ст. 1592 «Мошенничество при получении выплат», установившая уголовную ответственность за соответствующие деяния. Так, согласно диспозиции ч. 1 ст. 1592, в качестве самостоятельного преступления закреплено «мошенничество при получении выплат, то есть хищение денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путем предоставления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, а равно путем умолчания о фактах, влекущих прекращение указанных выплат». До вступления в силу названного Федерального закона ответственность за подобные посягательства наступала по общей норме, закрепляющей состав мошенничества, т. е. по ст. 159 УК РФ, ч. 1 которой содержит следующее законодательное определение общего состава мошенничества: «Мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием…».

В пояснительной записке к проекту вышеуказанного Федерального закона отмечается: «В целом законопроект направлен на дифференциацию различных видов мошенничества. Это в первую очередь обусловлено тем, что указанные преступления совершаются в самых различных сферах общественных отношений, затрагивают интересы как отдельных граждан, так и больших групп граждан и причиняют общественным отношениям существенный вред»1. Развивая это положение, авторы законопроекта указывают: «Уголовный кодекс Российской Федерации предлагается дополнить статьями 1591-1596, предусматривающими ответственность также за мошенничество, но специализированное сферой экономической деятельности, в которой оно совершается, и способом совершения преступления, а также особым предметом посягательства»2.

Относительно интересующей нас нормы в пояснительной записке указывается: «Ответственность за действия, состоящие в хищении денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий, социальных и иных денежных выплат путем представления в органы исполнительной власти, учреждения или организации, уполномоченные принимать соответствующие решения, заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, например, о наличии обстоятельств, наступление которых согласно закону, подзаконному акту и (или) договору является условием для получения соответствующих выплат или иного имущества (в частности, о личности получателя, инвалидности, наличии иждивенцев, участии в боевых действиях, отсутствии возможности трудоустройства, наступлении страхового случая), а также путем умолчания о фактах, влекущих прекращение указанных выплат, предлагается установить в статье 1592 УК РФ в редакции законопроекта.

Этот вид мошенничества один из самых распространенных. В 2011 г. за мошенничество при получении пособий, компенсаций, субсидий, социальных и иных денежных выплат было осуждено более 3 тыс. лиц, что составило более 12% от общего числа осужденных по статье 159 УК РФ. Всего в указанной сфере было совершено около 4 тыс. преступлений, за которые постановлены обвинительные приговоры»1.

Обосновывая предлагаемую дифференциацию уголовной ответственности за мошенничество, авторы законопроекта в пояснительной записке указывают: «С развитием в стране экономических отношений, модернизацией банковского сектора, развитием отрасли страхования, инвестиционной деятельности, информационных и промышленных технологий и предоставлением новых видов услуг неизбежно появляются новые схемы, способы хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество. Совершение таких преступлений в современных условиях требует со стороны государства адекватных уголовно-правовых мер воздействия, в то время как закрепленный в Уголовном кодексе Российской Федерации состав мошенничества не в полной мере учитывает особенности тех или иных экономических отношений, а также не позволяет обеспечить на должном уровне защиту интересов граждан, пострадавших от мошеннических действий». Вместе с тем необходимо отметить следующее. Действительно, невозможно не согласиться с тем, что в стране развиваются экономические отношения и неизбежно появляются новые схемы хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущества путем обмана или злоупотребления до-верием. Однако не вполне ясно, на чем основывается утверждение авторов законопроекта о том, что «закрепленный в Уголовном кодексе Российской Федерации состав мошенничества… не позволяет обеспечить на должном уровне защиту интересов граждан, пострадавших от мошеннических действий». Более того, сами авторы в заключении пояснительной записки указывают: «В настоящем законопроекте речь не идет о криминализации специальных видов мошенничества, поскольку действующая редакция статьи 159 УК РФ охватывает все случаи хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием»1. Каким же образом проведенная дифференциация уголовной ответственности за мошенничество позволит «обеспечить на должном уровне защиту интересов граждан, пострадавших от мошеннических действий», если санкции соответствующих частей (за исключением ч. 4, в которых санкции равны) ст. 1592 УК РФ мягче, чем санкции соответствующих частей ст. 159 УК РФ?2 Смягчить наказание за совершенное мошенничество это и есть «обеспечить на должном уровне защиту интересов граждан, пострадавших от мошеннических действий»? «Должный уровень защиты» обеспечивается тогда, когда этот уровень защиты понижается? Применительно к данной ситуации логика составителей пояснительной записки к законопроекту и авторов законопроекта не вполне ясна3.

Объект и предмет мошенничества при получении выплат

Для познания чего-либо, рассмотрения его современного состояния трудно переоценить значение обращения к предшествующему опыту исторического развития изучаемого. Обращение к истории поможет пролить свет на современность, позволит проанализировать динамику, тенденции и логику развития изучаемого явления, понять его современное состояние и, при помощи экстраполяции, заглянуть в будущее. В одном из первых российских учебников по уголовному праву А. Ф. Кистяковский писал о том, что «только история может дать объяснение причин как современного состояния уголовного права, так и состояния его в предшествовавшие периоды. Без света истории как науки, трактующей о постепенном развитии рода человеческого, уголовное право прежних формаций являлось бы во многих пунктах произведением умопомешанного»1. Именно поэтому в рамках данного исследования необходимо обратиться к истории развития уголовно-правовых норм отечественного законодательства об ответственности за мошенничество при получении выплат.

Как справедливо отмечает В. В Мальцев, «система, содержание и многие из признаков норм о преступлениях против собственности не могут быть полностью и твердо усвоены без ознакомления с их историческими предшественниками. Ибо нормы об общественно опасных деяниях против собственности (по существу, наряду лишь с нормами о деяниях против личности), начиная с древнейших времен и поныне, составляли и составляют каркас уголовного законодательства всякого общества, а любые сколько-нибудь значительные социально-экономические преобразования в обществе прежде всего отражались и отражаются на нормах о собственности. Тем более без обращения к прошлому невозможно понять, на какой действительно исторической ступени находится наше нынешнее общество с точки зрения справедливости и гуманизма мер ответственности за преступления против собственности»1.

Так как мошенничество является одной из форм хищений (преступлением против собственности), то рассматривая историю регламентации ответственности за названное посягательство, необходимо обратиться к истории развития уголовно-правовых норм об ответственности за соответствующие преступные деяния. Наше исследование проводилось с учетом того, что состав мошенничества со временем обособился от составов других форм хищений, а мошенничество при получении выплат выделено в самостоятельный состав лишь в 2012 г. (при этом сохранилась общая норма об ответственности за мошенничество)2.

Учитывая изложенное, будет неправильным полагать, что история развития уголовно-правовых норм отечественного законодательства об ответственности за мошенничество при получении выплат началась с 2012 г. Исторические корни развития данной нормы (как предусматривающей ответственность за специальный вид мошенничества) уходят в глубь веков, к ранним источникам отечественного уголовного права. Поэтому необходимо исследовать первые нормы об ответственности за хищения, проследить, когда мошенничество выделилось в самостоятельную форму хищения, как законодательно оформился генеральный способ совершения мошенничества (обман или злоупотребление доверием), как транс 48 формировались общий и специальные составы названного посягательства, как соответствующие нормы прошли путь через максимальную детализацию к унификации (когда ответственность за мошенничество в различных сферах наступала по единственной норме, имевшейся в кодексе), и, наконец, когда вновь появились специальные составы мошенничества. Именно на основе этого и проводился анализ ранее действовавших нормативных правовых актов, содержавших соответствующие уголовно-правовые нормы, что позволило выявить предтечи и проследить весь путь эволюции интересующего нас состава преступления.

Не будет преувеличением сказать, что одним из наиболее значимых законодательных актов, легших в основу фундамента современного российского уголовного права, созданных в Древнерусском государстве, является Русская правда, происхождение Краткой редакции которой исследователями датируется X-XI вв. и даже ранее1. В Русской Правде содержались уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против собственности вообще и за хищения в частности, однако нормы эти находились лишь «в начале пути своего развития». Характеризуя соответствующие нормы Русской Правды, исследователи отмечали: «Она знает лишь разбой как предумышленное убийство с корыстной целью; точно также разграбление и грабеж ей известно как имущественное наказание: но как преступление грабеж еще не выделен от кражи»2. Создание Пространной редакции Русской Правды датируется первой четвертью XII в.3 Следует отметить, что в данном источнике нормы о хищениях не претерпели принципиальных отличий от соответствующих норм Краткой редакции, мошенничество в этот период не выделялось в качестве самостоятельной формы хищения.

Уголовное законодательство Русского централизованного государства конца XV – середины XVI вв. представлено двумя важнейшими актами: Судебником 1497 г. великого князя Ивана III и Судебником 1550 г. царя Ивана IV. Нормы об ответственности за хищения, содержавшиеся в обоих Судебниках, являли собой очередную ступень развития регламентации ответственности за названные посягательства в сравнении с соответствующими нормами, располагавшимися в законодательных актах предшествующего периода.

Для нашего исследования наибольший интерес представляет ст. 58 Судебника 1550 г., в которой впервые в истории отечественного уголовного права на законодательном уровне шла речь о мошеннике: «А мошеннику та ж казнь, что и татю. А хто на оманщике взыщет и доведут на него, ино у ищеи иск пропал. А оманщика, как его ни приведут, ино его бити кнутьем»1.

Обращаясь к исследованию состава преступления, о котором шла речь в ст. 58 Судебника 1550 г., И. Я. Фойницкий писал: «…по предмету мошенничество, несомненно, было преступлением против чужого движимого имущества. Имущественный характер его доказывается как тем, что о мошенничестве Судебник говорит в той же статье, где идет речь о краже, и тем, что обманы в других отношениях, каковы ябедничество, лжесвидетельство, ложные показания на повальном обыске (ст. 99), выделены в особые статьи»2. Однако гораздо ближе к предмету нашего исследования следующее указание названного автора: «Обманное уклонение от платежа пошлин государству (дефраудации) не составляло мошенничества… точно так же взятие стрельцом на себя со стороннего человека судных пошлин в делах на такую сумму, при которой стрельцы освобождались от платежа их, вовсе не влекло личного наказания»3. Полагаем, что в данном случае речь шла о получении стрельцом определенных выплат, что, судя по контексту, выходило за рамки законодательных предписаний и не являлось законопослушным поведением. И хотя это «не влекло личного наказания», следует отметить, что это первое упоминание о получении выплат в свете исследования мошенничества.

Субъективные признаки мошенничества при получении выплат

Полагаем, что упрощение редакции нормы необходимо, прежде всего, с позиции конкретизации предмета уголовно-правовой охраны, размытый характер которого на сегодняшний день не позволяет наработать единую судебно-следственную практику в данном направлении. Между тем, уточнению предмета рассматриваемого посягательства, безусловно, должна способствовать безвозмездность и безвозвратность выплат социального характера, что в том числе отличает собственно социальные выплаты от выплат как таковых в широком смысле слова. Разграничение обеих категорий по данному признаку позволяет сделать вывод и о различной степени их общественной опасности, что, в свою очередь, обусловливает необходимость выделения в УК РФ самостоятельного состава преступления, где социальные выплаты выступали бы в качестве самостоятельного предмета уголовно-правовой охраны.

Особенно это важно с учетом того, что предназначение любой социальной выплаты – это предупреждение или смягчение негативных последствий именно социального характера для человека и его семьи при наступлении определенных социальных рисков, а также сохранение приемлемого уровня материального и (или) иного социального благополучия. К социальным рискам или социально значимым обстоятельствам традиционно относят безработицу, временную или стойкую утрату трудоспособности, беременность, рождение ребенка, старость, смерть, многодетность, неполную семью, сиротство, тяжелую болезнь и т.п., что также во многом определяет общественную опасность мошенничества при получении социальных, а не любых других выплат. Сам факт нецелевого использования средств, направленных на обеспечение малоимущих слоев населения, выступает в качестве фактора, определяющего социальную обусловленность уголовной ответственности за его совершение.

Обобщая изложенное, следует отметить, что под социальными выплатами следует понимать предусмотренные законами или иными нормативными правовыми актами выплаты (в виде денежных средств или иного имущества) из федерального бюджета, государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерации и бюджетов муниципальных образований, осуществляемые на безвозмездной основе в целях предупреждения или смягчения негативных последствий для человека и его семьи при наступлении определенных социальных рисков, а также сохранения приемлемого уровня материального и (или) иного социального благополучия.

Спорным при этом остается вопрос относительно конкретных видов социальных выплат. В ч. 1 ст. 1592 УК РФ законодатель привел примерный перечень социальных выплат: пособия, компенсации, субсидии1. Если буквально толковать указанную уголовно-правовую норму, то можно сделать вывод, что эти три выплаты всегда являются социальными. Однако в действительности это не всегда так.

Например, содержание компенсаций определено различным образом нормами права социального обеспечения и трудового права. Так, согласно статье 164 ТК РФ компенсации представляют собой «денежные выплаты, установленные в целях возмещения работникам затрат, связанных с исполнением ими трудовых или иных обязанностей, предусмотренных Трудовым кодексом и другими федеральными законами» (ч. 2 ст. 164 ТК РФ). В трудовом законодательстве отражено значительное количество компенсаций, далеко не полный перечень которых приведен в ст. 165 ТК РФ. Таким образом, отличительной чертой компенсации является ее цель, а именно возмещение работникам затрат, которые условно в совре 91 менной юридической литературе делят на несколько групп (например, связанные с исполнение трудовых и нетрудовых обязанностей)1.

Ярким примером компенсации может служить обязанность работодателя в случае направления в служебную командировку возмещать работнику расходы по проезду, по найму жилого помещения, дополнительные расходы, связанные с проживанием вне места постоянного жительства (суточные), иные расходы, произведенные работником с разрешения или ведома работодателя (ст. 168 ТК РФ). В то же время ситуации, когда работник привозит из командировки для отчета перед работодателем подложные документы о проживании в квартирах по договору коммерческого найма, проживании в более дорогих гостиничных номерах, чем в действительно им использовались, или за более длительный срок пребывания, не являются редкими, однако при этом они не могут попадать под признаки деяния, предусмотренного ст. 1592 УК РФ.

Компенсация расходов, связанных с командировкой, – это не социальная выплата, а обязанность одной стороны трудового отношения (работодателя) по отношению к другой стороне (работнику), вытекающая из характера существующих между ними возмездных отношений, не попадающая под действие норм права социального обеспечения. Как следствие, незаконное получение командировочных расходов вполне обоснованно квалифицируется по признакам общей нормы о мошенничестве (ст. 159 УК РФ)2.

Однако было бы неправильно говорить о том, что если выплата установлена Трудовым кодексом Российской Федерации, то ее получение путем совершения мошеннических действий не может быть квалифицировано по ст. 1592 УК РФ. Дело в том, что нормы социального обеспечения дублируются или самым общим образом упоминаются в ТК РФ с целью информирования работника о его правах. Законодатель стремится сделать названный кодифицированный акт своеобразной «хрестоматией» наиболее важных норм права социального обеспечения для работника, если соответствующие выплаты напрямую связаны с трудом.

Например, ч. 1 ст. 225 ТК РФ установлено: «Женщинам по их заявлению и на основании выданного в установленном порядке листка нетрудоспособности предоставляются отпуска по беременности и родам продолжительность 70 (в случае многоплодной беременности – 84) календарных дней до родов и 70 (в случае осложненных родов – 86, при рождении двух или более детей – 110) календарных дней после родов с выплатой пособия по государственному социальному страхованию в установленном федеральными законами размере». Законодатель в данном случае подчеркивает, что выплата осуществляется за счет средств обязательного страхования, а сам механизм страхования и выплаты определяется Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством»1.

Отягчающие обстоятельства мошенничества при получении выплат

В то же время действующий УК РФ содержит ряд норм, в содержании которых нет прямого указания на признаки специального субъекта возникающего в результате совершения преступления правоотношения. Несмотря на это в качестве такового может выступать только лицо, специально наделенное строго определенными полномочиями, в то время как общих признаков данного элемента состава преступления оказывается недостаточно для квалификации содеянного, либо это влечет за собой юридическую оценку по иным нормам действующего уголовного кодекса. В частности, речь идет о ст. 301 УК РФ1, где в первой части статьи субъектом является следователь или дознаватель (незаконное задержание), а во второй – либо судья (незаконное заключение под стражу), либо сотрудник системы исполнения наказания, ответственный за содержание подозреваемого или обвиняемого в следственном изоляторе или изоляторе временного содержания. Данный вывод следует не из содержания ст. 301 УК РФ, в связи с отсутствием в ее диспозиции прямого указания на признаки специального субъекта, а из содержания соответствующих положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации либо иных нормативных правовых актов. Так, ст. 91 УПК РФ «Основания задержания подозреваемого» определяет субъекта задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлении, а ст. 108 УПК РФ – лица, уполномоченного применять такую меру пресечения, как заключение под стражу. На законодательном уровне определено и лицо, наделенное госу-1 Следует отметить, что ст. 301 УК РФ взята в качестве одного из наиболее типичных, но далеко не единственного примера подобного подхода законодателя к определению статуса специального субъекта в уголовном законе. В качестве аналогичных случаев можно назвать ст. 299 УК РФ «Незаконное привлечение к уголовной ответственности», ст. 300 УК РФ «Незаконное освобождение от уголовной ответственности» и многие другие составы преступления, законодательная конструкции которых избегает прямого указания на признаки специального субъекта при необходимости его обязательного учета в ходе квалификации. дарством правом по содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, что также делает субъект ч. 2 ст. 301 УК РФ специальным1.

Бланкетный характер нормы УК РФ в части определения субъекта конкретного посягательств делает его признаки обязательными для правоприменителя. Их учет для практического работника любого уровня является крайне важным как для квалификации совершенного деяния, так и в части определения собственной ответственности в случае игнорирования по какой-либо из причин положений, определяющих особый статус лица, совершившего преступление.

Между тем диспозиция ст. 1592 УК РФ не содержит прямого указания на признаки специального субъекта преступного посягательства. Не является она при этом бланкетной и в части необходимости установления особого юридического, социального или любого другого статуса лица, совершившего преступление. В свою очередь, имеющаяся бланкетность, применительно к предмету преступного посягательства, не означает ее автоматического распространения (по аналогии) и на признаки субъекта рассматриваемого посягательства. Вывод о необходимости такой аналогии совсем не очевиден и лежит, скорее, в области домысливания, не подтверждаясь прямым на это указанием в иной нормативной правовой базе. В связи с этим сложно согласиться с А. В. Шеслером в том, что, несмотря на посягательство в социальной сфере, квалификация в подобных случаях должна осуществляться по общей норме, то есть по ст. 159 УК РФ2. По большому счету, аргументов в пользу высказанной точки зрения сегодня нет ни в теории уголовного права, ни в области правоприменительного аспекта, традиционно основанного на более упрощенном подходе к выбору уголовно-правовой нормы в ходе юридической оценки содеянного.

Более того, в пояснительной записке к законопроекту, который впоследствии был принят в качестве закона о мошенничестве, отмечалось, что сами изме-1 См. нения были вызваны необходимостью дифференциации мер уголовно-правового воздействия на лиц, совершивших мошеннические действия, в зависимости от сферы совершения указанных действий, а также от предмета и способа совершения преступлений1. При этом в пояснительной записке ничего не говорилось о зависимости выбора нормы от признаков субъекта мошенничества.

Интересно также, что в методических рекомендациях по выявлению и пресечению преступлений в сфере экономики и против порядка управления, совершенных сторонами исполнительного производства, подготовленных под эгидой Министерства юстиции Российской Федерации в 2012 году, субъектом преступления, предусмотренного статьями 159, 1591, 1592 и 1594 УК РФ, также признается вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет2. Опять же в указанных рекомендациях не идет речь о необходимости установления специальных признаков субъекта рассматриваемого посягательства, что вселяет дополнительную уверенность в обоснованности ранее высказанной в работе позиции. Вторит им в этом отношении и коллектив авторов Омской академии МВД России, также подготовивших методические рекомендации на заявленную тематику, но уже в 2014 году. Так, специалисты отмечают, что «субъектом мошенничества при получении выплат выступает физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет, которое является получателем пособий, компенсаций, субсидий и иных социальных выплат»3. И далее: «несмотря на то, что адресатом социальной выплаты может выступать только физическое лицо, отвечающее прямо предусмотренным законом или иным нормативным правовым актом критериям, фактически совершить хищение может и иное лицо. Так, совершить мошенничество при получении выплат путем умолчания о фактах, влекущих прекращение выплаты, а также путем обмана относительно целей расходования данной выплаты могут лица, в отношении которых решение о производстве выплаты уже принято, а вот совершить такое мошенничество путем обмана относительно наличия оснований для получения выплаты могут лишь те лица, в отношении которых такое решение принято еще не было. Предоставить компетентному должностному лицу недостоверные или ложные сведения относительно наличия оснований для производства выплаты могут только те лица, у которых таких оснований нет. Таким образом, субъектом данного преступления может быть любое лицо, вне зависимости от того, было ли в отношении него принято решение о производстве выплат или нет»