А вот и нет клевета и ложь

06.05.2018 Выкл. Автор admin

Ложь, пиздёж и провокация

I don’t know anything. I don’t know anyone. Whatever you heard about this place it’s all lies.

Правдивый человек в конце концов приходит к пониманию, что он всегда лжёт.

Кто лжёт, говорит то, чего нет; того, чего нет, нельзя сказать; следовательно, никто не может лгать.

ЛПП (ложь, пиздёж и провокация) — расовая славянская аббревиатура, употребляемая то тут, то там в этих ваших интернетах.

Содержание

[править] Смысл

Смысл состоит в том, что тысячи блядоадминов на всяких говноресурсах понаставили фильтры мата. Чтобы выражать свою мысль легко и просто, юзвери невозбранно сокращают устойчивые словосочетания, содержащие мат, до их аббревиатур.

[править] Употребление

Теоретически этими тремя буквами маркируют все ресурсы, содержащие непроверенные сведения. На практике интернеты чуть менее, чем полностью состоят из непроверенных сведений. Поэтому для удобства и вообще буквами обозначается таковой массив информации, где ложь (пиздеж) — преднамеренны и запощены явными троллями с целью извлечения флейма или иной радости. На уютненьком для обозначения явления существует специальная плашечка как в заголовке.

[править] Происхождение

В записных книжках Венедикта Ерофеева за 1967 год присутствует запись:

А вот ещё что рассказывают: «Дм. Дм. Шостакович к 50-летию Октября готовит 14 симфонию, состоящую из трёх частей: 1. Ложь. 2. Пиздёж. 3. Провокация.»

Другой возможный предок — «Ложь, клевета и провокация».

[править] Альтернативная расшифровка

Также это люди, посещавшие 2ч:

Алсо: ЛПП может означать:

  • Липопротеины промежуточной плотности (биохимия);
  • Латвийская Первая партия;
  • Лёгкий понтонный парк;
  • Лечебно-профилактическое питание;
  • Лучший представитель породы (титул у собак);
  • ЛПП-25 — расово советская противотанковая пушка-винтовка;
  • Легкий пулемёт поддержки;
  • Логика первого порядка;
  • Линейное параметрическое программирование;
  • Лазерный построитель плоскостей (стройка/отделка).

Клевета как ступень к правде

«Оклеветали вас. хотя вы невиновны? Надо благодушно терпеть. И это пойдет вместо епитимий за то, в чем сами себя считаете виновными. Поэтому клевета для вас — милость Божия. Надо непременно примириться с оклеветавшими, как это ни трудно».

Перечитываю эти слова из письма епископа Феофана, Затворника Вышенского, узнаю присущую одному ему интонацию бесконечно терпеливой отеческой заботы, неустанного попечения о каждом адресате… И думаю о том, что «благодушно терпеть», примириться с клеветой на самом деле очень трудно, практически невозможно.

Для журналиста очень важна репутация, конечно, иными словами — ему нужно, чтоб ему верили. Однако страдала я — не только из-за восприятия моих публикаций, т.е., не только из-за их эффекта и резонанса. Страдание от клеветы есть страдание глубоко личное. Клевета делает из нас не то, что мы есть, она лишает нас лица. Мы стараемся сделать себя, и нам очень важно, чтобы люди воспринимали нас именно такими, какими мы себя, как нам кажется, сделали. А для чего делали-то. Не для того ли, чтобы нас любили? Клевета лишает нас любви. Ведь и причина-то ее — в нелюбви. Не всегда в целенаправленном злом умысле, но всегда — в глубокой нелюбви к человеку, в отказе видеть его добрым, честным, порядочным. А кто главный ненавистник человека, кто главный клеветник? Об этом господине написано достаточно. Не счесть примеров, когда жертвами клеветы становились именно те, кто больше всех ему досаждает — святые. Причем, их страдания отнюдь не ограничивались внутренним переживанием оговора. Клевета в жизни подвижника всегда имела практические последствия, и какие!

Оклеветанный Иоанн Златоуст жестокими преследованиями был сведен в могилу. Преподобный Максим Грек, обвиненный в ереси и отлученный от евхаристического общения, шестнадцать лет кряду не мог причаститься Святых Христовых Таин, шесть из этих лет провел в жутких условиях одиночного заточения. Святителя Нектария Пентапольского клевета сопровождала всю его жизнь, она только меняла свое содержание в зависимости от текущего момента — главный клеветник упорен и изобретателен.

В средневековых житиях и патериках нередко рассказывается о том, как Сам Бог оправдывал невиновного и посрамлял клеветников. Святитель Василий Рязанский, обвиненный в преступлении монашеского обета и едва не убитый благочестивыми муромцами, многие из которых, впрямь, чувствовали себя оскорбленными в святых чувствах, расстилает свою мантию на водной глади, встает на нее и плывет вверх по течению Оки — из Мурома в Старую Рязань. Но такое бывало далеко не всегда. В большинстве случаев клевете противостояло не видимое чудо, а одна только святость со своим «оружием» — кротостью, терпением, доверием к Богу. Вот эпизод из воспоминаний игумении Феодосии (Каца) о событиях, произошедших на Эгине, в Эгинском девическом монастыре, основанном святителем Нектарием: «Вспоминаю нашего владыку во время одной ужасной сцены. На него набросился с тяжкими оскорблениями какой-то представитель власти, сбитый с толку клеветниками. Не будучи в силах это вынести, мы закричали: «Владыка, ответьте же оскорбителю!». Но тот, неизменно трезвящийся, тихий и невозмутимый, хранил молчание. Устремив взор ввысь и опираясь на малый посох, он казался небесным существом» [1] .

Итак, доверие к Богу и спокойное терпение, повторяю я про себя, возвращаясь к неприятным моментам своей жизни. Вседержитель знает всё, у Него всё, как говорится, под контролем. Повторяю, но успокоиться, освободить душу от ржавого крючка, за который она зацепилась, перестать думать о клевете, перестать этим мучиться — никак не могу.

Но ведь это вообще не цель духовной жизни — перестать страдать, успокоиться, обрести внутренний комфорт. Внутренний, душевный покой, оптимальное эмоциональное состояние — это иногда (не всегда!) хороший симптом, говорящий о выздоровлении, или, лучше скажем, об относительной поправке духовных дел — но сама-то поправка не в этом заключается.

Клевета, которой мы подверглись — это повод задуматься о себе. Возмущаясь против клеветы, мы как бы говорим «Я не грязен, я чист!». Встречный вопрос: что, весь чист? Прямо как из бани? «Нет, но…»

Действительно, тяжело, когда нас обвиняют в том, в чем мы неповинны. Но не подумать ли в эти минуты о том, в чем мы повинны, и в чем нас, что интересно, никто вслух не обвинил? Как журналист, я никогда не выполняла пресловутых «заказов», не писала обличительных текстов за чьи-то деньги. Но наша профессия чревата многими другими соблазнами, и что же: я никогда им не поддавалась? Увы. Самый распространенный профессиональный соблазн — использование чужой трагедии в качестве приманки, интересного материала, привлекающего внимание читателей к изданию, в котором ты работаешь, и обещающего тебе успех. Вольно или невольно (невольно — это когда редактор непременно требует, чтобы вся работа газеты была на этом построена и т.п.), но это было со мною не раз, а ведь если вдуматься — это тоже продажа совести. Она сопровождается множеством оправданий, закрашиваний, замазываний (Ну, я же им сочувствую, этим потерпевшим! Я же их поддерживаю!), но в конечном итоге она все равно совершена.

Дальше интересная мысль: а вот если бы я была абсолютно чиста от этого греха, а кто-то обвинил бы меня в нем — было бы мне больно? Да уж, наверное! Но почему нет такой же острой боли, такого же чувства оскорбленности от того, что я не чиста, что это обо мне правда? Есть, конечно, определенное переживание, но такой боли, как была бы от клеветы — нет…

Клевета оскорбляет нас лично. А наш грех оскорбляет образ Божий в нас, Самого Создателя оскорбляет. Что важнее? Вот они, наши перекосы. Реально устранив из своей жизни какое-либо неправедное дело, исключив его для себя, мы делаем это обстоятельство сверхзначимым для своего самоощущения: «Я — честный, неподкупный журналист, я не могу терпеть, если кто-то говорит обо мне иначе!» Но мне, может быть, легче было бы это терпеть, если бы я вовремя вспомнила: «честный журналист» — это отнюдь не исчерпывающая моя характеристика, про меня можно кое-что и добавить, и это «кое-что» звучит уже не так красиво, как «честный журналист». Сказать можно не только не только об упомянутых уже здесь издержках погони за интересным материалом, но и о многих профессиональных ошибках: ведь в основе каждой ошибки лежит грех. Это может быть грех тщеславия, может быть грех эгоизма (не попыталась поставить себя на место человека, о котором писала, не вникла в его ситуацию), а может быть и неосознанное сребролюбие — очень хотелось получить гонорар за этот номер, вот и недопродумала маленько, не допроверила…

Епитимия, о которой пишет в процитированном отрывке святитель Феофан, — она ведь не наказание, она, скорее, лекарство, лечащее раны греха терпением и смирением. Вообще, что есть епитимия, посылаемая Самим Богом — это можно услышать от священника, можно прочитать в духовной книжке, а можно почувствовать самому — когда страдаешь от собственной вины и вдруг утешаешь себя тем, что собственные страдания от чужого зла потерпишь теперь спокойно… Неожиданная мысль, особенно для того, кто Феофана Затворника еще не читал; непонятно откуда, но приходит ведь!

И еще одна мысль должна, наверное, прийти: а сами-то мы никого не оклеветали часом. Как уже здесь сказано, клевета не всегда связана с целенаправленным злым умыслом, гораздо чаще — с безответственной болтовней, когда мы произносим чужие имена и повторяем утверждения о других людях, нимало не задумываясь о доказанности этих утверждений. Очень часто мы при этом «ссылаемся на источники»: «Не знаю, правда это или нет, но Марьиванна мне говорила…». Это в быту, а если вернуться к профессии автора этих строк, то она позволяет «приделывать ноги» клевете гораздо более эффективно. Ведь клевета сегодня — одно из самых распространенных орудий политической борьбы. Она хороша тем, что попытки оклеветанного защищаться от нее дают ей же дополнительные шансы. Оболганный подает в суд, просит прокуратуру привлечь клеветников к уголовной ответственности — и тем самым создает ситуацию, которую будут обсуждать все СМИ, даже самые лояльные к жертве оговора. И тут уж не просто ноги приделают — проворной сороконожкой сделают клевету. Причастна я к этим вещам? Конечно. Так стоит ли мне так расстраиваться из-за той совершенно тривиальной и неизбежной клеветы, которая пришлась на мою долю? Благодарить за нее нужно.

Вместо еже любити мя оболгаху мя, аз же моляхся (Пс.108,4). Тема клеветы постоянно присутствует в Ветхом Завете. История Иова Многострадального — это ведь, по сути, история посрамления клеветы… А в советские годы клевета стала едва ли не главным орудием борьбы с христианством, в Церковью. И это была воистину колоссальная клевета, ее мощь, масштаб и всеохватность долго еще будут удивлять. Но христиане, жившие и служившие Богу в те годы, помнили: и Христос был оклеветан.

Афоризмы и цитаты о клевете

Полуслова — язык клеветника…
Уильям Шекспир

Человека, нашептывающего клевету на других, изгоняй из дома.
Фалес

Ни мощь, ни сан — ничто нас не спасает.
Святым нож в спину клевета вонзает!
Уильям Шекспир

Клевета ужасна потому, что жертвой ее несправедливости является один, а творят эту несправедливость двое: тот, кто распространяет клевету, и тот, кто ей верит.
Геродот

Против злословия клеветника нет лекарства.
Аристофан

Никакого порока нет злей клеветы: чужой поступок обсуждая, клеветник на себя принимает позор.
Менандр

Кто на тебя клевещет, тот не друг тебе.
Энний Квинт

Если заочно злословит кто друга или, злоречье
Слыша другого о нем, не промолвит ни слова в защиту;
Если для славы забавника выдумать рад небылицу
Или для смеха готов расславить приятеля тайну:
…вот кто опасен, кто черен! Его берегись!
Гораций (Квинт Гораций Флакк)

Клеветы и злоречия надо остерегаться, как ядовитого червя на розе, — они скрыты тонкими и лощеными оборотами.
Плутарх

Пренебреги клеветой — и она зачахнет.
Тацит Публий Корнелий

Клеветой многие уже роды истреблены, города с землей сравнены, отец в безумии восстает на сына, брат на брата родного, дети на родителей и любовники друг на друга. Много дружеских связей расторгнуто, много домов обращено в развалины — доверием к клевете.
Аукиан

Кто не порицает клеветников, тот поощряет их.
Светоний (Гай Светоний Транквилл)

Трем лицам пакостит клеветник: оклеветанному, слушающему и самому себе.
Василий Великий

Тот, кто прислушивается к клеветнику и ябеднику, кто верит ему, окажется в трудном положении, которое не сможет исправить и устранить десница разума.
Ас-Самарканди

Клевета для слуха то же, что полынь для языка.
Шота Руставели

Не знает тот, кто клевету плетет, Что клевета потом его убьет.
Саади

Мастер клеветы обвиняет, даже рассыпаясь в похвалах.
Торквато Тассо

И сама добродетель не избегает царапин клеветы.
Уильям Шекспир

Бессильна с клеветой бороться добродетель.
Мольер

На свете нет лекарств противу клеветы.
Нам надо честно жить и презирать злословье,
А сплетники пускай болтают на здоровье.
Мольер

Клевета наносит удары обыкновенно достойным людям, так черви предпочтительно набрасываются на лучшие фрукты.
Джонатан Свифт

Клевета похожа на докучную осу: если у вас нет уверенности, что вы тут же на месте убьете ее, то и отгонять ее не пытайтесь, не то она вновь нападет на вас с еще большей яростью.
Никола Себастиан Шамфор

Поношение, клевета никогда не ополчаются против непогрешимости; клевета преувеличивает, но не возникает на пустом месте.
Филипп Дормер Стенхоп Честерфилд

Клевета — оружие более ужасное, чем шпага, так как наносимые ею раны всегда неизлечимы.
Генри Филдинг

Клевета со стороны некоторых господ — такая же хорошая рекомендация, как похвала со стороны других.
Генри Филдинг

Клевета — это месть трусов.
Сэмюэл Джонсон

Хула — очень удобная вещь: нападают с помощью одного слова, а нужны целые страницы для защиты.
Жан Жак Руссо

У клеветы — вечная весна.
Эдмунд Бёрк

Утверждать что-либо, не имея возможности доказать это законным путем, означает клеветать.
Пьер Огюстен Бомарше

Самый лучший ответ на клевету — молчаливое презрение к ней.
Иоганн Якоб Энгель

Клевета не всегда бывает действием злобы: чаще всего она бывает плодом невинного желания рассеяться занимательным разговором, а иногда и плодом доброжелательства и участия столь же искреннего, сколько и неловкого.
Виссарион Григорьевич Белинский

Кто ж будет в мире прав, коль слушать клеветы?
Иван Андреевич Крылов

Клеветники и низкие люди всегда худые сыны отечества.
Иван Иванович Лажечников

Хвалу и клевету приемли равнодушно, И не оспаривай глупца.
Александр Сергеевич Пушкин

Клевета — столь же опасное оружие, как и огнестрельное.
Антон Григорьевич Рубинштейн

Клевета — порок, обладающий необычными свойствами: стремясь умертвить ее, вы тем самым поддерживаете ее жизнь; оставьте ее в покое — и она умрет сама.
Томас Пейн (Пэн)

Клевета равнодушна к ничтожествам.
Оноре де Бальзак

Быть оклеветанным — это то испытание на чистоту, из которого добродетельный человек выходит незапятнанным.
Альфонс де Сад

Клевета — орудие зависти.
Софья Сегюр

Клевета и ложь — узаконенный метод политики мещан.
Максим Горький

Пираты Карибского моря 3: На Краю Света, 60 цитат

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

Чужую боль порой легко мы лечим —
Советы умные и мудрые даем.
А вот свою лечить нам часто нечем.
Но мы же гордые — на помощь не зовем.

Когда я сказала ему, что не хочу его видеть, он взял и выключил свет. А ты бы просто обиделся и ушел, вот поэтому я с ним.

Такой вот парадокс: Мы совершаем подвиги для тех, кому до нас нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов.

«Да» всегда стоит говорить как можно медленнее, а «нет» — как можно быстрее. Вот что я знаю наверняка.

В жизни про многое мы думаем — вот-вот, а оно — уже-уже!

Вот она, жизнь. Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.

Люди делятся на две половины. Одни, войдя в комнату, восклицают: «О, кого я вижу!»; другие: «А вот и я!»

Ухоженный вид, грамотная речь и воспитание — вот что всегда будет в моде.

Вот ты, например, жонглируешь четырьмя мячиками, которые называешь: «работа», «семья», «друзья» и «дух». Так вот, работа — резиновый мячик. Если нечаянно ты его уронишь, он снова прыгнет тебе в руки. А все остальные мячи — из стекла.

Представь, летишь с парашютом и думаешь: а вдруг не раскроется? Страшно. Дышать трудно. Сердце между лопаток. А все равно восторг. Бац! Раскрылся. И снова счастье. И сердце опять бьется. Вот пока не раскрылся — страсть, а когда раскрылся — любовь.

Пираты Карибского моря: На краю света

«Пира́ты Кари́бского мо́ря: На краю́ све́та» (англ. Pirates of the Caribbean: At World’s End ) — кинофильм, третья часть приключенческо-комедийного цикла, выполненного в эпическом жанре.

Режиссёр: Гор Вербински. Сценаристы: Тед Эллиотт и Терри Россио.

Теглайн: At the End of the World, the Adventure begins

Мы с ним немного похожи, только он напрочь лишён чести и уж тем более милосердия. — о Сяо Фэне

He’s much like myself, but absent my merciful nature and sense of fair play.

Я бы пожелал возвращения Джека Воробья с того света только для того, чтобы его самому туда отправить.

The only reason I would want Jack Sparrow returned from the land of the dead is so I can send him back myself!

Нетрудно попасть на тот свет. Трудно вернуться.

It’s not getting to the land of the dead that’s the problem. It’s getting back.

Этот мир перестал быть вашим, Джонс. Всё невещественное стало вдруг несущественным.

This is no longer your world, Jones. The immaterial has become immaterial.

За все самые неодолимые желания в конце концов нам приходится платить.

For what we want most there is a cost must be paid in the end.

Чтобы обнаружить место, найти которое невозможно, нужно потеряться! Иначе все бы знали, где оно находится.

For certain you have to be lost to find a place as can’t be found. Elseways, everyone would know where it was.

Из-за таких вот иллюзий мы сюда и загремели!

It’s that sort of thinking got us into this mess.

Джек Воробей: Мистер Гиббс!
Джошами Гиббс: Да, капитан!
Джек Воробей: Я так и думал! Вам пора отчитаться в своих действиях, сэр!
Джошами Гиббс: Что?
Джек Воробей: На борту моего корабля нарушается дисциплина! Злостно и постоянно! Почему это происходит?
Джошами Гиббс: Cэр… Вы в тайнике Дэйви Джонса, капитан…
Джек Воробей: Я это знаю. Я знаю, где я! Не надейся, что не знаю!

Jack Sparrow: Mr. Gibbs.
Joshamee Gibbs: Aye, captain.
Jack Sparrow: I thought so. I expect you’re able to account for your actions, then.
Joshamee Gibbs: Sir?
Jack Sparrow: There’s been a perpetual and virulent lack of discipline upon my vessel. Why? Why is that, sir?
Joshamee Gibbs: Sir, you’re… You’re in Davy Jones’ Locker, captain.
Jack Sparrow: I know that. I know were I am. And don’t think I don’t.

Ты привносишь в любой бред сладкий оттенок кошмара. — Тиа Далме

You add an agreeable sense of the macabre to any delirium.

Джек Воробей: Уильям, скажи на милость, ты явился сюда затем, чтобы я помог спасти тебе некую бедовую даму или даму, попавшую в беду, неважно…
Уилл Тернер: Нет.
Джек Воробей: Тогда с чего тебе здесь быть? Следовательно, ты здесь быть не должен… Тебя здесь нет!

Jack Sparrow: William, tell me something: have you come because you need my help to save a certain distressing damsel, or rather, damsel in distress? Either one.
Will Turner: No.
Jack Sparrow: Well, then, you wouldn’t be here, would you? So you can’t be here. Q.E.D., you’re not really here.

Уилл Тернер: Джек, Бекетт завладел сердцем Дейви Джонса и «Летучим Голландцем» тоже.
Элизабет: Он рвётся к власти.
Тиа Далма: Уже была спета песня, созывается Совет Братства!
Джек Воробей: Ни на одну минуту нельзя оставить вас без присмотра! Как дети малые!

Will Turner: Jack, Cutler Beckett has the heart of Davy Jones. He controls the Flying Dutchman.
Elizabeth: He’s taking over the seas.
Tia Dalma: The song has been sung. The Brethren Court is called.
Jack Sparrow: Leave you alone for a minute, look what heppens. Everything’s gone to pot.

Стану я набирать такую команду! Четверо из вас пытались меня убить. И одной это удалось.

Why should I sail with any of you? Four of you have tried to kill me in the past. One of you succeeded.

Тебя не возьму, ты страшный. — про Раджетти, у которого один глаз искусственный

Don’t need you. You scare me.

Джек Воробей: На чья ты сторона?
Тай Хонг: А где выгодно?
Джек Воробей: У меня есть корабль.
Тай Хонг: Получается, с тобой выгодно.
Джек Воробей: Славный малый.

Jack Sparrow: Where do your allegiances lie?
Tai Huang: With the highest bidder.
Jack Sparrow: I have a ship.
Tai Huang: That makes you the highest bidder.
Jack Sparrow: Good man.

Барбосса: Поднять паруса.
Джек Воробей: Поднять паруса.
Барбосса: Брасопь к на-ветру быстро.
Джек Воробей: Брасопь к на-ветру быстро.
Барбосса: Закрепить топенант.
Джек Воробей: Закрепить топенант.
Барбосса: Что ты делаешь?
Джек Воробей: Что ТЫ делаешь?
Барбосса: Нет, что ТЫ делаешь?
Джек Воробей: Что ТЫ делаешь?
Барбосса: Нет, что ТЫ делаешь?
Джек Воробей: Что ТЫ делаешь? МММ! Капитан подаёт команды.
Барбосса: Да, вот капитан и подаёт команды.
Джек Воробей: Мой корабль, я — капитан.
Барбосса: Зато карта — моя.
Джек Воробей: Вот и будь «картоведом».

Barbossa: Trim the sail.
Jack Sparrow: Trim the sail.
Barbossa: Slack windward brace and sheet.
Jack Sparrow: Slack windward brace and sheet.
Barbossa: Haul the pennant line.
Jack Sparrow: Haul the pennant line.
Barbossa: What are you doing?
Jack Sparrow: What are you doing?
Barbossa: No, what are you doing?
Jack Sparrow: What are you doing?
Barbossa: No, what are you doing?
Jack Sparrow: What are you doing? Captain gives orders on the ship.
Barbossa: The captain of the ship is giveing orders.
Jack Sparrow: My ship, makes me captain.
Barbossa: They be my charts.
Jack Sparrow: That makes you «chartman».